Светкины приключения. История 20. Секс истории Часть 2

Хроники одной королевы случайностей

На детской площадке. Часть 2

---

Он засмеялся и поцеловал меня. Прямо на качелях, которые скрипнули и качнулись. Его губы были мягкими и тёплыми, и он целовался так, как целуются люди, которым всё равно, кто на них смотрит. Я отвечала — так же жадно, так же бесстыдно. Качели раскачивались всё сильнее. Цепи скрипели — «скрип-скрип, скрип-скрип», — и этот звук был невероятно громким в ночной тишине. Где-то сбоку наши друзья что-то пели, где-то Машка кричала: «Женька, ты куда пропал? », но мы уже не слышали. Мы были на другой планете. На планете качелей.

Его рука скользнула по моей ноге, под край платья. Я расстегнула его джинсы — молния поддалась с тихим металлическим звуком. Качели скрипнули.

— Тише, — прошептал он. — Эти цепи слышно за километр.

— Это не цепи, это моё сердце бьётся, — ответила я.

— У тебя сердце скрипит, как несмазанная петля?

— Это у меня сердце особенное. Шумное.

Он засмеялся и притянул меня ближе. Я была в платье — слава богу, в платье, а не в джинсах, — и это упрощало задачу. Он стянул мои трусики, я оседлала его, и качели качнулись особенно сильно — так, что я чуть не потеряла равновесие.

— Держись за цепи, — сказал он.

— Я держусь. За тебя.

— За меня — это хорошо. Но цепи надёжнее. Они советские.

Я засмеялась. Он вошёл в меня — медленно, глубоко, и я закусила губу, чтобы не застонать слишком громко. Качели раскачивались — теперь в такт нашим движениям. Вперёд-назад, вперёд-назад. Скрип цепей смешивался с моим дыханием. Звёзды над головой кружились — или это у меня кружилась голова. Где-то на горке кто-то затянул: «Ой, мороз, мороз, не морозь меня... ». Кто-то крикнул: «Заткнитесь, соседи полицию вызовут! ». Кто-то ответил: «Плевать, нас много, они не справятся! ».

А мы были на качелях. Мы были вдвоём. Мы были одни во всей Вселенной, если не считать пьяного хора на горке, и это было самое странное, самое нелепое и самое счастливое мгновение в моей жизни.

Он двигался во мне сильнее, глубже, и качели раскачивались всё выше. Цепи скрипели на весь двор. Я вцепилась в его плечи и смотрела на звёзды, которые то приближались, то отдалялись, как будто я была на аттракционе. Собственно, так и было. Лучший аттракцион в моей жизни. Бесплатный.

— Женя, я сейчас... — прошептала я.

— Давай, — выдохнул он. — Я держу.

И я кончила — с громким стоном, который, я уверена, был слышен во всех окрестных домах. Качели взлетели особенно высоко, цепи заскрипели так, будто сейчас порвутся, и в этот момент он тоже кончил — с глухим, сдавленным рыком, уткнувшись лицом в мою шею. Качели замерли. Мы замерли. Мир замер.

А потом откуда-то слева раздался голос — судя по всему, из того самого окна, которое открывалось раньше:

— Ребята, вы там живы вообще? Качели не сломали? А то они муниципальные!

Мы переглянулись. И расхохотались — в голос, не сдерживаясь, так громко, что качели снова заскрипели.

— Муниципальные! — простонал Женя сквозь смех. — Ты слышишь? У нас с тобой был секс на муниципальном имуществе!

— Это статья, — сказала я. — Это уголовная ответственность.

— Давно мечтал. Всё детство был пай-мальчиком. А тут — секс на качелях. Ты сделала из меня преступника.

— Я горжусь.

Мы кое-как привели себя в порядок. Слезли с качелей — ноги дрожали, и не только от вина. Качели ещё долго раскачивались сами по себе, как будто никак не могли поверить в то, что с ними только что произошло. Я их понимала. Я сама не могла поверить.

Потом мы присоединились к остальным — кто-то спал на пледе, кто-то доедал чипсы, Машка сидела на горке с бутылкой вина и философствовала: «А что, если мы все — просто чей-то сон? Вот ты, Светка, ты чей сон? » Я посмотрела на Женю. Женя посмотрел на меня.

— Я — сон качелей, — сказала я.

— А я — сон человека, который забыл смазать цепи, — добавил Женя.

Машка закатила глаза: «Вы оба пьяные». Мы закивали с серьёзным видом. Мы были пьяные. Но не только от вина.

Рассвет мы встречали на той же площадке. Солнце поднималось над крышами, окрашивая горку в розовый, качели — в золотой. Дворники уже вышли на работу. Где-то лаяла собака. Мы сидели на скамейке, завёрнутые в один плед, и молчали. Всё уже было сказано. Вернее, всё было сказано раньше — шёпотом, на ухо, на качелях, под скрип цепей и далёкий пьяный хор.

Потом мы обменялись телефонами — не потому что планировали пожениться, а просто на всякий случай. Потом он уехал на такси. Потом уехала я. Качели остались. Они ещё долго будут скрипеть по ночам — и, может быть, какой-нибудь сосед снова выглянет в окно и проворчит: «Опять эти, на качелях... »

А я буду помнить этот скрип. И эту ночь. И Женю, который назвал меня «сном качелей». И звёзды, которые кружились над головой. И чувство — полёта, свободы, счастья.

Это был лучший секс на муниципальном имуществе в моей жизни. И если меня когда-нибудь арестуют за это — я не буду сопротивляться. Потому что оно того стоило.

---

P. S. Через неделю я проходила мимо той площадки днём. На качелях сидела маленькая девочка и раскачивалась. Её мама стояла рядом и говорила: «Осторожно, не упади». Я улыбнулась и подумала: знала бы ты, девочка, что здесь было ночью. Но когда-нибудь ты вырастешь. И, может быть, тоже придёшь сюда после полуночи. И качели примут тебя. Они принимают всех. Они добрые. Они советские. У них запас прочности на пятерых.