Светкины приключения. История 17. Тематика: Порно истории Часть 1

Хроники одной королевы случайностей

Лесник, нечисть и одна очень злая Света. Почти романтическая былина с элементами треша про секс в лесу

---

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КАК Я ЗАБЛУДИЛАСЬ, ПОТОМУ ЧТО МУЖИКИ — КОЗЛЫ

У меня был секс в лесу, и не просто секс, а секс с лесником. Но всё по порядку...

Это случилось в тот самый день, когда я поняла, что очередной мой ухажёр — полное ничтожество.

Не то чтобы я в это не верила раньше. Просто сегодня он подтвердил свои полномочия со всей возможной наглядностью. Прислал смс: «Света, ты слишком сложная. И вообще, я, кажется, люблю свою бывшую». Бывшую, Карл! Ту, которая изменяла ему с фитнес-тренером и выставляла в Инстаграм селфи с дурацкими хештегами про «любовь навсегда».

Я прооралась в подушку, разбила кружку (ту, с оленями, жалко), а потом надела кеды, рюкзак и вышла вон. К чёрту. К лесу. К чёрту в лес, в общем.

— Ты куда? — спросила Лерка, которая как раз зашла узнать, не случилось ли чего.

— В лес, — сказала я. — Буду там медитировать на сосны. Подальше от мужиков.

— Одна? — она вытаращила глаза. — С ума сошла? Там медведи!

— Медведи умнее мужиков, — отрезала я и хлопнула дверью.

Лерка осталась вздыхать на пороге, а я уехала. Электричка, ещё одна электричка, потом автобус. Потом — пешком. Туда, где деревья растут так густо, что не видно неба. Туда, где хочется орать, плакать или просто молчать.

Я заблудилась через два часа.

Не героически, не в борьбе со стихией, а банально и глупо: повернула не туда, потому что засмотрелась на белку.

Белка рыжая, с пушистым хвостом и наглая. Я не сразу окрестила Машкой. Сидит на пеньке, грызёт шишку и смотрит на меня так, будто я пришла к ней на поклон, а не она ко мне. Я подошла, чтобы сфотографировать. Она спрыгнула — и побежала. Я — за ней.

Через минуту-две белка скрылась в кроне. Я осталась стоять посреди незнакомого леса с телефоном, у которого уже садилась батарея.

— Зашибись, Машка, — сказала я ускакавшей белке вслед. — Спасибо, подруга.

Я сидела на поваленном дереве, обхватив рюкзак, и пыталась не разреветься. Птицы замолкли. Стало как-то очень тихо, даже жутко. А потом — зашумело.

Из кустов вышел человек.

Высокий. Плечистый. В кирзовых сапогах и замызганной куртке цвета осенней листвы. На поясе — топор. На лице — многодневная щетина. Глаза — светло-карие, почти жёлтые, смотрят настороженно, но без злобы.

— Ты, я гляжу, заблудилась, — сказал он. Не вопрос, утверждение.

— Нет, — бодро ответила я. — Я просто изучаю лес. В рамках самообразования.

— В четырёх километрах от ближайшего жилья?

— Я люблю сложные маршруты.

Он усмехнулся. Улыбка такая, что в темноте — страшно, при свете — интересно.

— Меня зовут Денис, — сказал он. — Я здесь лесник. А тебя как звать-величать?

— Света.

— Ну, здравствуй, Света. Есть хочешь?

— Хочу, — честно призналась я. — И пить. И спать. И вообще, я, кажется, начинаю разговаривать с муравьями.

— Это он муравьёв подослал, — Денис кивнул куда-то в сторону. — Для запутывания.

— Кто — он?

— Леший. Местный хулиган. Вечно всех путает. Особенно городских. И особенно девушек, которые громко топают и размахивают руками. Он думает, что так веселее.

Я невольно поёжилась. В темноте, среди сосен, даже бред звучал убедительно.

— Ладно, — усмехнулся лесник. — Пойдём ко мне. Переночуешь, отогреешься, а завтра я тебя выведу.

«Я иду не спеша, — пронеслось у меня в голове. — В этом лесу сейчас — ни души... »

— Слушай, — спросила я, когда мы двинулись через кусты. — Ты гостей волкам не скармливаешь? Просто для справки.

Он обернулся. Посмотрел на меня долгим взглядом. Потом рассмеялся — гулко, как филин в дупле.

— «Король и Шут»? Любишь?

— Обожаю.

