Светкины приключения. История 23. Тематика: Сексуальные истории Часть 2

Хроники одной королевы случайностей

Роман в подсобке. Часть 2

---

Она разделась первой. Встала на четвереньки на тёти-Зинином коврике, подложив под колени сложенное полотенце. Лёша замер за её спиной. Света слышала, как он дрожит.

— Боишься? — спросила она.

— Немного.

— Чего?

— Что сделаю больно.

— Не сделаешь, если будешь слушаться.

Света взяла тюбик смазки, выдавила на пальцы щедрую порцию. Прохладная, тягучая жидкость растеклась по коже. Она помассировала вход — круговыми движениями, расслабляя, готовя. Лёша смотрел заворожённо.

— Теперь ты, — сказала она и протянула ему тюбик.

Его пальцы — длинные, немного нервные — нанесли смазку неуверенно, боязливо. Сначала просто гладили, потом погрузились внутрь.

— Один палец, — скомандовала Света. — Медленно.

Света оттопырила попу, раздвинула ягодицы. Он вошёл. Света почувствовала привычное сопротивление — мышцы сжимались, не пускали чужеродный предмет. Но она умела расслабляться. Выдох. Ещё выдох. Палец скользнул глубже.

— Нормально? — спросил он.

— Нормально. Добавляй второй.

Он добавил. Стало теснее. Света закусила губу.

— Не дёргайся. Делай круговые движения. Растягивай.

Лёша послушно двигал пальцами внутри неё — сначала медленно, потом увереннее. Света чувствовала, как стенки привыкают, как боль отступает, уступая место странному, почти приятному давлению.

— Теперь член, — скомандовала она.

Лёша надел презерватив, щедро смазал его. Его руки дрожали. Света почувствовала головку у входа — тёплую, пульсирующую.

— Не спеши. По сантиметру.

Он вошёл. Медленно. Очень медленно. Света дышала глубоко, размеренно, как учил её когда-то давний любовник.

— Стоп, — сказала она.

Он замер.

— Подожди секунду. Пусть привыкнет.

Она сидела неподвижно, ощущая, как член заполняет её изнутри. Стенки сжимались, отпускали, снова сжимались. Боль была — острая, но терпимая. Как будто внутри разворачивался тугой узел. Света стала двигать попой вправо-влево, вверх-вниз. Вроде ничего... Теперь можно и взад-вперёд.

— Давай, — разрешила она.

Лёша начал двигаться. Сначала короткими, осторожными толчками. Потом глубже. Света прикусила губу до крови, но не остановила его.

— Быстрее, — прошептала она.

Он ускорился. Ритм стал ровнее. Света чувствовала, как член скользит внутри, как смазка делает своё дело, как мышцы постепенно расслабляются, принимая его. Боль почти ушла. Осталось непривычное, тёплое, почти сладкое чувство наполненности...

— Кончаю, — выдохнул Лёша.

— Кончай.

Он кончил с глухим стоном, уткнувшись лбом ей в затылок. Света чувствовала, как пульсирует внутри неё — даже через латекс. Это было странно. Интересно. И немного забавно.

Лёша вышел. Снял презерватив. На его лице было написано облегчение пополам с виной.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари, — ответила Света, вытираясь. — Это не подарок. Это обмен.

— На что?

— На то, что ты не ноешь. В отличие от некоторых.

Она не уточняла, кого имеет в виду. Лёша и так понял.

---

Но Лёша не уволился — задержался, поменял планы. Света узнала об этом, когда увидела его в подсобке с новой партией яблок.

— Ты ещё здесь? — спросила она.

— А ты рада?

— Не жалуюсь.

Они снова пили чай. Снова говорили о нейросетях. Снова делали вид, что между ними ничего не было.

— Может, повторим? — спросил он, когда стрелка часов приблизилась к закрытию.

— В каком смысле?

— В прямом.

Света подумала. Внизу живота снова запульсировало. Воспоминание о том странном, тёплом чувстве наполненности не давало покоя.

— Ладно, — сказала она. — Но в этот раз без дрожи.

— Постараюсь.

В этот раз они готовились тщательнее. Лёша принёс коврик, полотенца, смазку и даже небольшую подушку — под живот. Света посмотрела на все эти приготовления и усмехнулась. В другое время она бы пошутила про «выездную операционную», но сейчас ей было не до шуток. Внизу живота тянуло, и она знала, что хочет попробовать ещё раз.

Она уже собиралась лечь на живот, как вдруг почувствовала знакомое урчание в кишечнике. Чёрт. В обед она съела горохового супа — тётя Галя принесла в термосе, не откажешься. И теперь организм подавал однозначные сигналы.

— Лёш, — сказала она.

— Что?

— Сегодня не получится.

— Почему? — он выглядел растерянным. В одной руке тюбик со смазкой, в другой — подушка. Как ребёнок, у которого отняли игрушку.

