Руководство по анальному этикету для благовоспитанной девушки:. Тематика: Голые девушки в бане Часть 1

Предупреждение: Данный текст является плодом сексуальной фантазии и предназначен ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО для взрослой аудитории. Если вам еще не исполнилось 18 лет, немедленно прекратите чтение и сообщите родителям или опекунам, что вам требуется более строгий контроль за использованием интернета. Любое сходство вымышленных персонажей с реальными людьми, вероятно, является намеренным и служит комплиментом. Кроме того, все герои этой истории — профессионалы, отлично знающие свое дело. Поэтому, пожалуйста, не пытайтесь повторить это дома (даже если бы подобное было физически возможно). Если же вы все-таки решите попробовать, присылайте фотографии и отзывы о полученном опыте мне. Раз уж я не могу вас остановить, то хотя бы прослежу, чтобы вы все делали правильно. Считайте, что предупреждение сделано.

Мастурбация

Восемнадцатилетняя Эмили тихонько стонала, стараясь доставить себе удовольствие как можно тише, лежа в уютной постели. Она уже сбросила простыню и лежала обнаженной ниже пояса, широко раскинув ноги — так, что любой мог бы увидеть ее во всей красе (если бы в их просторной спальне, помимо сестры Коры, присутствовал кто-то еще). Она убедилась, что остальные члены семьи крепко спят, еще пятнадцать минут назад, когда начинала свой ночной сеанс мастурбации. Она знала: даже если бы Кора не спала, то не стала бы ей мешать — разве что тихонько понаблюдала бы за «представлением», запечатлев увиденное в памяти, чтобы воспользоваться этим позже. Но сестра почти всегда удовлетворяла себя раньше, в начале ночи, и спала как убитая — совершенно довольная жизнью, — пока утром их не будила мать, Лора. Эмили снова взглянула на часы. 3:24 ночи. Отлично, подумала она. Она успеет испытать оргазм раз или два — а может, и в третий, если возбуждение не пройдет, — после чего приведет себя в порядок и снова уснет, так что никто и не догадается о ее ночных утехах.

На Эмили была надета лишь старая, выцветшая и тесная розовая футболка с изображением Hello Kitty — ее любимая одежда для сна. И больше ничего. Она снова опустила взгляд: мимо упругой груди среднего размера с твердыми, как камень, сосками, отчетливо видными даже в полумраке комнаты, мимо плоского спортивного живота — к пустому дверному проему и дальше, в коридор. Это было нервное, повторяющееся движение — «Боже, пусть там никого не будет», — которое она неизменно совершала, когда мастурбировала по ночам. Она бы запирала дверь спальни, если бы хоть в одной комнате дома — за исключением разве что пары чуланов — вообще были двери. Ее родители твердо верили, что у близкой, любящей семьи нет секретов друг от друга, а значит, нет и причин закрывать двери — и уж тем более запирать их на замок. Первым делом, переезжая в новый дом, отец Эмили снимал все двери и уносил их на чердак; возвращали их на место только в том случае, если дом выставляли на продажу. Идея была весьма прогрессивной даже по нынешним временам, но Эмили выросла в такой обстановке, поэтому для нее это было в порядке вещей — пусть и создавало определенные неудобства, когда хотелось доставить себе удовольствие в относительной уединенности.

Эмили вновь сосредоточилась на влажной щелочке между ног. Если бы мать застала ее за этим занятием, разразился бы грандиозный скандал. В этом можно было не сомневаться — так же, как в смерти и налогах.

Впрочем, дело было не столько в самом занятии, сколько в том, *как* именно она это делала.

Правая рука Эмили неистово ласкала клитор, а левая — два пальца — то и дело ныряла в ее мокрую киску, раз за разом задевая точку G в глубине влажной плоти. Пока пальцы были заняты этой — невероятно важной — задачей, в мыслях Эмили всплывал образ капитана команды по плаванию: его блестящее, почти обнаженное тело, выбирающееся из школьного бассейна олимпийского размера. Разумеется, в ее воображении на нем отсутствовали крошечные плавки для соревнований, зато отчетливо вырисовывался тот самый внушительный бугорок, который обычно скрывался под тканью этих плавок. Эмили уже больше месяца довольно настойчиво добивалась внимания Мэтта и лишь вчера наконец заполучила это неуловимое первое свидание. Она с нетерпением ждала вечера субботы, чтобы остаться с ним наедине! Ей удалось завоевать его интерес там, где потерпели неудачу по меньшей мере дюжина других девушек, боровшихся за него. Гонка за сердце Мэтта — или, по крайней мере, за его чресла («те самые мощные, прекрасные чресла», — с томительным вожделением думала Эмили) — шла с тех самых пор, как полтора месяца назад он расстался со своей давней девушкой. Сравнение этого многонедельного соперничества со стаей голодных волков, дерущихся из-за сочного ягненка, заблудившегося в лесу, было весьма точным. «А ведь Мэтту казалось, что ему пришлось столкнуться с жесткой конкуренцией, когда в прошлом году он выиграл чемпионат штата в заплыве на 100 метров баттерфляем! » — с весельем подумала Эмили.

