Опасный груз

Срочную службу я проходил в ракетных войсках ПВО, в Улан-Удэ.

Как-то раз отправили меня отвезти пробы ракетного горючего и окислителя в Читу. Если точнее — в Атамановку, в лабораторию нашего корпуса. Разумеется, не одного, а с лейтенантом. Фамилию его называть не буду, да и сам уже точно не помню — слышал её всего один раз в жизни. Пусть будет просто Лейтенант.

На УАЗике нас довезли до вокзала. Летёха пошёл к кассе и вскоре вернулся.

— Вот что, Романи, — почему-то все меня так называли, хотя других Владимиров в дивизионе не было, — ты у нас парень неглупый, да ещё и сержант. В Атамановку уже ездил, так что справишься сам.

— А вы?

— А я отправляюсь на подвиги. Есть такое слово — «надо».

— Понял. Тогда дайте пять рублей в долг. Вдруг перекусить захочется?

— Справедливо. Держи червонец. Только в штабе объяснишь, что у лейтенанта зуб разболелся и щека опухла.

— Может, дизентерия?

— Её оставим на следующий раз.

— Разумно.

Он отдал мне билет, я подхватил два металлических ящика с пробами и отправился на перрон.

Вскоре подали поезд. Оказалось, что в моём распоряжении целое купе. Всё-таки вёз я опасный груз.

Один ящик запихнул под одну полку, второй — под другую. Нашёл проводницу и попросил запереть купе. Она вручила мне запасной ключ, и я отправился в вагон-ресторан прогулять подаренный червонец.

Просидел там до полуночи. Без алкоголя, естественно. Зато подобралась отличная компания — золотоискатели. Травили анекдоты и рассказывали байки.

Из ресторана я вышел уже с двумя червонцами. Когда попытался расплатиться, на меня посмотрели так, что спорить сразу расхотелось. Вместо моей десятки сунули в карман две. Я понял: возражать нельзя. Обидятся.

Вернулся к своему купе. Дверь почему-то оказалась открыта.

Проходя мимо купе проводницы, слышал весьма страстные ахи и охи, поэтому беспокоить её не стал. Просто вошёл к себе... и застыл в изумлении.

На нижней полке справа лежала абсолютно обнажённая молодая женщина.

Представьте состояние сержанта, который уже полтора года видел в казарме исключительно сослуживцев.

«Ничего себе сервис на Транссибе! » — подумал я и начал раздеваться.

Оставшись в трусах и майке, задумался: лечь рядом с ней или занять свободную полку?

И тут дама открыла глаза.

Несколько секунд она молча смотрела на меня, а потом издала такой визг, что по сравнению с ним взлетающий реактивный самолёт звучал бы тихим шелестом.

Орала она без остановки, наверное, целую минуту. Проснулся весь вагон.

Через мгновение дверь распахнулась. Влетела перепуганная проводница, а следом за ней — целая толпа пассажиров.

— Ты кого мне в купе пустила?! — заорал я. — Я же сказал, что везу опасный груз! Что это за женщина и почему она голая?!

— Она сказала, что твоя жена, — оправдывается проводница. — Вот я и пустила.

Женщина уже прикрылась простынёй и перестала визжать.

— Я не его жена! Я жена лейтенанта такого-то!

— А он вам чем не подходит? — возмущается проводница.

— Он не лейтенант!

— Это уж сами разбирайтесь, какого он звания. По мне — вполне лейтенант. В форме, с билетом на целое купе.

— Нет! Он не лейтенант, а солдат! Посмотрите — трусы и майка солдатские!

— В таких тонкостях я не разбираюсь. Соглашайтесь на солдата. Лейтенантов у меня для вас свободных нет.

— Попрошу не оскорблять! — вмешался я. — Я не солдат, а сержант!

— Какая, к чёрту, разница?! — хором рявкнули проводница и голая женщина.

— Огромная! Мне на пять рублей больше платят!

Постепенно страсти улеглись.

Выяснилось, что эта мадам действительно жена моего лейтенанта. Она знала, каким поездом муж должен ехать в Атамановку, и решила сделать ему сюрприз.

Поведение мужа, видите ли, показалось ей подозрительным. Она поймала такси, примчалась на вокзал, выяснила в кассе, покупал ли он билет и в какое купе. Затем в последний момент вскочила в нужный вагон, объяснила всё проводнице, та её и впустила.

А меня в это время уже шёл в ресторан.  

Жена решила, что муж наверняка вернётся из ресторана с любовницей. Немного подумав, разделась и легла ждать. Незаметно уснула.

И тут вошёл...

Я объяснил ей, что у её лейтенанта страшно разболелся зуб.

— Щека жутко опухла. Он поехал в госпиталь к знакомому врачу.

Разумеется, она мне не поверила.

Когда публика разошлась, попросила выйти, чтобы спокойно одеться.

Я так и вышел — в трусах и майке.

А эта дура взяла и заперла купе изнутри.

Проводница тем временем снова куда-то исчезла. Её служебное купе пустовало. Объявилась она только под утро. Как потом выяснилось, застряла у золотоискателей.

А я всю ночь простоял в проходе в трусах и в майке.

В Чите мадам, не сказав мне ни слова, исчезла.

Появилась только вечером, когда я садился обратно в поезд. На этот раз никакого отдельного купе мне уже не полагалось — обычное место в плацкарте.

И, конечно же, соседнее место оказалось её.

А теперь представьте картину.

На платформе меня встречает лейтенант.

Из вагона выходит его жена. На ней — мой китель с сержантскими погонами, моя фуражка, а в руках — два пустых металлических ящика.

К счастью, я успел вовремя отшатнуться, когда она решила назло мужу впиться в мои губы поцелуем.

До этого хмурый лейтенант, увидев всю эту картину, вдруг расхохотался так, что присел и схватился за живот.

Оказалось, по бабам он вовсе не ходил.

Просто решил проверить жену на верность. Был жутко ревнивым и почему-то заподозрил, что она изменяет. Вот и придумал весь этот спектакль.

На следующий день я осторожно намекнул, что моральный ущерб, причинённый мне его супругой, неплохо бы компенсировать.

Этот гад показал мне фигу и заржал:

— Это ты мне должен! За стриптиз!

Больше я этого лейтенанта никогда не видел.

25.07.2026 Владимир Романюк (Степаныч)