Дубай вас ждет Часть 6

Часть 6

Последняя неделя перед аукционом началась с тишины.

Не той тишины, которая бывает перед бурей, а какой-то другой, выморочной, неестественной. Таня проснулась за минуту до подъема, как привыкла за эти недели, и первое, что она почувствовала, холод. Внизу живота было пусто. Имплант молчал.

Она осторожно коснулась крестца пальцами. Бугорок под кожей был на месте, теплый, живой. Но того постоянного, тянущего жара, который не покидал её три дня после операции, не было. Только легкое, едва уловимое ощущение, как от спящего телефона.

Яна уже открыла глаза и смотрела на неё с противоположной койки.

- Чувствуешь? — спросила Яна хриплым со сна голосом.

- Да. Он выключился.

Они переглянулись. За дверью послышались шаги, тяжелая поступь охранника, сопровождаемая цоканьем каблуков Риты.

Щелкнул динамик,

- Подъем. Построение через пять минут. Форма одежды, полная. Майки, юбки, туфли.

Никаких «процедурных лифчиков» или «трусов с замком». Просто обычная одежда. Почти обычная.

На построении Влад разъяснил ситуацию. Сегодня он был в своем обычном черном френче, но без фуражки, волосы зачесаны назад, лицо серьезное.

- Имплант, который вам поставили, — сказал он, прохаживаясь вдоль шеренги, — не предназначен для постоянной работы в режиме «фонового возбуждения». Это была калибровка. Теперь он перейдет в режим по требованию.

Он остановился напротив К480, высокой блондинки с грустными глазами.

- Хозяин сможет активировать его дистанционно. Или деактивировать. У импланта несколько режимов. От легкой стимуляции…

Он щелкнул чем-то в кармане. Таня не почувствовала ничего, но К480 вздрогнула, прикусила губу и непроизвольно свела бедра вместе. Влад удовлетворенно кивнул.

- До болевого. И даже парализации нижней части тела. Вот так.

Он сделал паузу, давая им осознать услышанное.

- Вы думаете, что всегда будете носить ошейники с электрошокером, как у нас? — он усмехнулся, тронув пальцем свой воротник.

- Нет, девочки. Хозяин наденет на вас тот ошейник, который ему понравится. Кожаный, металлический, с шипами, с цепью. Может, вообще без ошейника. Но имплант останется с вами навсегда. Он самозаряжающийся. Как именно, не вашего ума дело. И он не сломается. Никогда.

Таня почувствовала, как внутри шевельнулся холодок. Она посмотрела на Яну. Та смотрела прямо перед собой, лицо ее было бесстрастным, но пальцы рук, сцепленные за спиной, побелели от напряжения.

- Поэтому, закончил Влад, вы будете учиться работать с имплантом. Как с инструментом послушания. И как со способом получать удовольствие. Даже когда больно. Особенно когда больно.

Он развернулся и ушел в сторону столовой, оставив их с Ритой.

Утренние уроки изменились.

Вместо привычных тренировок по вылизыванию, осталась только дойка, после которой их построили в длинном зале с голыми стенами и бетонным полом. В центре зала стояли два фаллоимитатора на подставках, точные копии мужских членов среднего размера. Рядом, баночки со смазкой и дезинфицирующий раствор.

- Сегодня, — объявила Рита, — вы научитесь правильно обращаться с мужским органом. С настоящим членом. Или с его имитацией, но максимально приближенной к реальности.

Она подошла к ближайшему фаллоимитатору и взяла его в руку.

- Есть три основных навыка. Миниэт, работа ртом. Глубокая гортань, когда член проходит в горло. И классический минет с использованием языка и губ. Вы должны научиться делать это так, чтобы мужчина кончил за три минуты. Или не кончал, если хозяин захочет продлить удовольствие.

Таня встала в пару с Яной, как всегда. Им достался фаллоимитатор с небольшим искривлением и выраженной головкой.

- Показываю, — Рита опустилась на колени перед манекеном.

- Сначала смазка. Много смазки, на всю длину. Потом губы, не зубы, запомните. Зубы, только если хозяин любит боль. Но это редко. Обычно хотят, чтобы было мягко, влажно, горячо.

Она взяла фаллоимитатор в рот, легко, без видимого усилия, опустилась почти до основания, потом медленно поднялась, обводя головку языком.

- У каждой из вас есть природный рвотный рефлекс. Его нужно подавить. Тренировками. У кого-то это займет день, у кого-то, месяц. У вас есть неделя.

Они тренировались до обеда. Таня давилась фаллоимитатором, слезы текли по щекам, из горла вырывались хрипы, но она не останавливалась. Яна рядом делала то же самое. После третьей попытки Таня поймала ритм, расслабить горло, дышать носом, не паниковать. Фаллоимитатор вошел глубже. И еще глубже. Она держала его во рту, чувствуя, как искусственная плоть давит на небо, и это было… странно. Неприятно. Но не настолько, чтобы остановиться.

- Хорошо, К485, — сказала Рита, проходя мимо.

- Прогресс налицо.

После обеда началась та процедура, которую Таня не могла забыть.

Их снова разбили на пары. Но не для ласки. Для боли.

- Встать друг напротив друга, — скомандовала Рита.

- В руку, хлыст.

Таня взяла хлыст, тонкий, из черной кожи, с короткой рукоятью. Она уже знала, что это такое. Ее собственная спина помнила каждый удар.

- Сейчас вы будете учиться терпеть. И учиться давать боль. Это разные навыки. Рабыня должна уметь и то, и другое.

Рита встала между ними, развернув Таню и Яну лицом друг к другу.