Вчерашняя мастурбация была самой яркой за последнее время — ведь тогда она отпраздновала свою с таким трудом завоеванную победу на любовном фронте по-своему, втайне от всех. «Сегодняшний вечер обещает быть не менее впечатляющим», — подумала она, чувствуя, как теряет контроль, приближаясь к пику оргазма. Эмили снова попыталась не обращать внимания на крупный латексный предмет, глубоко погруженный в ее задний проход, пока бедра двигались в такт умелым пальцам, ласкавшим ее клитор. Попытка не удалась. Она могла бы просто вынуть анальную пробку перед тем, как начать себя ласкать, но давно поняла: оргазмы были совсем не такими сильными, если во время мастурбации задний проход оставался пустым — Эмили была слишком хорошо выдрессирована, чтобы это могло сработать иначе. «К черту мою мать и ее представления о правильном воспитании», — подумала она, когда пик наслаждения стал совсем близок. «Если бы не ее одержимость этим "правильным"» — она с яростью выплюнула это слово — «воспитанием юной леди, мне бы не требовалось набивать задницу пробкой только ради того, чтобы кончить! » — с горечью сетовала она. Эмили всегда твердила себе, что держит эту — трижды проклятую — пробку в заднице во время мастурбации на случай, если ее застукают: так у нее было бы готовое оправдание. Ей не нравилось признавать правду — даже самой себе, в глубине души.

Мать всегда настаивала на том, чтобы ее дочери (Эмили была младшей) поддерживали анальное отверстие в состоянии надлежащего, «достойного» растяжения; это означало, что все они были обязаны спать с крупной гладкой пробкой, глубоко вставленной в задний проход, с того самого возраста, когда становились способны к половой жизни. Старшие сестры восприняли это вполне нормально — некоторые сказали бы, с энтузиазмом (а в случае со старшей сестрой — с огромным энтузиазмом), — но юная Эмили росла упрямым ребенком и отказывалась принимать материнские анальные процедуры с тем рвением, которое демонстрировали ее старшие сестры. Например, ее старшая сестра Аманда — женщина на десять лет ее старше, умная, целеустремленная, с высшим техническим образованием (инженер-механик) и счастливым браком с замечательным парнем — до сих пор держала свой задний проход хорошо растянутым и готовым принять все, что ее властная мать или чрезмерно заботливый муж решали туда засунуть. На самом деле, если бы Тодда — того самого мужа — не было рядом, она наверняка придумала бы способ еще сильнее растянуть свою задницу, просто чтобы удовлетворить собственную тягу к этому; просто потому, что могла! Всё это казалось безумием молодой женщине, тихо мастурбирующей в темноте!

Мысли Эмили невольно переключились на задницу ее старшей сестры. Она вспоминала, как та зияла расслабленной дырой в те редкие моменты, когда ее не растягивали еще шире член мужа, крупная анальная пробка, кулак или что-то подобное. Воспоминания об этой натренированной попке всегда возбуждали ее сильнее, чем она хотела бы признать. Даже просто сосредоточившись на этом образе, она оказалась на грани оргазма. «Погоди, черт возьми! Я должна думать о Мэтте, о Мэтте, а не о заднице сестры», — мысленно отругала себя Эмили, пытаясь вернуть мысли в нужное русло. «Будь проклята моя мать и отправлена ​​в самые глубины ада за эту одержимость анусом! » Это была последняя мысль Эмили, прежде чем чья-то рука обхватила ее запястье и отдернула его от пульсирующего клитора как раз в тот момент, когда волны оргазма были готовы сбросить ее с самой вершины наслаждения.

Эмили ахнула от досады и внезапной ярости; ее глаза широко распахнулись, и она увидела стоящую над ней мать, которая крепко держала ее за руку с неодобрительным выражением лица. Приближающийся оргазм тут же отступил, обратившись в бегство; свободная рука Эмили замерла на полпути к все еще сокращающейся от возбуждения киске. «Мама! » — только и смогла вымолвить она, судорожно хватая ртом воздух. «Я... я могу всё объяснить! » — заикаясь, попыталась она оправдать свое возбужденное состояние.

«Объяснить что? » — сурово спросила Лора. «Как я застала тебя с поличным — или, вернее, с мокрыми пальцами, — когда ты ласкала себя, совершенно позабыв о своей чудесной попке? Так я тебя воспитывала, юная леди?! » — потребовала она ответа. Эмили молчала и смотрела вниз, не желая встречаться взглядом с разъяренной матерью. Тут она заметила, что ее рука все еще наполовину погружена в киску, и поспешно убрала пальцы. «То-то же», — ответила мать на свой же, явно риторический вопрос. «А теперь оближи свои грешные пальчики, пока я достаю твой набор для мастурбации». Эмили — послушная дочь, когда у нее не оставалось иного выбора, — тут же поднесла испачканную руку ко рту и принялась слизывать с пальцев влагу своей киски, а мать включила прикроватную лампу, чтобы осветить происходящее.

Когда свет включился на минимальную яркость, Эмили, до этого с удовольствием занимавшаяся своим делом в мягком сиянии ночника из коридора, тут же зажмурилась, ошеломленная внезапной вспышкой света. Она поняла, что теперь представляет собой весьма пикантное зрелище для любителя подобных утех, ведь вся картина стала отчетливо видна в мягком свете. перед ней предстала почти обнаженная девушка-подросток в одной лишь поношенной футболке, почти ничего не скрывавшей. Она лежала на кровати, широко раскинув ноги; ее киска была пустой и насквозь мокрой, а основание явно крупной анальной пробки удобно расположилось между широко раздвинутыми ягодицами. Эмили — по приказу матери — одну за другой облизывала свои пальцы, испачканные в вагинальной смазке, — именно так, как ее этому учили. Любой уважающий себя режиссер порнофильмов XX века, достойный наград AVN, не пожалел бы целой серии эффектных финальных кадров ради такой сцены. Мать Эмили оценила эту картину по достоинству: от столь горячего зрелища ее собственная киска тоже намокла.

