Как одна поездка в такси изменила всё (Изменила на глазах у мужа рассказ)

Всем взрослым женщинам есть что вспомнить тихим вечером...

Здравствуйте.

Меня зовут Тамара. Решилась тоже кое-что записать, пока память свежа. Мне 42 года. Фигура у меня, как говорили раньше, «кровь с молоком» — невысокая, но ладная, с тяжёлой грудью четвёртого размера и крутыми бёдрами, которые ни одной юбкой не скроешь. Волосы русые, свои, ниже плеч. Работаю администратором в частной стоматологии, привыкла быть лицом клиники — улыбка, маникюр, строгий костюм. По жизни одна: муж умер пять лет назад, сын в армии. От скуки иногда позволяю себе маленькие радости — вино по пятницам, танцы в баре для взрослых, где можно не думать о возрасте.

Эта история случилась в ноябре.

Я возвращалась с корпоратива. Засиделась допоздна, выпила лишнего. Начальник вызвался поймать мне такси, но я отказалась — не хотела, чтобы он знал мой адрес. Слишком уж он масляно смотрел на мои колени весь вечер. Вышла на улицу, моросил противный дождь, телефон почти разрядился. Поймала частника — старенькую тойоту с шашечкой на лобовом стекле.

За рулём сидел мужчина лет пятидесяти, крупный, с бритой головой и сильными руками. Представился Артуром. В салоне пахло табаком и ещё чем-то сладковатым, вроде вишнёвого освежителя. Я назвала адрес, он кивнул, и мы тронулись.

— С праздника, красавица? — спросил он, разглядывая меня в зеркало заднего вида. — Нарядная какая. Я бы такую пассажирку хоть на край света повёз бесплатно.

Я усмехнулась, поправила подол платья. Комплименты от незнакомых мужчин мне всегда поднимали настроение, особенно когда уже четвёртый десяток разменян. Мы разговорились. Артур шутил, я смеялась. Он сказал, что нужно заехать на пару минут к другу — забрать какую-то коробку с заказами, это буквально по пути. Я не стала возражать, подумала: что такого, я же не спешу.

Если бы я только знала, что это за «коробка» и куда она меня заведёт.

Мы свернули в промзону. Фонари здесь горели через один, а потом и вовсе закончились. Машина остановилась у железных ворот какого-то гаражного кооператива. Артур вышел, открыл ворота, заехал внутрь. Я услышала, как ворота с лязгом закрылись за нами.

— Подожди пару минут, Тамарочка, — бросил он и исчез за какой-то дверью в глубине гаража.

Я осталась в машине. Прошло пять минут, десять. Я начала нервничать. Достала телефон — одна палочка сети, и та мигает. Хотела выйти, но дверь со стороны гаража открылась, и оттуда показались люди. Артур и ещё двое мужчин. Один — молодой совсем, лет двадцати пяти, тощий, с наглыми бегающими глазами. Второй — постарше, с сединой в бороде, коренастый, в грязной спецовке.

— Вот, мужики, — сказал Артур, указывая на меня через стекло. — Смотрите, какой подарочек подвезло.

Я дёрнула ручку двери. Заблокировано. Сердце заколотилось где-то в горле.

— Откройте немедленно! — крикнула я через стекло. — Я вызову полицию!

Артур нажал что-то на брелоке, двери разблокировались, и меня тут же выволокли из салона. Я пыталась вырываться, но они держали крепко.

— Тише, тише, красавица, — бормотал тот, что с бородой, заламывая мне руки за спину. — Не дёргайся, целее будешь. Или хочешь, чтобы мы тебя тут прямо на бетоне и оставили?

Артур подошёл вплотную, взял меня за подбородок:

— Ты, Тамара, взрослая тётка, должна понимать: кричи не кричи, тут только собаки бродячие услышат. Лучше расслабься и получи удовольствие. Мы тебя не убьём. Просто уважим по-мужски, и отпустим. Может, потом спасибо скажешь.

Меня затащили в подсобку гаража. Там было что-то вроде комнаты отдыха — старый диван, стол с грязными кружками, календарь с голыми девками на стене. Пахло машинным маслом. Я уже поняла, что сопротивление здесь бессмысленно. Их было трое, они были сильнее, и место это явно знали до последней трещины в полу.

Дальнейшее помню урывками, как рваную плёнку старого фильма.

Меня раздели. Платье задрали на голову, бельё просто сорвали, даже колготки не снимали до конца — спустили до щиколоток, чтобы я не могла сделать и шага. Первым делом меня поставили на колени прямо на холодный бетон. Артур расстегнул ширинку и, не церемонясь, засунул член мне в рот. Я давилась, из глаз текли слёзы, но он держал за затылок и методично двигал бёдрами.

