Заботы среднего возраста. Памела, Меган. Дейзи

За три недели я многое успел.

За полосой прибоя на диком восточном пляже установили заякореный плот. С него дежурные из девочек должны наблюдать за водой и, случай чего, включать сирену и поднимать тревожный флаг. Польза от этого ограниченная, но лучше что-то, чем ничего. Плотик немедленно стал очень популярен, и девочки на нем кучкуются. От солнца их защишает навес, и на плоту очень комфортно. Они, правда, с него и купаются тоже, так что не вполне ясно, снизилась опасность, или наоборот.

Клэр, Су и Юлия теперь старшие среди серфингисток. Они получают извещения о появлении акул на Багамах и должны сами решать, достаточно ли безопасно лезть в открытую воду. Остается посмотреть, будет ли от этих мер хоть какая-нибудь польза. Я на это надеюсь, но уверенности не испытываю.

Несмотря на многочисленные намеки девочек, комендантский час я пока оставил. Не хочу, чтобы они шлялись по ночам.

За исключением сильнобеременных, свежеродивших и многодетных, все мои девочки работают по пять-шесть часов. Раньше, на Базе, трудились каждый божий день, но здесь, на Острове, по воскресеньям выходной.

Работы разные. Кто-то должен готовить, убираться, мести улицы, выращивать овощи. Еще кто-то воспитывает чужих детей или печет хлеб. Работа на наш Дом Моделей является элитной. Девочки, их, по-моему, двадцать пять, не только шьют, но и создают новые линейки одежды. Они же их и представляют. В генетической лаборатории заняты где-то двадцать. Почтовый адрес у них в Нуату, но все тесты проводят мои девочки. Много медсестричек. Поскольку больных мало, девочки, в основном, учатся. Со временем, смогут заменить врачей. Девочки с образованием могут работать учителями, но и сами прослушивают курсы по предметам и методике преподавания. Можно сказать, что у нас медицинский и педагогический колледжи в становлении.

И чтобы девочки не создавали касты, я ввел неукоснительное правило. Минимум на один день в неделю для всех производится кардинальная смена занятий. Девочки из Дома Моделей и генлаборатории отправляются работать на кухни или в поля, а те, кто готовили или пололи, проводят день за лекциями. До самого последнего времени даже моя беременная секретарша Анна каждый вторник надевала широкополую соломенную шляпу и отправлялась чего-то там делать на помидорной плантации. А Кайхонг –  она у меня управляет строительным участком –  по средам берет щетки-ведра и моет офисы.

Вкупе с нашими традиционными развлечениями – в основном церковными службами и регулярными спортивными состязаниями с призами – вполне себе образ жизни. Я полагал, что он устойчив. Молчаливый бунт, когда в нарушение комендантского часа девочки вышли меня встречать, показал, что нет. А обилие и вовлеченность девочек на похоронах – ведь не все знали Лин или любили Пэт  –  говорят о том, что им не хватает массовых зрелищ.

И теперь у нас будет ежегодный Карнавал. Три дня без работы и ограничений! Парады, танцы, конкурсы день и ночь. Даже и с легким алкоголем. Награждение победительниц, утешение проигравших. А, главное, к Карнавалу надо готовиться задолго, и это – само по себе  развлечение.

Пришлось создать организационный комитет из девочек и нескольких сотрудниц помоложе. Собирали идеи, разрабатывали программу, договорились о дате. Оказалось, что требуется много чего, и мне пришлось привлекать снабженцев и строителей. Ладно, дело пошло...

Я начал еще одну традицию и, возможно, буду ее поддерживать. В одиннадцать часов пять минут вечера я захожу в случайно выбранный дом – у нас не запирают. Девочки на месте, как и положено. Спать они не обязаны, заняты кто чем; болтают, читают, ужинают, готовятся ко сну.   Дети, если есть, обычно уже уложены. Какая девочка одета, а какая – не очень. Когда видят меня, начинается счастливый визг, следуют поцелуи и обнимашки. А дальше – по настроению и обстановке. Иногда дети начинают кричать, и все внимание переключается на них. Иногда просто болтаю с девочками, расспрашиваю об их дне, рассказываю –  что им можно знать – о своем. И, после прощальных объятий и быстрых поцелуйчиков, желаю им спокойной ночи и ухожу.