— Не скармливаю. Во-первых, волки меня боятся. И вообще — волки людей боятся на генетическом уровне и стараются с ними не связываться. Во-вторых, гости сами ко мне приходят. Как ты, например, заблудшая и плевавшая на все приметы.

— А в-третьих?

— В-третьих, я гостеприимный, — он подмигнул. — Особенно к красивым девицам, которые смеются над моими шутками.

Мы вышли на поляну. Там стояла сторожка — маленькая, рубленная из тёмного бревна, с резными наличниками. Из трубы вился дым. Пахло можжевельником, влажной землёй и чем-то ещё... горячим хлебом, кажется.

— Вот моя берлога, — сказал лесник. — Прошу. Только не споткнись о порог. Это леший подкладывает полено. Думает, что смешно.

— А ты?

— А я знаю, где оно лежит, — он перешагнул через порог и протянул мне руку.

Внутри пахло травами, дымом и ещё чем-то — можжевельником, наверное. Печка тёплая, лавка у окна, на столе — хлеб, соль, полкруга сыру, горшочек мёда и банка с солёными огурцами.

— Богато живёшь, — заметила я.

— Лето, — он пожал плечами. — Ягоды, грибы. Мужики из деревни тащат, что остаётся. А осенью... осенью сам знаешь.

— Не знаю, — призналась я. — Мой максимум — это Дошик в офисе в три ночи.

Он посмотрел на меня с сочувствием. Потом молча налил в кружку чаю — из пузатого заварника, душистого, с травами — и пододвинул ближе.

— Ешь, — кивнул. — Потом водички попьёшь с дороги, да если хочешь — в баньку сходи. Я растоплю.

Банька и правда была. Маленькая, чёрная, с жидким дымком и вениками, замоченными в кадке. Я парилась, сидела на полке и чувствовала, как из меня выходит не только усталость, но и весь тот гадкий осадок от утренней смс. Мужик-леший, мужик-предатель... все они на одно лицо, когда смотришь из бани, в темноте, без телефона.

За стенкой напевал лесник. Что-то тягучее, древнее. Про вольницу, про любовь, про то, что «девка не туда свернула, знать, сама судьба вела».

Я вышла распаренная, в махровом халате, который он дал, мокрая, счастливая и совершенно готовая к тому, что будет дальше.

Мы сидели у печки, пили чай с душицей и мёдом, и говорили. Обо всём. О том, как он десять лет назад ушёл из города, как жена сказала «или я, или лес», как он выбрал лес. О том, как я устала от бесконечных «не того», «не туда», от мужиков, которые боятся настоящих чувств и сбегают к бывшим, даже если те изменяли с фитнес-тренерами.

А потом были поцелуи. Долгие. Сначала робкие, потом — нет. Потом он подхватил меня на руки и отнёс на кровать.

Секс у нас был не как в кино. Кино врут. Там всё красиво, синхронно и с удачным светом.

У нас было по-другому. Он входил в меня медленно, а я вдруг испугалась — слишком глубоко, слишком интимно, слишком не для случайной ночи с лесником у чёрта на куличках. Я сказала «подожди». Он замер. Спросил: «Больно? ». Я ответила: «Не то слово. Непривычно. Ты как будто в душу лезешь, а не туда».

Он не обиделся. Улыбнулся. Поцеловал меня в уголок губ и начал сначала. Ещё медленнее. Ещё осторожнее. Я расслабилась, отпустила напряжение, и тогда — да, тогда стало хорошо. Не башенно-оргазмически-феерично, а по-настоящему: со вздохами, с моим «чуть левее» и его «напряги мышцы, вот так, да, умница».

Первой кончила я. Неожиданно. От того, что он нашёл какую-то точку, которую я сама в себе не знала. Не ба-бах, а тихо-тихо по стенкам разлилось тепло, и я выдохнула ему в плечо: «Пипец, кажется».

Он засмеялся. И только потом, когда я уже три раза прошептала «давай, я хочу тебя почувствовать», — он кончил сам. Глубоко, горячо, с каким-то полустоном-полувыдохом, уткнувшись лицом в мои волосы.

Мы лежали в темноте, слушая, как в печке потрескивают дрова. Где-то за окном ухал филин. Или леший. Или моя бывшая обида на того мудака, которую я благополучно забыла в этой кровати.

— Ты как? — спросил он.

— Кажется, я в порядке, — честно сказала я. — И даже больше.

Он не ответил. Просто обнял крепче, укутал в одеяло, и мы уснули под монотонный шёпот леса.

---

Продолжение следует...