Разница между Кэрри Фишер и Натали Портман. Серия: Интимные отношения между женщинами

Приятель и собутыльник Генри Миллера был профессиональным рисовальщиком, вынужденным шлёпать коммерческую чепуху реклам, хотя больше всего ему хотелось рисовать письки, женские письки, сочные письки, как со свойственным ему смаком писал лысячок, но была у них забава : цеплять баб и приводить в студию, где они сразу же ошеломлялись увиденным впервые в жизни антуражем художника из мольбертов, пюпитров и прочих ламбертов, а уж уболтать девку на дальнейшее раздевание и совместный трах тройничком было делом техники. Пока художник уговаривал бабу раздеться, Миллер сидел в уголке и от нечего делать испещрял лист бумаги цыплячьими следами, понимая, что для рисования нужен особый дар, которого у него не было. Вот это вот понимание своего потолка, чего бы это ни касалось, от физического здоровья и до разного рода талантов, и делает зачастую из вчерашнего обывателя убийцу, писателя, вора, нужно только найти именно то, что и делает тебя непохожим на других.

- Какой я, на хрен, потрошитель ? - пенял принцу Уэльскому знаменитый лондонский серийный убийца, встретив наследника престола на самой тёмной улочке Уайтчепеля. - Я очищаю мир от скверны.

- Продажные женщины - скверна ? - уточнял, как это в английских обычаях, принц у сумрачной фигуры, грозно нависшей над ним со свинорезом в решительной и жестокой руке.

- Конечно ! - захохотал Джек, наслаждаясь испугом аристократа. - Ты не ссы, я мужчин не трогаю.

Сказав это, он несколько успокоил принца, а когда тот пошёл было обратно на освещенные улицы, вонзил ему в спину нож.

- Я не сказал тебе, - потрошил труп Джек, - что я ещё и революционер.

Королева Виктория, узнав, что наследник бесславно погиб, не стала ударяться в истерику, а посоветовавшись с консортом, повелела разыскать двойника, что позволило в грядущем мудаку писателю выдумать покушение немецких парашютистов на Чёрчилля, который вовсе не был Чёрчиллем, прохлаждавшимся в Тегеране на сходняке с паралитиком и дядюшкой Джо, но всего лишь актёром.

- Даже если мочканут, - решили лорды Адмиралтейства, узнав о готовящемся рейде диверсантов, - то и хер с ним.

Актёра, к сожалению, не завалили. А писатель выдумал такой п... ец, чтобы объяснить читателям провал операции, что я проклял всю их сраную беллетристику. Короче, упал в канал малец аглицкий, а немец - диверсант ринулся его спасать. Спас, но сам погиб, размолотило его мельничное колесо, а вытащившие героя англичашки увидали у него под шмотками немецкий мундир. Это - п... ец. Типа как ребята Скорцени, орудуя на джипах по тылам американцев, тоже как бы надевали под верхнюю одежду немецкие мундиры, сам Отто даже не постеснялся написать об этом в мемуарах, насмешив всех советских, кто удосужился прочесть его воспоминания. Это чушь и дичь. Шпионов и диверсантов казнили на месте, они все были в мундирах вражеской армии, а надевать что - то под низ - уподобиться искусственно раздутому солдату, что всяко привлечёт к стремящемуся к скрытности диверсанту ненужное внимание. Кстати, уже у совков. Один мудак тоже написал мемуары, где рассказал о том, как его разведгруппа, пересёкшая линию фронта, случайно встретила пионера в лесу. Любой понимает, что тут ему и карачун, пусть даже от рук своих же, так как важность задания перевешивала все жизни самой группы, не говоря о посторонних. Но нет. Сняли с мальчонки картуз, пожурили няньку и убыли, бля, продолжать выполнять задание командования. Я к чему веду - то, граждане бандиты флибустьеры, к тому, что врали и продолжают лгать на всех языках этого мира, и надо быть конченым лохом, чтобы верить и хавать.