Сама Лора выглядела как настоящая соблазнительная мамочка (MILF) в своей фиолетовой ночной сорочке-бэбидолл. Несмотря на то, что она родила пятерых дочерей и уже перешагнула порог сорокалетия, она твердо решила сохранить подтянутую фигуру — и преуспела в этом блестяще. Ей это было необходимо, ведь после смерти мужа три года назад она снова стала свободной женщиной. Сексуальные сорочки были ее привычной одеждой для сна: в них было удобно спать, и они выглядели чертовски соблазнительно для любого, кому удавалось их увидеть, — хотя обычно это были только ее дочери. Та сорочка, что была на ней сегодня, входила в число ее любимых: полупрозрачная модель с чашечками, едва прикрывавшими грудь; ткань опасно обнажала твердеющие соски и с трудом удерживала упругую грудь размера FF. Как и ее своенравная дочь, она тоже была обнажена ниже пояса — так она и все ее дочери обычно ходили по дому. Кроме того, как и младшая с старшей дочерьми, она была рыжей. Любопытно, что три средние дочери оказались темноволосыми красавицами. Всех шестерых объединяла и общая деталь: отсутствие волос на лобке, что было нормой в наши дни. Скрыть это было бы трудно, ведь они спали без трусиков в одной компании с тех самых пор, как каждая из них достигла возраста половой зрелости. Но по-настоящему всех шестерых женщин роднило то, что между их ягодицами обычно виднелся твердый латекс — и в этом плане Лора ничем не отличалась от своих дочерей. «Кто не умеет сам — тот учит, но лучшие из них — это те, кто действительно умеет учить», — часто повторяла её мать, когда Эмили росла.

К слову, любимой поговоркой её покойного мужа было: «Пизда — для ебли, а жопа — чтобы её растягивать... а потом ебать». В главном они сходились, пусть и расходились в формулировках. И это была одна из причин, почему родители любили Дэйва, пока были живы — да упокоит Господь их души!

Вслух же Лора сказала: «Я уже давно подозревала тебя насчет твоих утренних забав, юная леди, но вчерашняя ночная выходка подтвердила мои догадки. Ты вела себя совсем не так тихо, как тебе, должно быть, казалось. Поэтому я решила сегодня проверить, чем ты там занимаешься. Представь мое удивление, когда я увидела, что ты дрочишься своей жалкой маленькой ночной затычкой. Что бы сделал твой отец, будь он жив? » — тихо спросила Лора, стараясь не разбудить Кору, спавшую в другом конце комнаты. Эмили не могла найти слов, чтобы оправдаться, поэтому промолчала; она лишь продолжала сосать свои уже чистые пальцы. «А я скажу тебе, что бы он сделал. Он бы отвел нас обеих в подвал — и, возможно, всех твоих сестер заодно, для пущей убедительности, — и запихнул бы нам всем в задницы карательные пробки! И мы бы спали с ними — или с еще большими — целую чертову неделю! » Вопреки самой себе, Лора ощутила укол возбуждения при этой мысли. Она уже много лет не носила свои пугающе огромные карательные пробки — в конце концов, некому было ее наказывать. Но с дочерью это скоро будет исправлено. «С завтрашнего дня я беру под контроль твою ночную мастурбацию; она будет проходить одновременно с тем, как этим занимается Кора. Тебе стоит поучиться у нее: она знает толк в том, как разработать девичью задницу», — сказала Лора, бросив взгляд через плечо на спящую дочь — предпоследнюю по старшинству.

Эмили быстро взглянула на спящую сестру, проследив за жестом матери. Кора была всего на десять месяцев старше нее. Они всегда учились в одном классе, из-за чего многие считали их близнецами, хотя внешне они были мало похожи друг на друга, а по характеру — и того меньше. Если Эмили была скорее интровертом и предпочитала плавание и теннис, то Кора — настоящая душа компании и участница школьной группы поддержки — всегда была в курсе последних сплетен обо всем на свете. Обе девушки были в отличной спортивной форме, однако Эмили отличалась миниатюрностью и гордилась своей аккуратной грудью второго размера, тогда как Кора обладала более пышными формами и — по крайней мере, на взгляд их матери — зачастую слишком уж откровенно демонстрировала свой внушительный четвертый размер; эти выдающиеся «достоинства» сослужили ей отличную службу, когда она проходила отбор в группу поддержки. Да и в отношениях с парнями и девушками — тоже. И несмотря на эти, казалось бы, внешние различия, сестры были невероятно близки и практически неразлучны. Днем они вместе обедали, проводили время на уроках физкультуры и вращались в одном кругу друзей. По вечерам — даже с учетом неприязни Эмили к анальному сексу — они часто предавались страстным утехам в позе «69», вводя друг другу в подготовленные матерью интимные отверстия игрушки, пальцы и порой даже целые кулаки. Мать часто наблюдала за этими играми — тихо и с одобрением — из дверного проема спальни (двери там не было), прежде чем вернуться в свою комнату к собственным принадлежностям для мастурбации. Это был акт проявления сестринской любви и близости, которому их научили старшие сестры, Наоми и Мэри, когда еще жили дома. Те, в свою очередь, переняли этот опыт у самой старшей сестры и любящей матери. Судя по семейной истории, Лора, вероятно, тоже прошла соответствующее обучение у своих старших сестер и матери.