— Вот так, сучка, работай язычком, — приговаривал он. — Сразу видно, шлюшка опытная, не в первый раз мужиков обслуживаешь.

Потом меня перевернули, бросили на диван животом вниз. Тот, с бородой, раздвинул мне ягодицы и грубо вошёл сзади, даже не удосужившись смазать. Я вскрикнула, но молодой тут же заткнул мне рот ладонью. Они меняли друг друга, иногда задерживаясь во мне вдвоём — один спереди, один сзади. Я теряла счёт времени. Помню запах их пота, жёсткие пальцы на своих сосках, которые они выкручивали до синяков, и собственный голос, который хрипел что-то неразборчивое. Один раз я, к собственному ужасу, почувствовала, как низ живота сводит судорогой наслаждения — и застонала уже совсем по-другому, чем за мгновение до этого.

— Гляди, Димон, кончает, блядища! — заржал Артур. — А говорила «отпустите». Любишь, когда тебя в три смычка имеют, признайся!

Стыдно признаться, но я действительно кончила. Под их грязные шутки, под жадные шлепки по моим ягодицам, под мерный скрип старого дивана. Тело предало меня окончательно.

Они не торопились. Курили, пили пиво из банок, обсуждали меня как породистую кобылу — «грудь мягкая, жопа что надо, не баба, а мечта». Потом снова кто-то из них забирался на меня. Я уже не различала, кто именно. В какой-то момент Артур достал телефон и начал снимать, подсвечивая моё перекошенное лицо фонариком. Я пыталась отвернуться, но меня держали за волосы.

— Улыбнись, красавица, для архива, — сказал он. — Будешь знать, как к незнакомым мужикам в машину садиться. А если кому вякнешь — такое кино в сеть уйдёт.

Молодой кончил мне на грудь и растёр сперму ладонью, как крем. Я лежала, уставившись в потолок, и считала ржавые разводы на штукатурке.

Ближе к утру они наконец насытились. Артур швырнул мне в лицо мои же трусы и сказал собираться. Я оделась трясущимися руками, не попадая в рукава. Молодой вывел bukvoeb. run меня к машине, запихнул на заднее сиденье. Артур сел за руль и молча довёз меня до моего района, остановив за два квартала от дома.

— Дальше сама, — бросил он, не оборачиваясь. — Захочешь повторить — знаешь, где искать.

Я вывалилась из машины, хлопнула дверью. Шёл тот же противный дождь. До подъезда доковыляла, держась за стены. Хорошо, что подъезд был пуст, а лифт работал — подниматься пешком я бы просто не смогла. Дома сразу залезла под душ и стояла там, наверное, час, пока не кончилась горячая вода. Всё тело ныло. На бёдрах расцветали багровые пятна от их пальцев, на запястьях — следы от захватов. Между ног саднило так, что я передвигалась по квартире враскорячку.

Я не пошла в полицию. Да и что бы я им сказала? Что села пьяная в непонятную тачку? Что сама позволила завезти себя в промзону? А видео у Артура... Нет. Я решила забыть.

На работу вышла через день, отпросившись якобы по семейным обстоятельствам. Нацепила блузку с глухим воротом, чтобы скрыть засосы. Начальник, Сергей Валерьевич, вызвал меня в кабинет — якобы обсудить график. Закрыл дверь на замок.

— Тамарочка, вы сегодня какая-то уставшая, — промурлыкал он, кладя руку мне на талию. — Может, вас подбодрить?

Он уже полгода намекал на близость. А у меня после того случая что-то внутри перегорело. Я просто кивнула. Встала на колени прямо у его стола и расстегнула ему брюки. Сергей Валерьевич даже опешил от такой покорности. Пока он, сбивчиво дыша, двигался у меня во рту, я думала о том, что начальничий член — это самое чистое и простое, что случилось со мной за последние дни.

— Тамара, вы просто клад, — выдохнул он, застёгивая ремень. — Приходите завтра пораньше, обсудим повышение.

Я вышла из кабинета, поправила причёску и села за стойку. За окном шёл дождь. Я смотрела на серое ноябрьское небо и думала: интересно, хранит ли ещё Артур то видео?

Написала я это исключительно для себя. Говорят, если перенести пережитое на бумагу, становится легче. Не знаю. Легче мне пока не стало. Но, может, хотя бы перестанет сниться этот гараж.

Это не выдумка. Хотя мой знакомый, который иногда скрашивает мои одинокие вечера, когда прочитал, сказал, что я слишком драматизирую. А сам ухмыльнулся и попросил описать «того, с бородой» поподробнее. Мужчины... вам никогда не понять, через что мы проходим, даже когда вы думаете, что просто развлекаетесь.