Светкины приключения. История 22. Серия: Порно истории

Светкины истории. Хроники одной королевы случайностей

В невесомости

---

Мне приснился секс в невесомости.

Это был не обычный сон — из тех, что забываешь через пять минут после пробуждения, пока чистишь зубы. Нет. Этот сон был реальнее яви, ярче любого воспоминания, отчётливее, чем многие события, которые происходили со мной на самом деле. Я запомнила каждую деталь. Каждое ощущение. Каждый закон физики, который мы нарушили — или которому подчинились, смотря как посмотреть.

В этом сне я была на космическом корабле.

Не на том, что показывают в новостях — тесном, набитом оборудованием, с панелями, усеянными кнопками. Мой корабль был огромным, светлым, с прозрачным куполом, за которым сияла россыпь звёзд. Бесконечность. Я висела в воздухе — не падала, не взлетала, а именно висела, как пушинка в янтаре. Мои волосы, длинные и светлые, парили вокруг головы, как живые существа, как щупальца неведомого морского создания. Они двигались сами по себе — медленно, плавно, подчиняясь не моей воле, а потокам воздуха от системы вентиляции. Когда я поворачивала голову, они поворачивались с опозданием, как будто не хотели за мной следовать, как будто у них была своя жизнь.

И он был там.

Я не помню, как он выглядел. Во сне лица часто размыты, и это неважно. Важно другое: его тело. Оно было таким же невесомым, как моё. Мы оба парили — два облака в банке, два мазка акварели на мокрой бумаге. Он плыл ко мне медленно, как в замедленной съёмке, отталкиваясь от поручней, которые тянулись вдоль стен. Оттолкнётся — и летит. Замрёт — и висит. Мышцы, которые на Земле работают постоянно, чтобы удерживать тело в вертикальном положении, здесь отдыхали. Мы двигались иначе — не шагами, а скольжением, не шагая, а перетекая с места на место.

Между нами было метра три пустоты. Он оттолкнулся. Я оттолкнулась. Мы поплыли навстречу друг другу. Медленно. Неотвратимо. Как две планеты, которые сошлись в одной точке Вселенной.

Наши волосы соприкоснулись первыми.

Это было похоже на электрический разряд. Мои пряди, парящие вокруг головы, встретились с его прядями — и я почувствовала это кожей головы, как будто кто-то провёл пальцами по моим волосам. Мы ещё не коснулись друг друга телами, но волосы уже сплелись, как водоросли, как две галактики, столкнувшиеся в межзвёздной пустоте. Этот момент — когда волосы уже вместе, а тела ещё разделены метром пространства — был самым эротичным из всего, что я переживала в жизни. Потому что в нём было обещание. Предвкушение. Замедленная неизбежность.

Наконец наши тела встретились.

Но встреча в невесомости — это не то, что на Земле. На Земле ты падаешь в объятия — и остаёшься в них. Здесь ты вплываешь в объятия — и продолжаешь плыть. Инерция несёт тебя дальше, даже когда контакт уже произошёл. Мы столкнулись мягко, как два бильярдных шара на выдохе, и начали вращаться вокруг общего центра масс. Это физика. Третий закон Ньютона: сила действия равна силе противодействия. Каждое прикосновение меняло нашу траекторию. Каждый поцелуй разворачивал нас в пространстве.

— Здесь всё иначе, — прошептал он.

— Я чувствую, — ответила я.

— Нет тяжести. Я не могу на тебя опереться.

— А тебе и не надо. Держись за поручень.

Он схватился за поручень над головой, я обхватила его ногами за талию, и нас перестало вращать. Теперь мы были закреплены — он держался за корабль, я держалась за него. Всё как на Земле, только без веса. Его член упирался мне в живот, твёрдый, горячий, несмотря на холод кабины. Я направила его в себя — и он вошёл. Медленно. Плавно. Без усилий.

В невесомости всё иначе. На Земле, когда мужчина входит в женщину, он давит на неё сверху, его вес прижимает её к постели, она чувствует его всем телом. Здесь веса нет. Он был во мне, но я не чувствовала его веса — только точку проникновения, только тепло, только пульсацию. Как будто он был призраком, который материализовался только там, где мы соприкасались. Это было странно — и невероятно остро. Потому что ощущение его члена стало единственным физическим якорем. Всё остальное — руки, грудь, живот — парило в неопределённости. Только он. Только внутри. Только ритм.

Он начал двигаться — и тут включился третий закон Ньютона.

