Любочка

Мне исполнилось 18, и через два месяца я привел домой Любу.

Мать открыла дверь.

— Здравствуйте. Мам, это моя жена Люба.

— Здравствуйте, Татьяна Евгеньевна.

— Здрааа... Паша!

Появился отец.

— Паша, послушай.

— Батя, я женился, и это моя законная жена Любовь Дмитриевна, прошу любить и жаловать.

— Здравствуйте, Павел Сергеевич.

— Здравствуйте, это какой-то розыгрыш?

— Отец! Мама! Я ж говорю, женился, и это моя жена Любочка.

— Как? Любочка?

— Ну, для меня она Любочка, а для вас — Любовь Дмитриевна.

Моя жена Любовь Дмитриевна была красивой шестидесятивосьмилетней женщиной. Она была высокой, 175 см, имела выдающихся размеров бюст и длинные прямые волосы цвета осеннего каштана. Папаша мой открыл рот, а мама закусила губу.

Я помог жене снять плащ, и она предстала перед моими предками в коротком кварцевом платье. Грудь шестого размера просилась наружу, стройные прямые ноги и плоский живот — моя жена следила за собой и умела подать себя. Мы прошли в комнату сквозь недоумение моих родителей. Папа опомнился первым и поспешил увидеть, как моя жена усядется на диван, но она плотно свела ноги и чуть отвела их в сторону; хорошим манерам её научил покойный муж, я был по счету третьим.

Мама, хлопая глазами, поспешила заметить:

— Артём, людям, которые женятся, выдают свидетельство о браке.

— Вы правы, Танюша, возьмите.

Мама с отцом уставились в свидетельство, словно пытались именно в нём найти разгадку фокуса.

— Любовь Дмитриевна Бах?

— Да, Танюша, это моя фамилия от первого мужа.

— И сколько их было?

— Я в третий раз вышла замуж за вашего сына, Павел Сергеевич.

— Но... извините, конечно, но такая разница! А где вы познакомились?

— В клубе, на танцполе. Ваш сын отбил меня у моих ухажёров.

— Отбил?

— Да, ко мне приклеились двое, но ваш Рома разобрался с ними.

— Ужас!

— Таня, ничего ужасного, вы воспитали хорошего сына.

Пока родители пытали мою жену, я притащил бутылку Совиньона и разлил по бокалам.

— Мама, папа, поздравьте нас, и давайте выпьем за наше счастье.

Люба застелила чистым кровать, я помог жене снять узковатое платье.

Я был почти уверен, что мои предки сейчас торчат под дверью или на диване ловят каждый шорох из нашей комнаты.

Я попросил Любу быть чуть сдержаннее, но после получаса разминки мы потеряли над собой всякий контроль, и наши стоны были слышны, наверное, в соседнем доме.

Меня жутко заводило то обстоятельство, что мои родители были намного младше моей жены; я до конца не представлял, как сложатся их отношения с невесткой.

Утром Люба взяла мою футболку и отправилась в ванную. Была суббота, и все были дома. Я слышал, как отец прошлепал, покашливая в туалет, затем он, видимо, столкнулся с Любой, выходившей из душа; представляю его лицо.

Люба была красоткой, её силиконовая грудь была совершенством. Она хитро посмотрела на меня и сказала, что мой папаша остолбенел, когда она с мокрыми волосами показалась из ванной. При движении её шары, ничем не скованные, свободно двигались под материей футболки. Я и сам, каждый раз наблюдая это, приходил в возбуждение.

Я схватил свою жену и повалил на кровать.

Мы вышли к завтраку, когда родители уже допивали чай. Люба надела мою старую красную футболку и шорты, она подсушила волосы, но кончики оставались ещё влажными. Она чуть подвела глаза и губы.

— Доброе утро!

Мама закашлялась, а отец что-то пробормотал нечленораздельное.

— Ромочка, налей мне, пожалуйста, большую чашку чая.

— Дорогая, может быть, кофе?

— Я не пью растворимый.

— Мама, а не пора ли нам купить кофемашину?

— Рома, ну я не знаю...

— Папа, ты слышал! Моя Любочка не пьёт растворимый, нужно купить кофемашину.

— Хорошо, раз твоя Любочка настаивает.

— Павел Сергеевич, я вовсе не настаиваю, я вообще по утрам пью только воду и вам советую.

— Пить воду?

— Для здоровья и красоты утром нужно выпивать целый стакан воды и ложку мёда.

— В самом деле?

— Да, Татьяна, вы видели наши документы и видите меня перед собою. Мёд и вода.

— Нужно попробовать, спасибо, Любовь Дмитриевна.