Однако в данный момент Кора крепко спала, лежа на животе и запутавшись в простынях; на ней была удобная синяя хлопковая майка без рукавов. К счастью, ее ягодицы не были укрыты постельным бельем, а никакой другой одежды, кроме майки, на ней не было. Благодаря этому в полумраке отчетливо виднелось широкое круглое основание анальной пробки — заметно большее, чем у Эмили, но столь же ощутимо меньшее, чем у их матери. Хотя Эмили и Кора вступили в пору взросления примерно в одно время и провели немало часов, лежа бок о бок на кровати матери и раздвигая руками ягодицы, пока та по очереди разрабатывала их задние проходы все более крупными игрушками, Кора с энтузиазмом отнеслась к такому воспитанию, тогда как Эмили терпела его лишь с неохотой. Посчитав, что две ее младшие дочери достаточно усвоили манеры юных леди, Лора позволила им продолжать обучение в собственном темпе. Кора усердно продолжала занятия, а Эмили постепенно практически прекратила практику анального растяжения, что и привело к нынешней непростой ситуации. Лора продолжала отчитывать младшую дочь: «Я всегда считала, что ты не проявляешь к таким вещам того интереса, который подобает юной девушке. Представь, что было бы, если бы ты уехала в колледж следующей осенью, а соседка по комнате застала тебя за мастурбацией с такой крошечной пробкой в ​​заднице. Тебя бы просто затравили! Я делаю это ради твоего же блага, юная леди! » Эмили благоразумно решила не упоминать о том, что не всех девушек воспитывали столь строго; некоторые ее сверстницы даже пальцем туда ни разу не залезали. Сама мысль об этом казалась ей нелепой; она понятия не имела, что сказала бы мать, если бы она попыталась использовать такой довод в свою защиту. Эмили предпочла промолчать и продолжила тихонько сосать палец, пока мать изливала свое раздражение.

Лора протянула руку между ног младшей дочери — мимо возбужденно влажной киски — и легко извлекла крупную (относительно говоря) пробку из ее убежища. Несмотря на отсутствие регулярных тренировок и растяжки, которым ежедневно подвергали свои анусы остальные женщины в доме, сфинктер Эмили уже не был таким тугим и упругим, как раньше. Она лишь тихонько хмыкнула, когда самая широкая часть пробки покинула ее тело, оставив мимолетное ощущение пустоты, а заднее отверстие — зияющим просветом шириной всего в полтора дюйма. Пробка имела диаметр около двух дюймов у основания, около двух с половиной в самой широкой части и длину около шести дюймов — внушительная игрушка, по крайней мере, по меркам далекого прошлого. Лора посмотрела на нее, покачала головой, затем перевела взгляд на слегка зияющее отверстие дочери и снова на пробку.

«Первым делом нужно избавиться от всех твоих маленьких пробок. Можно просто отдать их на благотворительность — они тебе больше не понадобятся». Эмили хотела возразить, но передумала. «А теперь открой рот и очисти ее», — сказала Лора, поднося слегка испачканную пробку к губам своей — на данный момент — послушной дочери, которая тут же послушно открыла рот. Надо отдать Эмили должное: она даже не вздрогнула, когда ее губы сомкнулись вокруг основания испачканной пробки, а рот и язык принялись за неприятное занятие — очищать ее от выделений. Не то чтобы она впервые пробовала на вкус эту часть женского тела. К счастью, пробка испачкалась лишь слегка, ведь Эмили по-прежнему усердно придерживалась своего режима регулярных клизм; то, что она не любила анальный секс, вовсе не означало, что ей не нравилось быть чистой. «А ну-ка, пусти пальцы в дело — сделай хоть раз что-нибудь полезное», — потребовала Лаура, поворачиваясь, чтобы достать набор Эмили для мастурбации. Эмили быстро перестроилась: подложила предплечья под ягодицы и принялась вводить пальцы в свою на мгновение опустевшую задницу. Она без труда проникла внутрь тремя пальцами каждой руки и с силой развела их в стороны, готовясь к тому, что Обе женщины знали, что должно было произойти в самое ближайшее время. Эмили тихо застонала от досады, чувствуя, как ее нижнее отверстие вынужденно — и весьма нежеланно — растягивается.

Когда Лора потянулась под кровать за набором Эмили для мастурбации, той открылось — вопреки её воле — весьма соблазнительное зрелище: основание поистине огромной анальной пробки, торчащей из красивых, округлых ягодиц матери, пока та была согнута в пояснице. «Черт возьми! — подумала Эмили. — Это ж сколько десятилетий надо тренироваться, чтобы засунуть в задницу такую ​​штуковину и ходить с ней так, словно ничего не случилось». Именно так её мать и добилась подобного мастерства. Лора получила такое же строгое и правильное воспитание от своих родителей, какое Эмили и её сёстры получили от Лоры и Дэйва. И хотя Эмили понимала, насколько велика пробка, уже находящаяся внутри матери (а уж каких размеров она была на самом деле — одному Богу известно), она знала: мать способна принять и нечто гораздо более внушительное — куда, куда большее. Просто для ночного использования она выбирала вариант поскромнее. Эмили ощутила знакомый прилив похоти и восхищения — чувство, неизменно возникавшее у неё при виде так сильно растянутых ягодиц матери с такого близкого расстояния. Увиденное вновь разожгло её угасшее было возбуждение; мысли о Мэтте тут же вылетели из головы. Невозможно было вырасти в атмосфере постоянных сексуальных игр между матерью и дочерью или между сёстрами и не возбуждаться от подобного зрелища! В конце концов, она была дочерью своей матери, и, несмотря на собственные предпочтения, существовала необходимость в «анальной работе». Тот факт, что речь шла об анальном проникновении в её собственную, наотрез отказывающуюся сотрудничать задницу, был лишь мелкой деталью.

