Рассказ 28. Последний поезд. 18 плюс. Из книги Секс-рассказы

Перрон тонул в жёлтом свете фонарей. Последний поезд должен был отойти через семь минут. Она бежала по переходу, сжимая в руке билет, сбивая дыхание, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Сумка хлестала по бедру. Волосы выбились из-под капюшона и лезли в глаза.

Он стоял у колонны. Смотрел на рельсы, на пустой состав, который ждал, чтобы увезти кого-то в ночь. Он не знал, зачем пришёл. У него не было билета. Не было цели. Только ощущение, что здесь что-то произойдёт. На его левом запястье была тонкая татуировка — компас, стрелка которого смотрела не на север, а в сторону путей. Он сделал её год назад, когда понял, что не знает, куда идти.

Она вбежала на перрон. Задыхалась. Сумка съехала с плеча. Она поправила её и остановилась у вагона. Проводник уже закрывал дверь. Он посмотрел на неё. На светлые волосы, выбившиеся из-под капюшона. На руки, которые дрожали. На глаза, которые искали что-то — или кого-то.

Она остановилась. Посмотрела на него.

— Вы тоже едете? — спросила она. Голос был хриплым от бега.

— Нет, — ответил он.

— Тогда почему вы здесь?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Наверное, ждал вас.

Она улыбнулась. Устало, почти без надежды.

— Вы не могли меня ждать. Вы меня не знаете.

— Я знаю. Но я всё равно ждал.

Она смотрела на него. Ветер с перрона шевелил её волосы, поднимал пряди, и они падали на лицо. Он заметил, что в её руке — не билет. Она сжимала маленький кожаный блокнот с потёртым корешком.

— Последний поезд, — сказала она.

— Да.

— Он уходит через пять минут.

— Я знаю.

— Вы не сядете?

Он покачал головой.

— Я не знаю, куда мне ехать.

Она помолчала. Потом сделала шаг в его сторону.

— А я знаю. Но почему-то мне кажется, что мой поезд — здесь.

Она сунула блокнот в карман и посмотрела на часы.

— Я опоздала.

— Навсегда? — спросил он.

Она улыбнулась.

— Может быть.

Их встреча должна была стать случайной. Она стала неизбежной.

Она стояла перед ним. Свет фонарей падал на её лицо, и он видел её глаза — серые, с тёмными крапинками, как ночное небо перед грозой. В них читалась усталость, но не безнадёжность.

— Почему вы не садитесь? — спросил он.

— Я жду.

— Чего?

— Ответа. Зачем я еду.

— У вас есть билет.

— Билет есть. Цели нет. Я купила его наугад. Просто чтобы уехать. Куда угодно, лишь бы подальше от того, что оставила.

Он посмотрел на неё. На её руки, сжимающие край куртки. На то, как она кусала губу.

— Меня зовут Артём, — сказал он.

— Катя.

— Приятно познакомиться, Катя.

— Взаимно.

Она улыбнулась. У неё была улыбка, которая появлялась не сразу, а как будто пробивалась сквозь что-то.

— Вы всегда ждёте поезда, на который не сядете? — спросила она.

— Нет. Это впервые.

— Почему?

— Потому что я никогда не встречал человека, глядя на которого понимал: я не могу уйти.

Она замерла. В её глазах мелькнуло что-то — удивление, смешанное с надеждой.

— Вы так говорите всем?

— Нет. Только тем, кто опаздывает на последний поезд.

Она рассмеялась. Тихо, нервно.

— Хорошо. Тогда я опоздаю специально.

— Зачем?

— Чтобы узнать, что будет дальше.

Он подошёл ближе. Чувствовал её запах — дождь, мята, что-то сладкое, похожее на мёд.

— Ты опоздаешь, — сказал он. — А я не сяду.

— И что мы будем делать?

— Ждать следующего.

— Его не будет.

— Значит, мы будем ждать утро.

Она смотрела на него. В её глазах блестели слёзы.