А могу выбрать девочку и попросить ее показать мне свободную спальню. Показ, обычно, продолжается с полчаса-час. Как раз позавчера зашел, дома три девочки, из них одна – Кати, и я до сих пор жалею, что на днях ее отпустил. И только собираюсь с ней уединиться, как входит четвертая – золотая Памела; наверное, была в душе, в длинной майке на голое тело, на лице и на шее капельки воды. На моих глазах рождается Венера и я не намерен это зрелище пропустить.

Веду Памелу в спальню. Где она стаскивает майку и становится передо мной в правильную позу. С опорой на левую ногу, правая готова сделать шаг, левая рука прикрывает письку, правая – одну крохотную, но полную грудь. Другая открыта. У нее длинные ноги и шея и широкая талия, вот только плечи прямые, а на ляжке татушка в память о прошлой жизни – змея, обвивающая шприц. И смотрит на меня не задумчиво, а с улыбкой, и глаза сверкают. “Раковины нет,” - смеется Памела. “И не надо,” - говорю я, - “иди ко мне”.

Я, кстати,   посмотрел Памелу в базе данных и понял почему был так плохо с ней знаком. Оказывается, когда мы ее взяли, у нее были гонорея и наркозависимость. Да, у девочки с золотыми волосами и лицом средневековой модели. Правда, тогда она была измождена и коротко острижена. С зависимостью все просто –  после приема препарата я являюсь для девочек единственным наркотиком, только в общении со мной они испытывают настоящее счастье.

От гонореи Памелу лечили, потом долго держали на карантине. После, когда стало можно, у меня был большой завоз свежих девочек, и я был очень сильно с ними занят. Попробовал ее, конечно, но как-то между делом. А она потом так похорошела. И оказалсь среди серфингисток, о чем я и понятия не имел.

Одиннадцатичасовых визитов я совершил не более десятка, но среди девочек новости расходятся молниеносно, И теперь все они усвоили еще один раз; к началу комендантского часа лучше быть дома. Это, и заботы по подготовке к карнавалу будут держать их занятыми и послушными еще какое-то время.

По крайней мере, я на это надеюсь. Потому что снова собрался в Элмс на два-три дня. Мне нужен отдых, а там намечается интересная охота. Я давно не охотился и устал от своих обязанностей. Устал быть заботливым мужем пятистам с лишним женщинам. Чудесно видеть в глазах девочек любовь, но иногда мне хочется видеть в них страх.   Это приятно возбуждает.    

Мои люди обнаружили в Элмсе замечательную девочку. К сожалению, она не студентка колледжа, а учится в универитете Браун, откуда возвращается домой на выходные. В принципе, в маленьком городе очень легко найти общих знакомых с ее родителями и приручить их. На следующем шаге обработать уже самих родителей. После этого девочку можно брать не торопясь. Скажу, они ее сами приведут. И это у меня запасной вариант. В его исполнение, в день моего приезда Джанис и Джеральд организуют вечеринку, и там будут нужные люди.

Но я думаю и о жестком захвате. С этой целью беру с собой двух сотрудников и трех сотрудниц; только одну из них симпатичную. Остальные неприметны, тренированы и способны к насилию.

Правда, даже в самолете все не могу отрешиться от проблем. Давно думаю о том, что делать со стихийной торговлей среди девочек. И нужно ли что-то делать. Иметь деньги им запрещено и взять негде, так они занимаются натуральным обменом. Я тебе заплету афрокосички, а ты мне отдай эту свою висюльку. Мне твой красный топик очень нравится, что за него хочешь? Ты мне уступи свою очередь в “Ла Бреза”, а я тебе цветы под окном высажу, идет? Видела как у меня, правда здорово?