«А! Вот же он! » — тихо воскликнула Лора, стараясь не разбудить Кору, и вытащила из-под кровати увесистый чемоданчик с набором. «На нём даже пыль осела! Нам с тобой, юная леди, нужно проводить вместе гораздо больше времени с пользой! » — добавила она. Чемоданчик Эмили был розовым и сплошь обклеенным наклейками с Hello Kitty; она всегда питала слабость к этому бренду — даже сейчас. Ни для кого не было секретом, что остальных женщин в доме Уайлдеров невероятно возбуждал тот факт, что в столь милой коробочке хранились зловещие инструменты для «анального обучения», неизменно предназначенные для нелогично упрямого ануса младшей дочери. И вот его уже собирались открыть снова, чтобы преподать этой юной особе вполне заслуженный урок. Повидавший виды кейс поставили на прикроватную тумбочку Эмили и благоговейно открыли, обнажив инструменты, которыми вскоре предстояло терзать заднее отверстие девушки. В верхнем отделении кейса красовался ряд из дюжины фаллоимитаторов телесного цвета с реалистичными венами — от моделей толщиной в два и длиной в шесть дюймов до внушительных экземпляров толщиной в пять и длиной в восемнадцать дюймов; прямо под ними располагался такой же ряд из двенадцати анальных пробок разного размера. В этом ряду пробок зияло пустое место — там обычно хранилась та самая пробка, которую сейчас усердно облизывала языком девушка; это был второй по величине экземпляр. Нижний отсек кейса был заполнен всевозможными приспособлениями: надувными анальными пробками, зажимами для сосков, анальными бусами пугающих размеров, магнитными креплениями для фаллоимитаторов, магнитными поясами верности, магнитными присосками и рукоятками, а также рядом специализированных пробок и фаллоимитаторов, катетерами для наказания, кляпами с шариком или фаллоимитатором и тому подобным. Словом, весьма занятными вещами. Впрочем, в этом наборе не было ничего, что не считалось бы вполне обычным учебным пособием для любой девушки, получившей подобающее консервативное воспитание.

Лаура извлекла из гнезда фаллоимитатор с рельефными венами — три дюйма в диаметре и десять в длину — и нежно погладила его, словно настоящий член. «Ах, фаллоимитатор с венами — первое средство обороны девушки в бесконечной битве со слишком узкой задницей», — заметила Лаура, снова потянувшись к кейсу за лубрикантом и магнитной рукояткой. «Сегодня вечером начнем с этого, а в другой раз перейдем к чему-нибудь более увлекательному», — добавила она небрежным тоном. Все пробки и фаллоимитаторы были оснащены магнитным креплением, позволявшим соединять их с множеством аксессуаров. Рукоятка, которую выбрала Лаура и прикрепила к внушительному фаллоимитатору, была массивной и рассчитанной на удержание двумя руками; она идеально подходила для того, чтобы крепко ухватиться и с силой вогнать инструмент — вместе с тем «уроком», который требовалось усвоить, — в то самое сопротивляющееся отверстие.

Выбрав инструменты, Лаура подошла к изножью кровати Эмили и опустилась на корточки между широко раздвинутыми ногами полулежащей девушки, которая продолжала разминать пальцами свое уже податливое заднее отверстие. — Давай-ка убери пальчики, чтобы они не мешали мамочке, милая, — скомандовала Лора. — Просто разведи ягодицы в стороны и помоги маме растянуть тебя еще немного — главное, расслабься, — добавила она, и Эмили тут же послушалась. Лора на мгновение замерла, любуясь открывшимся зрелищем и гадая, бывало ли у нее самой когда-нибудь такое маленькое отверстие; уж точно не за последние долгие годы. Возможно, в шестнадцать, когда она уже почти год занималась сексом со своим тогдашним парнем, — но ненадолго, ведь родители вскоре узнали об их связи и практически сразу же начали приучать ее к анальному растягиванию. Зияющая черная бездна прямой кишки Эмили. Пауза была недолгой: она поудобнее устроилась на кровати, встала на колени и прицелилась игрушкой в ​​жаждущую проникновения задницу Эмили. Смена позы на мгновение напомнила Лоре о её собственной крупной игрушке, надежно зажатой между её собственными ягодицами — та многообещающе шевельнулась. Но это отвлечение длилось лишь миг; Лора вновь сосредоточилась на деле. Стоило ей слегка надавить вперед, как головка огромного фаллоимитатора скользнула в анус Эмили — слишком уставшей, чтобы сопротивляться, — и толстый ствол, дюйм за дюймом, беспрепятственно ушел в тесное, влажное нутро её дочери. Эмили могла лишь довольно стонать и вздыхать, пока весь десятидюймовый фаллоимитатор, выполненный с поразительным реализмом, полностью погружался в её упругие ягодицы. Вид любой из дочерей, стоящей в позе раком с задранным задом и рукоятью огромного фаллоимитатора, торчащей между молодыми, подтянутыми полупопиями, всегда вызывал у Лоры внутреннюю усмешку. А ведь она видела каждую из своих дочерей в такой позе бесчисленное множество раз. «Прямо как Артур и Меч в камне: я — Лора, а это — Фаллоимитатор в Дочери! » — тихо хихикнула она про себя, изображая свою героическую ипостась. Одной рукой она ухватилась за мифический «меч» и начала извлекать «клинок» из «камня», позволяя ему выскользнуть с мягким чавкающим звуком. «В очередной раз доказывая, что я — Королева сучек Уайлдеров! » — гордо провозгласила она про себя, улыбаясь собственной фантазии. «В отличие от Артура, однако, этот "меч" должен вернуться обратно в "камень". А потом снова выйти. И снова войти. Но быстрее. И много-много раз», — продолжала она размышлять, и улыбка исчезла с её лица вместе с тем, как огромный искусственный член снова скрылся в лениво покачивающихся ягодицах дочери. Эмили продолжала тихо стонать — совершенно не подозревая, в какое странное русло устремились мысли матери, — пока её задница принимала в себя неумолимый инструмент в руках матери. Перейдя к делу всерьез, Лора обеими руками ухватилась за рукоять огромного фаллоимитатора — хватом сверху, словно взбивая масло, как это делали столетия назад, — и начала наращивать темп. Вскоре Эмили ощутила, как ее задницу по-настоящему, основательно «прорабатывают». Испещренную венами игрушку вытягивали почти полностью — внутри сжимающегося ануса оставались лишь последние дюйм-два этого трехдюймового монстра, — а затем оставшиеся восемь-девять дюймов стремительно вонзались обратно так глубоко, что основание фаллоимитатора с мягким влажным шлепком ударялось о ее туго разведенные ягодицы. И правда, сравнение со «взбиванием масла» отлично подходило для этого жаркого и сексуального зрелища.

