Пьяная подруга матери осталась ночевать. Голая подруга

Я уже третий час рубился в «танки», когда с кухни донесся очередной взрыв хохота. Мать с подругами, Наташей и Ириной, праздновали ее сорокалетие. Я заглянул поздравить, выпил с ними рюмку коньяка за здоровье и ретировался обратно в свою берлогу — сидеть с тремя сорокалетними тетками и слушать их разговоры про мужиков, диеты и начальников было выше моих сил. Двадцать лет все-таки, свои интересы.

Часов в одиннадцать вечера хохот стих. Я сходил на разведку. На кухне громоздилась гора грязной посуды и пустых бутылок. Мать и тетя Наташа спали в маминой спальне, дверь была приоткрыта — я услышал их синхронное сопение. А вот Ирины нигде не было.

Я прошел в гостиную и увидел ее. Она лежала на диване, на боку, поджав ноги, укрытая лишь легким пледом, который наполовину сполз на пол. Свет от уличного фонаря падал через незашторенное окно, рисуя на ее теле причудливые тени. Ирина была самой моложавой из маминых подруг — тридцать шесть, спортивная фигура, светлые волосы до плеч. Я невольно засмотрелся. Плед почти не скрывал очертаний ее бедер в обтягивающей юбке. Блузка задралась, обнажая полоску живота и краешек черного кружева.

Я стоял и смотрел на нее минуту, две, три. Член начал твердеть. Она даже не шевелилась. Дышала глубоко, ровно, с легким присвистом. Я подошел ближе, присел на корточки возле дивана. Лицо у нее было расслабленное, без косметики — она, видимо, успела умыться перед тем, как отключиться. Пахло от нее перегаром и какими-то сладкими духами. Приторно, но не отталкивающе.

Я осторожно дотронулся до ее плеча. Ноль реакции. Тогда я осмелел и положил ладонь на ее бедро, провел вверх. Она не проснулась. Член уже упирался в штаны, требуя выхода.

В голове проносились мысли: «Она же мамина подруга, охренеть, что я делаю». Но другая часть мозга уже отключила все тормоза.

Я тихонько расстегнул молнию на ее юбке. Она лежала на боку, и стянуть ее было чертовски неудобно. Я решил осторожно задрать ее кверху. Сначала одну сторону, потом другую. Она завозилась, перевернулась на спину, пробормотала что-то неразборчивое и снова затихла. Юбка задрана. На ней были черные кружевные трусики — маленькие, скорее для красоты, чем для комфорта. Я уставился на них как завороженный, разглядывая в полутьме узор и то, как ткань обтягивает ее лобок.

Сердце колотилось бешено. Я наклонился ближе и осторожно вдохнул. Запах был одуряющий. Смесь остатков духов, легкого пота после долгого дня и главного — терпкий, пряный аромат ее разгоряченного тела. Не удержавшись, я прижался носом прямо к ткани в промежности. Запах стал сильнее, концентрированнее, с легкой кислинкой. От него кружилась голова. Я представил, как ее муж, дядя Коля, трахает ее каждую ночь, и меня это завело еще больше.

Я высвободил член из штанов. Он уже стоял колом, с головки выступила капля смазки. Яйца гудели. Я начал медленно дрочить, не отрывая лица от ее трусиков.

— Ирочка, — прошептал я едва слышно. — Теть Ира...

Тишина.

Я чуть приспустил ее трусики, всего на пару сантиметров, обнажив верхнюю часть лобка. Темные волоски, аккуратно подстриженные. Провел по ним пальцами, почувствовал жар и влажность. Отодвинул трусики в сторону и замер. Ее половые губы были чуть припухшими, между ними поблескивала естественная смазка. Язык сам потянулся вперед. Я осторожно лизнул.

Вкус был солоноватый, чистый, ни грамма противности. Я лизнул снова, раздвигая языком складочки, находя клитор. Она едва заметно дернула бедром. Я на секунду замер, но она не проснулась. Тогда я припал к ее киске ртом и начал работать языком уже смелее, слизывая ее соки, проникая языком внутрь. Член терся о мои пальцы, пока я дрочил, глядя на ее бесстыдно раздвинутые ноги.