Все у нас бесплатно. Наш Дом Моделей раздает все тестовые варианты одежды и по партии с каждой популярной линейки.   На открытом для всех складе полка за полкой брендовой одежды и обуви – прийди и возьми.   Но кому-то обязательно не хватит найковских кроссовок с розовой окантовкой, и те сразу станут объектом зависти и торга. То же в ресторанчиках и кафешках. Открыты для всех. Но почему-то на этой неделе всем, вдруг, надо именно в “Артемиду”, и чтобы попасть туда приходится отстоять ой какую очередь. Не мне, естественно.

Или эта история с ошейниками. Около двадцати девочек – мои садо-мазо партнерши. Как-то они решили выделиться и стали носить на шейках собачьи ошейники. Не учли одного – ошейники захотели все. Девочки укорачивали брючные ремни, шили ошейники из брезента, кожи и джинсы, выпарывая нужные детали из готовой одежды. Нашлись умелицы, освоившие отделку изделий камушками, выломанными из бижутерии. Ажиотаж продлился с полгода, меня ошейники поначалу сильно возбуждали, потом все постепенно сошло на нет. Только количество садо-мазо девочек выросло в два раза. И я убедился в способности своих жен к бизнесу.

Иногда я думаю, что нам придется ввести собственные деньги, но с этим возникает столько проблем, что я решение откладываю и откладываю.

В Элмсе я первым делом встречаюсь с Валерией. Она – старшая из моих студенточек, и именно с ней я хочу обсудить ближайшие действия. Да и просто соскучился – мы не виделись месяц, и ее животик стал заметен. Кевин из их квартиры уходит с извинениями, и мы остаемся одни.

Валерия осунулась, но мне очень нравится. В беременных есть своя прелесть. Еще по глазам вижу, что у нее для меня хорошая новость, но это подождет. У меня с ночи никого не было.

Я помогаю Валерии раздеться, и она устраивается на кровати в коленно-локтевой позиции. Правильно, в этот раз и я и она думаем о благополучии нашей дочки. Которая уже скоро появится на свет.

Мы лежим, обнявшись, Валерия сопит, уткнувшись носом мне в ключицу, а я вспоминаю как уже довольно давно брал беременную Меган.

Богатые и знаменитые живут в довольстве и относительной безопасности. В солидном каменном доме Бостона, где располагалась квартира Меган и Майкла, жильцы парковались в подземном гараже. Двери последнего открывались по сигналу с аккредитованного автомобиля, что выглядело достаточно надежным. Сигнал с камер наблюдения позволял консьержу наблюдать за въездом-выездом и контролировать большую чать гаража.

Но не всю. Задняя стена, включая пространство перед лифтами, оставалась в слепом пятне. Вернее, изначально, камера, направленная прямо на двери лифтов, имела место быть. Но что-то с ней случилось незадолго до исчезновения Меган, а заявка на ее замену могла быть выполнена не ранее двух недель. Наверное, и была выполнена, не интересовался.    

Дверцы лифта открываются. Стоящие за ними молодой человек и две чопорные старушки вежливо расступаются, пропуская Меган в гараж. Она улыбается им, выходит, но далеко пройти не успевает – одна из старушек железной хваткой ловит ее за правую руку. И тут же другая старушка фиксирует левую. Ошеломленная Меган успевает увидеть неожиданно жесткое лицо одной из нападаюших и порывается вскрикнуть, но молодой человек хватает ее за волосы, перед глазами Меган мелькает лезвие ножа и тут же острие упирается ей в основание шеи. “Ты будешь жить, ” - говорит молодой человек, - “если будешь молчать и слушаться.”

Я смотрю на лицо, которым грезят миллионы, и думаю, что, да, приятное лицо. Я хочу эту козочку. Меган пытается что-то сказать, но ее уже ведут вдоль задней стены до двери, за которой кладовка для всякого потребного в гараже барахла. Дверь открывается и закрывается за нами.