Минуты тянулись, а яростные толчки не утихали. Эмили уже вся вспотела и, не стесняясь, извивалась на кровати, вцепившись зубами в простыню и стараясь не стонать слишком громко, пока ее захлестывал экстаз, исходящий от нещадно используемой задницы. «Терпеть не могу, когда мама оказывается права! » — мысленно ругалась она, чувствуя, как возвращаются и снова накрывают ее волнами те самые оргазмы, которые, казалось, уже ускользнули. «А, к черту всё! » — сдалась она и еще сильнее впилась зубами в ткань, пока огромный латексный стержень продолжал терзать ее податливую юную попку.

Лора тоже вспотела — сказывалась серьезная физическая нагрузка на верхнюю часть тела, ведь ей приходилось с силой вгонять и вынимать этот трехдюймовый «растяжитель» из влажного отверстия дочери. «Надо было надеть спортивный лифчик», — подумала она, чувствуя, как ее пышная грудь яростно раскачивается в такт ударам, которыми она атаковала прямую кишку своей младшей дочери. Тело Лоры покрылось таким слоем пота, что ее большая грудь издавала характерные шлепки, ударяясь сама о себя при каждом глубоком толчке в подставленную задницу неблагодарной девчонки. Пока грудь ходила ходуном, соски размером с большой палец приятно щекотало трение о ткань ночной сорочки; они уже давно затвердели, словно алмазы. Ей так не хватало свободной руки — или двух, — чтобы как следует пощипать, покрутить и потереть эти твердые бугорки, жаждавшие ласки. «О своих желаниях позаботишься потом, похотливая сучка! Сейчас ты нужна своей дочери», — твердила она себе, продолжая с силой загонять внутрь толстую анальную пробку.

Несмотря на данное самой себе обещание отложить удовольствие на потом, она уже успела сильно возбудиться: Лора чувствовала, как влага свободно стекает по внутренней стороне её бедер. Перед глазами стояла картина того, как крупный, неумолимый цилиндрический «захватчик» грубо терзает сокровенное отверстие её сексуальной дочери-подростка; в то же время её собственные соски, доведенные стимуляцией до такой степени напряжения, что, казалось, вот-вот лопнут, требовали, чтобы их кто-нибудь укусил — и желательно очень сильно! — из-за всего этого она упустила момент и не удержала свою натренированную задницу достаточно крепко сжатой вокруг ночной пробки, глубоко засевшей внутри её самой сокровенной дырочки. Слишком поздно она осознала, что её возбужденный и расслабленный сфинктер перестал справляться со своей задачей: огромный анальный расширитель проскользнул мимо её самых интимных преград и опустился почти на фут вниз, упершись в простыни на кровати дочери. Лора ахнула от неожиданного восторга, чувствуя, как её анус приятно растягивается вокруг толстого тела игрушки диаметром в четыре с половиной дюйма. Её сфинктер только что — без явного на то разрешения — растянулся под напором основания этого внушительного девайса, толщина которого составляла целых четыре дюйма. И хотя почти фут латексной игрушки теперь тянулся от широко раздвинутых упругих ягодиц зрелой женщины к постели дочери, внутри внезапно сжавшейся задницы Лоры оставалось столько же толстого «укротителя сучек», сколько его случайно выскользнуло наружу.

«Черт возьми! » — тихо выругалась она про себя, стараясь не сбить ритм движений игрушки (которая теперь казалась совсем крошечной по сравнению с той, что была у неё самой), входящей в возбужденную, вздернутую задницу Эмили. Если Эмили и услышала тихий возглас матери, то никак этого не показала, всецело поглощенная волнами анального оргазма. Лора в замешательстве закусила губу, пытаясь решить, как поступить: наполовину вошедшая анальная пробка создавала досадную проблему, независимо от её реального размера. Но тело приняло решение быстрее, чем разум успел осознать ситуацию; Лора поняла это лишь через несколько секунд, заметив, что её бедра уже начали двигаться вверх-вниз по гладкому стержню, пронзающему её ягодицы. «О Боже, да! » — прошипела она, откидывая голову назад от удовольствия. Она намеренно ускорила движения бедер: сейчас ей как никогда хотелось жестко помучить свою жаждущую дырочку.