- К485, ты бьешь первой. К487, терпишь. Потом меняетесь. Цель, не покалечить. Цель, вызвать боль, но не рану. Удары по ягодицам и промежности. Без фанатизма. Начали.

Таня подняла хлыст. Рука дрожала. Яна стояла перед ней, обнаженная, на процедуру их раздели догола, оставив только трусы с замком, которые Рита тут же сняла ключом.

- Бей, — тихо сказала Яна.

- Лучше ты, чем кто-то другой. Первый удар пришелся на левую ягодицу. Звук, резкий, хлесткий, отвратительный. Яна вздрогнула, но промолчала. На коже осталась красная полоса.

- Сильнее, сказала Рита

- Она не стеклянная.

Второй удар, по правой ягодице. Сильнее. Яна закусила губу, на глазах выступили слезы. Третий, по промежности, скользящий, самый болезненный. Яна вскрикнула и согнулась пополам.

- Не останавливайся, приказала Рита Тане.

- Еще.

Таня ударила снова. И снова. И снова. Красные полосы покрыли ягодицы Яны, спустились на бедра, коснулись влажных губ. Яна плакала, но стояла, расставив ноги шире, подставляясь под удары.

Через пять минут Рита скомандовала, - Хватит. Меняетесь.

Теперь Яна держала хлыст, а Таня стояла на месте. Яна ударила, не сильно, почти ласково. Рита недовольно цокнула языком.

- К487, я сказала, больно. Делай свою работу.

Второй удар был жестче. Таня ощутила, как кожа на ягодицах загорелась огнем. Третий, по промежности, заставил ее подпрыгнуть на месте, сжав зубы, чтобы не закричать.

- Теперь включаю имплант, — сказала Рита.

- Режим, легкая стимуляция. На час.

Она нажала кнопку на пульте. Таня почувствовала, как внизу живота, в том месте, где имплант давил на нервы и пульсировал импульсами, вспыхнуло тепло. Жар. Знакомое, почти забытое за день пульсирующее желание.

Но сейчас оно смешивалось с болью. С каждой новой вспышкой боли от хлыста прилив крови к половым органам становился сильнее. Клитор набухал, становясь почти болезненно чувствительным. Из влагалища вытекала смазка, обильно, горячо, заливая бедра.

Яна била. Таня стонала, от боли и от возбуждения, которые теперь невозможно было разделить. Потом они менялись. Таня била, Яна стонала. Имплант работал, посылая волну за волной сигналов, заставляя их тела откликаться на боль самым интимным образом.

Через час их бедра были мокрыми. Не просто влажными, мокрыми насквозь, как после долгого секса. Смазка стекала по ногам, смешиваясь с капельками пота и крови, кое-где хлыст все-таки порвал кожу.

Рита выключила имплант. Таня почувствовала, как жар схлынул, оставив после себя пульсирующую пустоту.

- Отличная работа, девочки, — сказала Рита, делая пометки в планшете.

- Вечером, повторим. С более сильным режимом.

Вечером, после ужина, Таня и Яна лежали в своем кубрике. Спать хотелось невыносимо, тело болело после ударов хлыстом, мышцы ныли от напряжения, голова гудела от новых ощущений и мыслей.

Яна лежала на животе, чтобы не тревожить иссеченные ягодицы. Таня, рядом, лицом к ней, поглаживая ее по спине. Легко, почти невесомо, чтобы не причинять лишней боли.

- Это было странно, - тихо сказала Яна в подушку.

- Странно, мягко сказано, — ответила Таня.

Они помолчали.

- Ты чувствовала это? — спросила Яна, поворачивая голову так, чтобы видеть Таню.

- Когда боль смешалась с… этим?

- Да.

- И что ты чувствовала?

Таня задумалась. Слова не хотели складываться в предложения.

- Стыд, — наконец сказала она.

- Сначала стыд. Потом… злость. На Риту. На Влада. На себя. А потом… ничего. Просто… желание. Чистое, как у животного. Не важно, от чего оно пришло. От удара или от прикосновения. Оно просто было.

Яна кивнула.

- Я тоже. И мне это не нравится. Но и не противно. Понимаешь? Это как… привыкаешь к вкусу горечи. Сначала выплевываешь, а потом начинаешь искать в еде что-то острое, горькое, потому что сладкое уже не чувствуется.

Таня провела пальцем по краю импланта на крестце Яны, маленький бугорок под разгоряченной кожей.

- Он делает нас другими.

- Да. Другими.

Они снова замолчали. В соседнем кубрике кто-то тихо плакал, К482, кажется, которую сегодня особенно сильно били. С другой стороны, через стенку, слышались сдавленные стоны, кто-то успокаивал себя сам, руками.

- Ты боишься аукциона? - спросила Яна.

- Больше нет, — ответила Таня после паузы. - Раньше боялась. Что купит какой-нибудь старый извращенец, который будет мучить нас каждый день. А теперь… теперь мне все равно. Что бы ни случилось, я буду хотеть. Имплант позаботится об этом. А если я хочу, мне уже не так страшно.

Яна придвинулась ближе, несмотря на боль в ягодицах. Прижалась губами к плечу Тани.

- Только если нас не разлучат.

- Не разлучат, твердо сказала Таня.

- Я надеюсь.

Она не знала, что будет дальше. Не знала, есть ли у нее вообще будущее. Но сейчас, в темноте их маленького кубрика, с болью в собственном теле и теплом тела Яны рядом, ей хотелось верить, что они хотя бы останутся вместе.

Где-то в динамике щелкнул голос Риты, объявляя отбой.

Завтра их снова будут учить терпеть боль и превращать ее в удовольствие.

А потом, неизвестность.

Таня закрыла глаза и провалилась в глубокий, беспокойный сон, полный хлыстов, стонов и липкого, неотступного желания.