Пенни уже ждет внутри, с ней нас пятеро и очень тесно. Я убираю нож за ненадобностью. Меган начинает говорить, она просит не убивать ее, она беременна, ей уже скоро рожать, она отдаст все, они заплатят... Я прижимаю палец к ее губам и говорю, что она будет открывать рот только когда я ей разрешу. Снимаю с плеча Меган сумку и передаю Пенни. Пенни роется в ней, кивает и показывает автомобильные ключи. Теперь остальное.

На Меган жакетик из светлой ткани. Он не застегнут, и я легко стаскиваю его за ее спиной. В процесс касаюсь своим животом ее живота и чувствую какой он тугой. Теперь платье. Оно специальное, сшито на заказ на последний месяц беременности. С ним надо осторожнее. Я аккуратно распускаю шнуровку спереди, Пенни расстегивает пуговички сзади и на рукавах. Мы вместе тянем платье через голову Меган, старушки помогают с боков. Провожая ткань, я скольжу руками по выпуклому животу Меган, потом по мягкой опустившейся на него груди. Готово. Меган остается в задравшейся шелковой рубашечке, ее трусики видны сбоку, но прячутся под животом спереди.

И последнее. Пожилые сотрудницы присаживаются и снимают с ног Меган мягкие кожаные ботиночки без каблука. Над нашей Пенни потрудились мастера, подобрали парик и наложили скульптурный грим, сделавший ее похожей на Меган. Сблизи лучше не смотреть, но в черно-белой записи различить их трудно. Они одного роста и Пенни снабжена плотным накладным животом. Сейчас она надевает ботиночки, платье и жакетик Меган, вешает на плечо ее сумку. Из кладовки она по стенке вернется к лифту, оттуда уже пойдет под камеры к машине. Позже, когда Меган начнут искать, записи с камер наблюдения покажут как она села в машину и выехала.

Я смотрю на часы: мы вместе четыре минуты. Чтобы аппарат гарантированно подействовал, нужны десять, лучше – пятнадцать. Чем заняться в тесной кладовке? Я смотрю в залитые слезами глаза Меган, улыбаюсь, беру ее подмышки, велю встать на колени и помогаю ей опуститься. Сотрудницы поддерживают-направляют-вынуждают сбоку. “Теперь можешь открыть рот,” - говорю я Меган, расстегиваюсь и начинаю ласкать ее голову. Ту голову, о близком взгляде на которую грезят миллионы.    

Воспоминания возбудили меня. Я прижимаю Валерию к себе, начинаю гладить.

После я спросил у Валерии, что за хорошую новость она мне не докладывает. Оказалось, что Дэйв –  один из моих мальчиков в Элмсе –  в друзьях с неким Мэттом, а тот является бойфрендом девочки, которая меня интересует. Ну та, из Брауна. И их, девочку и Мэтта, пригласили назавтра в бассейн. Обещали, что будет классно, и те согласились прийти. Так что я должен только сказать, кого из наших я хочу в бассейне видеть. Я сказал Валерии, что подумаю и дам знать.

Приручение людей, знакомых с родителями девочки, потеряло свою актуальность, но на вечеринку я пошел. В основном, пообщаться с Джанис. И получил сюрприз. Как только мы остались наедине, она, сияя глазами и не в силах сдержать улыбку до ушей, сообщила мне, что понесла. Да, месяц назад, после десяти минут вместе на матрасе у бассейна. Ну что же, где двое, там и третий. Я расцеловал Джанис, и мы минуту простояли в объятиях.

Вечеринка была целевая и, кроме Джанис, интересных женщин не было. Со мной пришла Мишел, изображавшая для всех мою подружку. Впрочем, когда есть нужда, Мишел, и вправду, моей подружкой становится.   Мне удалось поговорить с Джейн минут пятнадцать за бокалом красного вина, и этого времени хватило, чтобы ее приручить. С ее мужем Майклом этот номер не прошел, но я не особенно и старался. Когда-нибудь и для чего-нибудь Джейн мне пригодится. Познакомить меня с родителями девочки она, если потребуется, сможет и без сознательной помощи мужа.

