Как с Ariel Rebel Чапай выплыл

До сих пор евреев мужики не видели. Задорнов Амур батюшка

- Это циво, - присвистывал Дерсу, семеня передо мной по узкой таёжной тропе, - а вот целая страна за морем имеется, благословенная страна, ни разу за всю свою тысячелетнюю историю не испытавшая пагубного еврейского влияния.

Речь гольда волшебным образом изменилась, ещё минуту назад он привычно тунгусам цокал и коверкал русские слова, а сейчас говорит вполне литературным русским. Заподозрив нечистое, я смахнул штуцер с плеча и ткнул дулом в спину Дерсу.

- Не балуй, - тут же отозвался он, - шалишь, гад. Меня ухойдакаешь, сволочь, сам в тайге сгинешь.

А ведь он прав ! Повесив ружьё на плечо, я виновато улыбнулся и произнёс просяще :

- Не злись, Дерсу.

Он остановился и начал медленно ко мне поворачиваться, не переставая говорить :

- Это лихорадка.

- Золотая, - засмеялся я.

- Зико ! - заорал проводник, полностью повернувшись. Увидев незнакомое лицо, я завопил от ужаса и бросился по тропе назад.

- Стой ! - слышался хрип за спиной. - Врёшь, не уйдёшь.

Мой проводник оказался Чапаем ! Я бежал изо всех сил, но словно у Кэрролла бег не приводил ни к чему, вот мгновение назад я пробегал мимо того большого тернового куста, где громко дышали через нос Милла Йовович и диверсант Гиркин, а вот и ветка падуба с птицей дятлом. Вспомнив Алису, я встал и тропа тут же вынесла меня на берег моря.

- Ипония, - густо сказал Чапай, вылетая следом за мной на скалистый берег. - Всё, как говорил Мойша Таратута.

Я не знал кто такой Мойша Таратута, но поверил сразу, ведь говорил Чапай уверенным баритоном. Глянув на него искоса, я заметил, что в беге по тайге он потерял свои знаменитые усы, став очень похожим на советского актёра Кононова.

- Почему похож ? - удивился Чапай. - Я и есть он самый, начальник Чукотки.

Я бросился с обрыва в море. Через минуту мне бросили линь.

- Цепляйся, горбун, - посоветовал ленивый голос краснорожего ирландца, свесившегося через борт шхуны. - Нам как раз не хватает помощника кока.

- Поняла ?!

Торжествующий выкрик Лизы Готфрик прямо в лицо следачки СБУ, мотавшей ей госизмену, потряс сумрачный по военному времени кабинет. Трясущаяся от ужаса при виде небрежно рассыпанных перед ней бриллиантов мировой литературы мусорка упала на пол, засучила ногами и умерла. А Готфрик, плюнув на тварь, спокойно вышла. Через год её видели вовсе не на отрогах Памира, но в Чехии, кою она пересекла транзитом под покровом ночной темноты, имея курс на Германию.