— Ты странный, — сказала она.

— Я знаю.

— Мне это нравится.

Поезд тронулся. Двери закрылись. Вагоны поплыли мимо, оставляя за собой шум и ветер. Она не обернулась. Она смотрела на него.

Они сели на скамейку на пустом перроне. Поезд ушёл. Фонари горели ровным жёлтым светом. Ветер шумел в проводах над головой. Она достала из кармана блокнот. Открыла его. Показала ему — пустые страницы.

— Я пишу туда всё, что не могу сказать вслух. — Она провела пальцами по бумаге. — Но там почти ничего нет. Потому что я не знаю, что сказать.

— А сейчас знаешь? — спросил он.

Она подняла на него глаза.

— Сейчас — да. Сейчас я хочу сказать, что устала убегать.

— От чего?

— От всего. От себя. От того, что сделала. От того, что не сделала.

Он смотрел на неё. На её руки, которые теребили край блокнота.

— А что ты сделала?

Она помолчала.

— Я бросила человека, который меня любил.

— Почему?

— Потому что я боялась, что не смогу его полюбить в ответ. Он был хорошим. Слишком хорошим. А я — сломанной.

— А сейчас?

Она подняла глаза.

— Сейчас я понимаю, что боялась не того.

— А чего?

— Что если я полюблю, я потеряю себя. Что я исчезну в ком-то другом.

Он взял её за руку. Её пальцы были холодными, но не дрожали.

— Ты не потеряешь себя. Ты найдёшь.

— Откуда ты знаешь?

Он улыбнулся.

— Потому что ты стоишь на перроне в час ночи и говоришь об этом незнакомцу.

— Это не делает меня сильной.

— Делает. Слабой — сделать это невозможно.

Она смотрела на него. В её глазах блестели слёзы. Она сжала его пальцы.

— Ты кто?

— Артём.

— Нет. Ты кто?

Он задумался. Провёл пальцем по компасной стрелке на запястье.

— Наверное, тот, кто ждал тебя. И не знал, что ждёт. — Он улыбнулся. — Как этот компас. Он показывает не на север. Он показывает на пути.

— Зачем?

— Потому что я искал направление. И нашёл его сегодня.

Они пошли в круглосуточное кафе на вокзале. Пахло кофе, выпечкой и усталостью. За окном — пустой перрон, фонари, провода. Она заказала чай с мятой и имбирём. Он — чёрный кофе.

— Расскажи о себе, — сказала она.

— Что ты хочешь знать?

— Всё.

Он улыбнулся.

— Я работаю в мастерской. Ремонтирую старые часы. Люблю тишину. Не люблю, когда опаздывают. — Он посмотрел на неё. — Кроме сегодня.

Она улыбнулась.

— А я работаю в цветочном магазине. Люблю тишину. И дождь. Сейчас — ещё и незнакомцев, которые ждут меня на перроне.

— Специально?

— Специально.

Он взял её за руку. Провёл пальцами по её запястью. Чувствовал пульс — быстрый, неровный, как у птицы.

— Я рад, что ты опоздала, — сказал он.

— Я тоже.

Она наклонилась. Поцеловала его. Медленно, как будто пробовала, как будто запоминала. Его губы пахли вокзалом и дорогой. Она чувствовала вкус его языка — горьковатый, с ноткой угля и обещания. Она не хотела отрываться. Её губы пахли мятой. И теплом. И чем-то сладким. Он слышал её дыхание, чувствовал, как она дрожит.

— Ты боишься? — спросил он.

— Нет. Я боюсь только того, что это может кончиться.

— Это не кончится.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я не отпущу.

Они вышли из кафе. Она стояла у стены, прижавшись спиной к холодному кирпичу. Он стоял перед ней.

— Я хочу тебя, — сказала она. Голос был хриплым, почти шёпотом.

— Я хочу тебя.

— Здесь? Сейчас?

— Да.