Язык поднялся выше, к анусу. Я перевернул ее чуть на бок, раздвинул ягодицы. Маленькая, аккуратная дырочка, чистенькая. Я лизнул и туда, чувствуя, как она рефлекторно сжимается. Вкус был просто кожи, ничего лишнего. От осознания, что я вылизываю задницу маминой подруге, пока она спит пьяным сном в нашей гостиной, у меня чуть не случилась разрядка прямо на диван.

Я остановился на секунду, переводя дыхание. Нет, так быстро нельзя. Я хотел большего.

Она снова перевернулась на спину, раскинув руки. Я приподнял ее бедра, подложил под них подвернувшуюся подушку. Развел ноги шире. Трусики уже болтались на одной лодыжке. Я приставил bukvoeb. run головку к ее влагалищу. Оно было мокрым — то ли от моей слюны, то ли от ее собственных соков, то ли от всего сразу. Я нажал. Головка вошла легко. Я ахнул от ощущения — горячая, тесная, пульсирующая. Она была уже рожавшей, но мышцы держали отлично.

Я вошел глубже, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как стенки обхватывают член плотным кольцом. В голове билась мысль: «Я ебу тетю Иру, мамину подругу, это происходит на самом деле».

Она застонала во сне. Я на секунду испугался, что она очнется, увидит меня, поднимет крик. Но она лишь облизнула губы и снова задышала ровно. Видимо, во сне ее тело реагировало на проникновение. Я начал двигаться — медленно, почти нежно, выходя почти полностью и снова погружаясь. Звук был влажный, хлюпающий. Ее киска с каждым толчком издавала пошлые чавкающие звуки, которые эхом разносились по тихой гостиной.

— Вот так, теть Ир, — шептал я, наращивая темп. — Хорошая моя...

В какой-то момент я перестал сдерживаться и начал трахать ее по-настоящему. Яйца шлепали о ее задницу с мокрым звуком. Она задышала чаще, ресницы задрожали, но сознание не возвращалось. Я представил, что она сейчас проснется и сама обхватит меня ногами, попросит еще. Но реальность была другой — она была абсолютно в моей власти.

Оргазм накатил резко, горячей волной от яиц к головке. Я хотел выйти, но не успел и кончил ей внутрь, глубоко, содрогаясь всем телом. Сперма толчками выплескивалась в ее разгоряченное лоно. Я замер на несколько секунд, наслаждаясь пульсацией, а затем медленно вытащил обмякающий член.

Из нее тут же потекло. Белесая густая жидкость струйкой побежала вниз, пачкая диван. Я отошел на шаг, переводя дух, глядя на дело рук своих. Тетя Ира лежала с раздвинутыми ногами, грязная, растрепанная, ничего не подозревающая.

На ватных ногах я дошел до ванной, вытер член влажным полотенцем, вернулся в гостиную. Аккуратно вытер ее промежность тем же полотенцем, поправил плед, чтобы прикрыть безобразие. Трусики так и остались висеть на люстре — я подбросил их туда в приступе какого-то озорства. Представил, как она утром будет их искать, и ухмыльнулся.

Зашел в свою комнату, закрыл дверь, рухнул на кровать. Адреналин все еще бурлил в крови. Перебирая в памяти каждую секунду, я не заметил, как уснул.

Утром меня разбудил шум на кухне. Мать и подруги пили чай. Я вышел, старательно изображая сонного студента.

— Доброе утро, — пробормотал я, направляясь к чайнику.

— Привет, Димуль, — отозвалась тетя Ира. Она сидела за столом, уже одетая, свежая, и пила кофе. — Как спалось?

— Нормально, — ответил я, не глядя ей в глаза. — А вам?

— Представляешь, такое похмелье, голова трещит, — пожаловалась она, — и еще всю ночь снилась какая-то дичь. Будто я с любовником развлекаюсь...

Мать с Наташей рассмеялись.

— Может, это был не сон? — пошутила мама.

— Да ну, — отмахнулась Ирина. — Разве что домовой поимел.

Я молча налил себе чай, стараясь не улыбаться. Взгляд упал на люстру в гостиной. Трусики уже исчезли. Видимо, нашла. Интересно, что она подумала, когда снимала их оттуда?