В скучные моменты общей беседы, я продолжал вспоминать Меган. Конечно, с оральным сексом она была хорошо знакома до меня. В процессе, она начала увлеченно повизгивать, и я не думаю, что она оргазм имитировала. Чуть после я накормил ее препаратом и приручение Меган состоялось. Уже без всяких возражений она, с нашей помощью, влезла в закрытый служебный вэн, на котором мы ее вывезли. В дороге мы сидели рядом. Меган держала меня за руку и в разных вариациях говорила, что теперь я не имею никакого права ее бросить. Свободной рукой я гладил ее замечательный живот и обещал, что не брошу.

На Базе я быстренько раздел ее окончательно, поставил в душ и сам помыл. Мне очень хотелось как следует ее рассмотреть. Ее грудь растянулась и сползла вниз, по ней бежали голубые жилки вен, живот опустился так, что спереди письку было не рассмотреть. И она немножко запачкала свои трусики – ну, испугалась девочка, все понятно – и покраснела, когда я их стаскивал. И при всем этом, она оставалсь прекрасна, у нее сохранилась какая-то кошачья грация, и лицо было таким, что хотелось смотреть и смотреть.

В постели, куда мы перебрались после душа, выяснилось, что она очень даже не против поиграть и прекрасно держит позицию на локтях и коленях. Не говоря уже об орале, который заводил ее до самозабвения.

А через три недели я присутствовал при родах и своими руками помогал ее дочке и моей будущей жене из Меган выбраться.

Сейчас, спустя годы, у нас трое общих детей, и Меган все еще имеет фиксацию на орале. Может быть из-за того, как мы провели в кладовке десять минут перед приемом препарата.

Официальное расследование ее исчезновения закончилось ничем. Полиция нашла машину Меган на берегу реки, откуда к воде вели четкие следы ее ботиночек. Течение там сильное, поэтому отсутствие тела имело, хотя и шаткие, но обоснования. По случайности, ее жакетик зацепился за подводную корягу, был вытащен и опознан. На переднем сиденье была обнаружена предсмертная записка – Меган написала ее на Базе, а мой человек успел доставить записку к машине до ее обнаружения,   –  которая, после исследования почерка, отпечатков пальцев и следов ДНК, была признана подлинной. Легально усопшей знаменитую актрису Меган Грувс объявили спустя семь лет.

Я разочаровал Джанис, отказавшись остаться ночевать у нее после вечеринки. Отпустил и Мишел. Взамен, позвонил Сабине и попросил приехать ко мне в гостиницу.

Мы провалялись в постели до одиннадцати утра, а к двенадцати я подъехал к старому бассейну.     Вскоре, Дайв сообщил, что минут через двадцать подвезет Мэтта с Дейзи, ага, вот как девочку зовут, а то я забыл. Ну что же, мы готовы. Ждем.

Я слышу открывшуюся и хлопнувшую за вошедшими входную дверь. Из холла девочку отправят в женскую раздевалку. Там на стульях и в незакрытых шкафчиках небрежно развешаны-разбросаны  женские одежды и белье, на полу обувь, начатые бутылки с содой, кремы и шампуни на полочке у зеркала. Полное ощущение того, что здесь только что переоделась и отправилась в бассейн беззаботная женская компания. Которой нет и не было, но знать об этом Дейзи не нужно. Она переоденется и, зайдя по-обязанности и на короткое время в душ, отправится к бассейну. Сколько ей понадобится? Минут пять? Мы успеем.  

Нам не понадобилось и двух минут. Дэйв и Мэтт вошли в мужскую раздевалку и были встречены моими сотрудниками. Два удара и тридцать секунд спустя Мэтт был связан и успокоен. Я поговорю с ним позже. А пока жду у бассейна вместе с Мишел и еще двумя сотрудницами.