Он наклонился. Поцеловал её в шею, в ключицу. Она выгнулась навстречу. Он чувствовал запах её кожи — дождь, мята, мёд. Чувствовал, как бьётся её сердце у самого уха. Его пальцы скользили по её коже, по краю куртки, по рубашке. Она дышала часто, рвано. Она взяла блокнот, и из него выпала ручка. Она замерла. Он улыбнулся.

— Не волнуйся. Это просто ручка.

— Я боюсь не ручки. Я боюсь, что мы потеряем нить.

— Я не знаю, что будет завтра, — сказала она.

— Я тоже. Но сейчас есть мы.

Он взял её за руку и повёл вглубь вокзала — туда, где пустые залы, тишина и свет фонарей.

Она прислонилась к стене. Холодный кафель касался её спины. Он держал её за бёдра, притягивал к себе. Он вошёл в неё. Медленно, глубоко, до конца. Она обхватила его ногами, прижимая к себе. Он двигался в ритме её дыхания — то медленно, когда она выдыхала, то быстрее, когда она начинала дышать чаще. Она прижималась к нему. Царапала спину. Шептала его имя. Он чувствовал, как внутри неё нарастает волна. Как её тело становится горячим, как пульс бьётся у неё на шее. Она прижалась губами к его груди. Его кожа была прохладной от ночного ветра, с привкусом дороги и его одеколона. Она вдыхала этот запах, запоминая его.

— Я с тобой, — сказал он.

Она закричала. Тихо, почти беззвучно, уткнувшись лицом в его плечо. Ритмичные волны сокращений прошли по всему телу. Мышцы бёдер дрожали. Она чувствовала, как пульсирует внутри него, как его руки сжимают её, не давая упасть. Когда волна накрыла её с головой — жаркая, глубокая — тело содрогнулось в конвульсиях страсти. Она почувствовала, как напряжение уходит, оставляя её лёгкой и свободной.

Они лежали на скамейке в пустом зале ожидания. Она укрылась его курткой. Он смотрел на неё.

— Ты не ушла, — сказал он.

— Я не хочу уходить.

— А что ты хочешь?

Она подняла голову. Посмотрела на него. Её глаза блестели в полумраке.

— Хочу, чтобы утро не наступало.

— Оно уже наступило. Видишь, за окнами светает.

— Тогда я хочу, чтобы ты не уходил.

Он улыбнулся.

— Я не уйду.

Она провела пальцами по его запястью. По татуировке.

— Компас. Он тебя привёл ко мне?

— Он привёл меня на этот вокзал. А ты сделала всё остальное.

Она улыбнулась. Поцеловала его в татуировку.

— Тогда я должна его поблагодарить.

Они сидели на скамейке. За окнами вставало солнце, окрашивая небо в розовый и золотой.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказала она.

— Я тоже.

— Мне страшно.

— Мне тоже.

Она взяла его за руку. Их пальцы переплелись.

— Но я хочу попробовать, — сказала она.

— Что?

— Жить. Не убегать. Просто быть.

Он повернулся к ней.

— Тогда начнём.

— С чего?

— С того, что мы нашли друг друга на пустом перроне.

Она улыбнулась.

— Это хорошее начало.

Через год они снова стояли на том же перроне. Поезда проходили мимо. Она держала его за руку.

— Ты помнишь? — спросил он.

— Каждый миг.

— Ты бежала к последнему поезду.

— А ты стоял и ждал.

— И ты опоздала.

Она улыбнулась.

— И я опоздала. Навсегда.

Он повернул её к себе. Поцеловал.

— Мы не уехали. Мы остались.

— И мы здесь.

Они стояли на перроне. Солнце вставало. Поезда уходили. А они оставались. Потому что их поезд пришёл вовремя.

Она стояла на перроне, глядя на пустые рельсы. Он стоял за её спиной. Она не знала, сядут ли они когда-нибудь на этот поезд. Но она знала, что компас на его запястье показывал не на север. Он показывал на неё.