Несмотря на внушительные размеры огромной пробки, растягивающей её скромные ягодицы и вонзающейся в задницу возбужденной матери под тяжестью её собственного тела, оставался факт: это была всего лишь гладкая ночная пробка, предназначенная для комфортного и долгого ношения, а не игрушка с рельефной поверхностью для быстрого получения удовольствия. Вскоре Лора со стоном смирилась с этой реальностью. Кончить с помощью этой штуки было невозможно. Она лишь еще больше раззадоривала её и без того пылающее либидо, заставляя желание разгореться с новой силой. «По крайней мере, мне не придется продолжать это слишком долго», — подумала Лора, заметив, что нарастающий оргазм ее дочери достиг своего сокрушительного пика. Девушка внезапно напряглась и распласталась на кровати, уткнувшись лицом в матрас и издавая приглушенный крик. Лора тут же сменила ритм движений десятидюймового «захватчика», терзавшего плотно сжатые ягодицы Эмили, на другой — призванный еще больше усилить и без того мощный оргазм дочери. Она медленно вытянула покрытый рельефными венами фаллоимитатор наполовину, а затем быстро и с максимальной силой вогнала его обратно, стараясь погрузить каждый миллиметр игрушки в бьющуюся в спазмах задницу девушки. Эмили лишь глухо стонала, не переставая кричать, пока этот толстый (три дюйма в диаметре) «укротитель дочерей» с такой силой врезался в ее дрожащее анальное кольцо, что от каждого толчка ее тело сдвигалось вперед на дюйм или около того.

Снова и снова умело используемая игрушка ударяла по сфинктеру Эмили, едва справлявшемуся с такой нагрузкой. Снова и снова Эмили стонала сквозь крики, вызванные непрекращающимся оргазмом, пока мощные удары твердого, упругого латекса толкали ее вперед, дюйм за дюймом, сминая податливую, слишком уж мягкую девичью плоть ее больше не сопротивляющейся задницы. Наконец, совершенно обессилевшая Эмили обмякла на кровати, когда мать прекратила эту яростную атаку на ее беспомощное отверстие. Ей оставалось лишь лежать, жадно хватая ртом воздух и пытаясь прийти в себя.

Лора, тоже тяжело дышавшая — но по совершенно иной, неудовлетворенной причине, — откинулась назад, опираясь на пятки, чтобы глотнуть столь необходимого воздуха. Огромная анальная пробка, покоившаяся на кровати под ней, при этом движении скользнула еще глубже в ее собственную задницу, вырвав у нее тихий вздох желания. Быстро переключив внимание на дочь, она ободряюще произнесла: «Видишь? Это именно то, что было нужно твоему телу. А не та ерунда, которой ты занималась, когда я вошла сюда полчаса назад». С этими словами она наклонилась вперед, чтобы мягко сжать и погладить ягодицы дочери, все еще плотно заполненные игрушкой. Теперь из-за упругих ягодиц девушки снова виднелась лишь рукоятка десятидюймового фаллоимитатора. В ответ Эмили смогла лишь отрывисто кивнуть — голос ей по-прежнему не подчинялся. Лаура еще пару мгновений разминала упругие ягодицы дочери, наслаждаясь тем, как от этих движений латексная ручка соблазнительно покачивалась из стороны в сторону, затем ласково похлопала дочь по попе и снова выпрямилась. Просунув пальцы между влажными половыми губами к толстой гладкой пробке, Лаура ухватилась за основание и начала вновь вводить ее целиком в свое возбужденное анальное отверстие, ее сфинктер вновь — помимо ее воли — плотно обхватил основание толщиной в четыре дюйма. Ей совсем не хотелось заставлять его принимать игрушку меньшего диаметра, чем та, к которой он поневоле успел привыкнуть. Ее ненасытная, распутная задница требовала чего-то более внушительного и приятного на ощупь — и она это прекрасно понимала. Она собиралась удовлетворить это требование, как только закончит с материнской заботой, необходимой сейчас ее дочери, и сможет вернуться в свою комнату — к дожидающемуся ее набору для мастурбации с его куда более мощными «орудиями анального уничтожения».

Лора медленно встала, давая мышцам привыкнуть к новому, вертикальному положению. Она подошла к набору дочери для мастурбации и выбрала анальную пробку — небольшую (по крайней мере, на её взгляд): два и три четверти дюйма в основании, три и четверть дюйма в диаметре в основной части и около восьми дюймов в длину. Вернувшись к дочери, она наклонилась и медленно извлекла десятидюймовую игрушку, уже находившуюся внутри; Эмили застонала от разочарования, ощутив внезапную пустоту. Не дав зияющему отверстию — ставшему теперь значительно шире прежнего — даже попытаться сомкнуться, Лора приставила к нему пробку (чуть более толстую, чем предыдущая) и надавила внутрь. Эмили тихо застонала, когда пробка столкнулась с тем слабым, жалким сопротивлением, на которое только была способна её измученная анусная мышца. Сопротивление длилось недолго: пробка быстро скользнула мимо воспаленного, растянутого сфинктера, заставив девушку коротко вскрикнуть. Наконец она уперлась в увлажненное кольцо насильно расслабленной мышцы — мышцы, которую Лора теперь сделала своей личной целью: она решила переучить её «правильному поведению».

Лора подошла к изголовью кровати, попутно перевернув дочь на спину, чтобы оказаться лицом к лицу с ней. «Вот так. Теперь это куда более подходящий размер пробки для сна, если учесть твой возраст. В ближайшие дни мы приучим твою попку к чему-то покрупнее», — успокоила Лора дочь, обхватив ладонью её лицо. — «Прости, что я была с тобой так сурова, но это было ради твоего же блага; ты ведь понимаешь это, правда? »

«Да, мам», — ответила Эмили, потянувшись рукой и обхватив запястье матери. — «Прости, что я вообще неправильно мастурбировала». Она отчасти солгала: на самом деле она не хотела этого урока, но теперь, когда всё свершилось, была ему рада. Зажатая между ягодицами пробка внушительного размера казалась неудобно широкой, но в то же время дарила приятное чувство правильности происходящего, особенно на фоне остаточных ощущений от мощного анального оргазма.