— Потому что у меня в кишечнике революция, — честно ответила Света. — Гороховый суп. Метеоризм. Если ты войдёшь туда сейчас, мы оба можем пожалеем. Ты — потому что испачкаешься. Я — потому что мне будет стыдно. А подсобка — потому что её потом не проветрить.

Лёша помолчал, переваривая информацию. Света ждала, что он расстроится, начнёт уговаривать (типа, я  осторожно, на «полшишечки») или, хуже того, обидится.

Но он не обиделся.

— Понял, — сказал он спокойно. — Тогда давай по-обычному?

— По-обычному — это как?

— Ну, как в первый раз. Вагинально. Без анальных экспериментов.

Света удивлённо подняла бровь.

— Ты не расстроился?

— А чего расстраиваться? — он пожал плечами. — Это же физиология. У всех бывает. У меня тоже иногда живот бурчит. Особенно после молока. Я вообще лактозу плохо переношу.

Света фыркнула.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Один раз я выпил стакан молока перед парой — думал, для здоровья. Через полчаса меня раздуло так, что я боялся чихнуть. Хорошо, что успел выйти в туалет. Но на пару уже не вернулся.

— Почему?

— Потому что не мог отойти от унитаза.

Света засмеялась — в голос, не сдерживаясь. Лёша засмеялся следом. Напряжение, которое возникло после её признания, ушло.

— Ты странный, Лёша, — сказала она, отсмеявшись.

— Почему?

— Другой бы обиделся. Или начал бы уговаривать. Или сказал бы: «Ну давай всё равно попробуем». А ты просто... принял.

— А что, надо было обижаться?

— Не знаю. Наверное, нет. Но многие обижаются.

— Я не многие, — сказал Лёша. — Я вообще-то технарь. У меня рациональный склад ума. Если ты говоришь, что сегодня нельзя, значит, нельзя. Какие тут обиды?

Света подошла к нему и поцеловала — на этот раз без нежности, а крепко, благодарно.

— За что? — спросил он.

— За «рациональный склад ума». И за то, что ты не мудак.

— Это комплимент?

— Это высший комплимент, на который я способна.

Они занялись вагинальным сексом. На этот раз без спешки, без неловкости, без ударов головой о плафон. Света легла на спину, на тёти-Зинин коврик, подложила подушку под голову. Лёша вошёл медленно, глядя ей в глаза, и она чувствовала, как он заполняет её — нежно, глубоко, размеренно. Его пальцы нашли клитор, и Света кончила дважды — сначала тихо, потом громче, уже не сдерживаясь.

— Сегодня можешь орать сколько хочешь, — сказала она, переводя дыхание. — Тётя Зина всё равно ушла домой. Её смена закончилась.

— А охранник?

— Дядя Петя спит. У него режим.

После секса они лежали на коврике, завернувшись в тёти-Зинины полотенца, и говорили. Не о нейросетях. О жизни.

— А у тебя кто-то есть? — спросил Лёша.

— Нет, — ответила Света. — Я одна.

— Почему?

— Потому что я сложная. Так мне говорят. Что я слишком много хочу, слишком громко смеюсь, слишком независимая. И вообще, я продавщица из «Магнита». Кому я нужна?

— Мне, — сказал Лёша. И покраснел.

Света повернулась к нему, посмотрела на его смущённое лицо, на уши, которые пылали, как два светофора, и вдруг поняла: он не врёт. Он действительно так думает. И это — самое нелепое, самое трогательное и самое невозможное, что она слышала за последние несколько лет.

— Ты дурак, Лёша, — сказала она. — У тебя есть девушка. Длинноногая. Капризная. Которая не даёт тебе в зад.

— Я знаю.

— И ты всё равно говоришь, что я тебе нужна?

— Говорю.

— И что мне с этим делать?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Просто знай. Может, пригодится.

Света вздохнула. Села, потянулась за одеждой.

— Ладно, — сказала она. — Давай одеваться. А то дядя Петя проснётся и пойдёт проверять подсобку. И увидит нас, голых, на тёти-Зинином коврике. И у него случится сердечный приступ. И мы будем виноваты.

— Дядя Петя крепкий, — заметил Лёша. — Он рассказывал, что войну в Афгане прошёл.

— Война — это одно. А голая Света на коврике — совсем другое.

Они оделись, свернули коврик, убрали полотенца. Лёша задержался у двери.

— Свет, — сказал он.

— Что?

— Завтра попробуем ещё раз? Ты как?

— В смысле — как мой кишечник?

— Ну да.

Света усмехнулась.

— Завтра не ем гороховый суп. С утра клизма и на всякий случай  голодаю, чтоб не было ничего лишнего.   Обещаю. Так что, думаю, получится. Оно того стоит.

— Света - ты герой... Тогда до завтра?

— До завтра.

---

Продолжение следует...