Открывается дверь и входит девочка. Делает несколько шагов и останавливается. Видит, что что-то не так. Перед ней мужчина и две женщины, загораживающие ванну бассейна. Они стоят молча, разглядывая ее, и, кроме них, в зале никого. Девочка оглядывается назад, на закрывшуюся за ней дверь, и видит, что ее теперь подпирает третья женщина с каменным выражением лица. Вернуться невозможно.

Чудесная девочка. Одна на тысячи. Светлое личико, должно быть улыбчивое, но сейчас она озадачена и уже немного испугана. Темные волосы, темные глаза, прямой носик, полные губки, четкий подбородочек, тоненькая шейка, прямые худенькие плечики, небольшая высокая грудь, плоский животик, длинные ножки. На ней раздельный, но скромный темно-синий купальничек. Трусики закрывают все, что принято закрывать в консервативном обществе. Скоро я посмотрю, что она под ними прячет. Интересно, когда до нее дойдет? Делаю маленький  шаг вперед.

Девочка нервно оглядывается по сторонам. Может быть можно убежать? Нужно? Если она сейчас рванется, пути назад не будет. Она выбирает менее решительный подход и говорит, глядя между нами: “Мэтт? Мэтт скоро сюда прийдет.” Правильно, вдруг мы теперь одумаемся.

Но я делаю еще один маленький шаг и спрашиваю: “Ты действительно так считаешь?”

Это тот вопрос, который хуже любого ответа, тем более что мы уже приблизились так, что скоро войдем в ее личное прстранство. И Дейзи бросается в сторону и бежит. В зале ведь есть еще одна дверь, и, может быть, она ведет на свободу. Ее было бы очень легко перехватить, но я хочу поиграть с девочкой. Любуюсь на чудную фигурку; никуда она от меня не денется.

Добегает, открывает дверь и застывает на пороге. За дверью глухая комната с громадным матрасом на полу по центру. Оглядывается; мы медленно идем к ней. Мишел с сотрудницей по одной стороне бассейна, я по другой. Иду и улыбаюсь.

Вот теперь она испугана. И в отчаянии. Проскочить мимо нас не удастся. Делать вид, что ничего не происходит, что все в порядке вещей, поздно. И мы подходим.

Девочка делает смешную, совершенно детскую вещь –  она прыгает в воду. На что она надеется? Хочет протянуть время? Думает, что кто-нибудь появится? Она неумело, но плывет, я, в восторге, наблюдаю; сверху все чудесно видно, все движения ее тела, стройных ног и тоненьких ручек. Но долго она не проплавает – доберется до мелкого места и встанет. Если я ей позволю.

Подхожу к лесенке, не торопясь раздеваюсь. На мне купальные шорты, так что  она может сомневаться в моих намерениях еще с полминуты. Спускаюсь в воду в мелком месте, вынуждая Дейзи на глубину. Она видит меня, как-то поворачивает, плывет обратно, останавливается у бортика – дальше некуда, да и она уже устала –  уцепилась и держится за него.

Я подплываю и берусь за бортик с двух сторон от ее ручек. Теперь она лишена свободы перемещения. И я касаюсь ее тела своим, прижимая его к стенке бассейна. Легонько пока, но у нее сейчас момент осознания – это не недоразумение, она попалась, и сейчас надо решаться на сопротивление. Или покориться.

Чтобы помочь ей сделать выбор, я щелкаю застежкой ее лифа и стаскиваю чашечки и бретельки вперед по ее рукам. В процессе, знакомлюсь с ее маленькими нежными грудками. Девочка не оборачивается, смотрит вперед над бортиком бассейна. Драться она не будет.

Провожу ладонью от шеи вниз по теперь голой ее спине, засовываю пальцы под резинку ее трусиков и начинаю освобождать от них ее попу. У нее чудесная попа, я пьянею от тактильных ощущений.