«Я рада это слышать, Эмили», — ответила мать. Вручив дочери блестящий фаллос, она тихо, с полунамеком — но так, что не оставалось сомнений: если приказ не будет выполнен в точности, порки не миновать, — произнесла: «А теперь не забудь убрать игрушки на место, прежде чем снова лечь спать. Иначе утром к твоему наказанию добавится еще и порка, а я знаю, как сильно восемнадцатилетние девушки ненавидят, когда их порят властные мамаши! » Она частенько задавала жару своим дочерям, если те вели себя неуважительно или проявляли небрежность — например, пропускали положенные им очистительные клизмы. В конце концов, чистота — залог благочестия.

Эмили приняла у матери внушительную игрушку, которая еще мгновение назад бесцеремонно проникала в ее незащищенную задницу, и прижала ее обеими руками к своей упругой груди, словно любимого плюшевого мишку из детства. «Хорошо, мам. Обещаю! » — прошептала она в ответ.

«Умница», — с гордостью сказала мать, наклоняясь, чтобы поцеловать младшую дочь на ночь. Это был страстный, долгий поцелуй. Настоящий поцелуй матери и дочери. И когда их языки сплелись, рука Лоры скользнула вниз, между стройных ног дочери, к ее влажной киске. Она легко погрузила два пальца в оставшуюся после оргазма слизь и принялась ласкать ими внутренности дочери; сегодня утром она еще не прикасалась к этой части ее тела. В мгновение ока пальцы густо покрылись соками Эмили. Пока Лора ласкала дочь, рука Эмили нашла колено матери и быстро поднялась по бедру к ее возбужденной, сочащейся влаге киске. Два пальца Эмили так же легко погрузились в возбужденную плоть матери и вскоре утонули в ее соках.

Примерно через минуту жадных поцелуев Лора отстранилась, и четыре мокрых пальца покинули две столь же влажные киски. Словно по команде, обе женщины поднесли свои мокрые пальцы к губам друг друга; те жадно приоткрылись, чтобы с наслаждением облизать предложенные пальцы дочиста. Для Лоры и её дочерей этот манёвр был делом привычным — как и для большинства близких родственниц женского пола в благопристойных консервативных семьях. Обмен влагой из своих кисок таким способом был обычным ритуалом, с помощью которого матери и дочери желали друг другу спокойной ночи — разумеется, после того, как девушка достигала нужного возраста и начинала практиковать анальный секс. Лора неизменно требовала, чтобы они с дочерьми прощались перед сном именно так, как только каждая из них становилась достаточно взрослой. В конце концов, слизывать собственные соки с пальцев близкого человека — это всегда отличный способ укрепить доверие.

Закончив обсасывать пальцы друг друга, Лора начала выпрямляться, но позволила своей руке снова опуститься к телу дочери, снова погрузить пальцы в эту влажную, сочащуюся щелку; обычно это не входило в привычный ритуал, но Лоре захотелось отведать сладкого сока своей дочери-подростка, а Эмили была не в том настроении, чтобы спорить. «Ладно, я возвращаюсь в постель. Выспись хорошенько, а утром я тебя разбужу», — сказала она, когда к двум уже находившимся внутри пальцам присоединился третий, скользнув в насквозь мокрую киску дочери, чтобы собрать как можно больше этой сладкой девичьей смазки. Эмили лишь резко вдохнула и крепче прижала обеими руками к груди покрытый венами фаллоимитатор; от этого её грудь соблазнительно облепила толстый ствол игрушки. Мать еще несколько мгновений собирала соки Эмили, любуясь тем, как упругая грудь девушки вздымается и опадает в такт её ровному дыханию. «Я люблю тебя, милая», — произнесла мать, неохотно извлекая пальцы и поднося их к жаждущим губам.

«Я тоже тебя люблю, мам», — ответила Эмили, наконец освободившись от настойчивых пальцев матери и чувствуя, как к ней снова подкатывает волна возбуждения.

Лора мило улыбнулась дочери и повернулась, чтобы уйти, пробуя на вкус пальцы, испачканные её соком. Она тихо застонала, когда вкус оргазмов, вызванных анальной стимуляцией, наполнил её рот; она блаженно прикрыла глаза. В дверном проеме спальни — ведь настоящей двери там, конечно, не было — она обернулась, чтобы в последний раз помахать на прощание младшей дочери, не прекращая при этом увлеченно сосать пальцы. Она мельком заметила, что Кора крепко спит, блаженно не подозревая о том, что только что произошло всего в нескольких шагах от неё, и улыбнулась про себя. «Кора будет в бешенстве, когда утром узнает, что я сделала с Эмили, и что ей самой не довелось поучаствовать», — подумала Лора, направляясь в хозяйскую спальню, где теперь никто не спал, и продолжая смаковать пальцы со вкусом Эмили. «Кора просто обожает вкус Эмили после сильного оргазма — больше, чем вкус любой другой сестры, и даже больше, чем вкус собственной матери! Даже не знаю, как мне теперь загладить перед ней вину», — размышляла Лора, идя по коридору. «Уверена, я что-нибудь придумаю», — успокоила она себя. Но прямо за поворотом её уже ждал внушительный, с отчетливыми венами фаллоимитатор, готовый жадно овладеть её истосковавшейся по проникновению попкой. Свободная рука потянулась к затвердевшим соскам, требующим ласки, пока она сама неумолимо приближалась к грядущему анальному оргазму. «Обучать правильной мастурбации — такое удовольствие! » — подумала Лора, скрываясь в глубине коридора.

Спустя несколько минут по коридору разнеслись звуки влажных шлепков — результат «поединка» великолепно натренированной попки с латексным гигантом, которого соперница ничуть не впечатлила, — а также глубокие, полные блаженства стоны. Эти звуки доносились еще почти целый час, прежде чем в доме Уайлдеров снова воцарилась тишина.