Первый толчок — и меня отбросило от него. Я отплыла на полметра, всё ещё обхватывая его ногами, но уже не чувствуя его внутри. Он дёрнулся за мной — и нас закрутило вокруг поручня. Мы оба засмеялись — неловко, удивлённо. На Земле ты не замечаешь, как много усилий уходит на то, чтобы оставаться на месте. Здесь каждое движение требовало поправки. Толчок вперёд — и нужно чем-то компенсировать отдачу.

— Надо закрепиться, — сказал он.

— Как?

— В спальный мешок. Вон там, на стене.

Мы подплыли к стене, где висели два спальных мешка — лёгкие, серебристые, пристёгнутые ремнями к поручням. Он расстегнул оба, соединил их вместе — получился кокон на двоих. Мы забрались внутрь, застегнули молнию изнутри. Теперь мы были как два мотылька в одном коконе. Мешок держал нас вместе, не давая разлететься.

Внутри было тесно, тепло и влажно. Его дыхание на моей щеке. Мои пальцы на его спине. Его член, снова твёрдый и горячий, прижатый к моему бедру. В мешке мы были застрахованы от физики. Здесь не работал Ньютон. Здесь работало только желание.

Он вошёл в меня снова — на этот раз глубже, потому что тела были прижаты друг к другу тканью спальника. Я обхватила его ногами и почувствовала, как его ягодицы напрягаются при каждом движении. Мои пятки упирались в ткань мешка, создавая дополнительный натяг. Каждый толчок отдавался во мне волной — не сильной, но продолжительной, как будто кто-то бросил камень в воду и круги расходились от точки удара.

— Медленнее, — попросила я. — Здесь не нужно быстро. Здесь всё равно никуда не деться.

Он замедлился. И это было правильно. Секс в невесомости — это не спринт и не марафон. Это танец. Медленный, тягучий, как патока. Движения плавные, перетекающие. Паузы длинные. В паузах мы просто лежали, чувствуя друг друга, привыкая к тому, что тела не давят, не вжимаются, не подчиняются тяжести.

Мои волосы парили внутри кокона — они касались его лица, его плеч, его рук. Он смеялся и отдувал их. Я смеялась и ловила их пальцами. В какой-то момент мои волосы, кажется, добрались до самых интимных мест — я почувствовала, как прядь скользнула по его животу и запуталась в его лобковых волосах. Это было щекотно и неожиданно эротично. Как будто у меня появились дополнительные конечности. Как будто я была не женщиной, а каким-то фантастическим существом — медузой, осьминогом, сиреной из глубин космоса.

— Твои волосы, — прошептал он. — Они везде.

— Извини.

— Нет. Не извиняйся. Это прекрасно.

Он кончил — беззвучно, только тело напряглось и выгнулось дугой. Я почувствовала, как его семя разливается внутри меня — горячее, густое. В невесомости оно не вытекает наружу, как на Земле. Оно остаётся внутри, потому что гравитация не тянет его вниз. Это странное ощущение — быть заполненной, и знать, что эта заполненность никуда не денется. Как будто он остался во мне навсегда.

Мы расстегнули спальник и выплыли наружу. Тела были влажными от пота, который в невесомости не стекал каплями, а собирался в маленькие лужицы на коже — как роса на паутине. Мы висели в воздухе, напротив друг друга, и смотрели. Просто смотрели. За прозрачным куполом сияли звёзды. Где-то далеко-далеко, внизу, плыла Земля — голубая, белая, живая.

Я проснулась в своей постели. Одна. За окном шёл дождь. Соседи сверху слушали шансон. Кот Боцман спал на подоконнике, свернувшись калачиком. Мир был обычным, земным, привычным. Но я ещё несколько минут лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри всё ещё пульсирует эхо невесомости. Мои волосы, разметавшиеся по подушке, казались мне продолжением меня — как во сне. Я улыбнулась и закрыла глаза, пытаясь удержать ускользающее ощущение полёта.

Говорят, что секс в невесомости невозможен. Что третий закон Ньютона не позволит. Что космические агентства всё отрицают. Что это всё фантазии, домыслы, мечты...

Но я-то знаю. Я была там. Я чувствовала.

И если это был сон — что ж, пусть будет сон. Потому что сны — это тоже часть жизни. И иногда — самая честная её часть.

А третий закон Ньютона... Что ж, он работает. Но любовь, желание и два тела, которые хотят быть вместе, — они находят способ обойти любой закон. Даже закон физики. Даже в невесомости. Даже во сне.