Оставляю трусики на ее коленках. Так у нее связаны ноги и она не сможет меня лягнуть. Снимет их сама, если что. А руки у нее спутаны недоснятым лифом. То же самое. Отлепляю ее пальчики от кромки бассейна, разворачиваю Дейзи к себе лицом, вижу ее мокрые глаза, – это хорошо, это уже принятие – и, прижимая ее к себе, волоку на середину бассейна. На глубину. Показалось мне или нет, что ее сосочки напряжены?

Там отпускаю Дейзи в свободное плавание. Мешающий ей лиф с рук слетел, трусики она попыталась подтянуть наверх, но я их держал и девочка позволила им соскользнуть с ног. Попыталась уплыть от меня голенькой.

Не получилось, конечно. Я догнал Дейзи, схватил, прижал к себе – сосочки торчат колышками –  и снова отплыл с ней на середину. И так – несколько раз. Наконец, инстинкт самосохранения проявляет себя; Дейзи обняла меня за шею руками, и за талию ногами, и не отпускает. Девочка готова к употреблению.

Добираюсь с ней до места, где могу стоять, Подношу ее и прижимаю к стенке бассейна. Мои плавки давно остались где-то сзади. Легко и без трения, по горячей смазке, вхожу в узенькое влагалище Дейзи, начинаю толкать. Ее глаза закрыты, голова запрокинута, лицо невыразимо  прекрасно. Я счастлив тем, что она у меня в руках, и не собираюсь никуда торопиться.

Когда Дейзи, нежно простонав, кончила первый раз, я продолжил глубокие методические толчки и подвел ее ко второму оргазму одновременно со мной. После – Дейзи все еще висела уцепившись за меня – она прошептала мне на ухо: “Теперь ты меня отпустишь? Я никому ничего не скажу.” Услышав в ответ, что нет, не сейчас, она вздохнула, но в ее реакции я почувствовал долю кокетства.

Она поднималась из бассейна по лесенке передо мной, и я еще раз пришел в восторг от ее чудесной фигурки. Наверху набросил на нее кучу банных полотенец и долго ее растирал, попутно лаская. Потом, уже раскрасневшуюся, но все еще в полотенцах, повел в комнату с матрацем. “Здесь не страшно,” - сказал я ей, и Дейзи посмотрела на меня большими глазами, выражение которых я не смог прочитать.

Мы пробыли там наедине около трех часов и остались и бы дольше, если бы Мишел не постучала в дверь условленным ритмом. “Ее телефон в раздевалке,” - сказала она - “звонит постоянно.”

Я сказал ей телефон принести.

Дейзи уже приняла препарат, и ее приручение прошло без проблем, но все равно я внутренне собрался, когда она нажала на “ответ.”

“Ну, мама,” - сказала она, - “ну что случилось? Почему так долго? У нас тут вечеринка у бассейна. Да, с ребятами из колледжа, мы же говорили. Телефон был в раздевалке, все там оставили, чтобы не отвлекаться. Мэтт здесь, да. Не прям сейчас, отошел куда-то с мальчиками. Сколько еще?” - Дейзи посмотрела на меня, я показал два пальца. - “Ну, часа два. Нет, мы здесь едим постоянно, я так растолстею. Все? Пока, а то ребята ждут.” Все это Дейзи говорила сидя, прислонившись спиной к стене, а я лежал между ее расставленных голых ног головой на любимой письке. Когда она отложила телефон, я перевернулся и зарылся в нее лицом. У Дейзи задрожали ляжки.

С приручением Мэта проблем не было, и на следующий день он снова привез Дейзи к бассейну. За час до того, как мы начали карточную игру с девочками из Элмса. Я не был уверен, что она правильно проиграет, и боялся ее пропустить. Дейзи ни разу и не проиграла, и я оставил ее еще на час после игры. Получилось полтора, и я едва успел в аэропорт Логан к самолету.

В полете опять фантазировал о том, что оставлю Остров и переселюсь в Элмс. Желание простительное, хотя и трудновыполнимое.