Мои женщины Март 1965 Сашок-дружок пробуждается. Из книги Женщины извращенки порно

Мои женщины. Март 1965. Сашок-дружок пробуждается.

Александр Сергеевич Суворов (Александр Суворый)

Мальчикам и девочкам, юношам и девушкам, отцам и матерям о половом воспитании настоящих мужчин.

Иллюстрация из открытых источников: Вот таким был мой 15-летний старший брат Юра и таким хотел быть я. Картинка ИИ Шедеврум. Автор: МА.

С 24 по 31 марта (8 дней) в Суворовской средней школе №1 начались весенние каникулы. Я проболел ровно неделю с 15 по 21 марта, поэтому в оставшиеся дни усиленно навёрстывал упущенное. Делать уроки и домашние задания мне помогал мой друг и товарищ Славка Юницин. Одновременно он рассказывал мне самые последние новости, случаи, приключения и слухи.

Учителя тоже мне помогали, потому что им и нам были нужны хорошие и даже отличные показатели успеваемости в нашем 5 «А» классе. Остальные ребята и девчонки в нашем классе были заняты своими делами и приключениями, поэтому мало обращали на меня внимание, тем более, что я продолжал мучиться хроническим тонзиллитом и часто сморкался в школе на уроках.

Страдать соплями мне было мучительно стыдно, но что делать, никакими закаливаниями и лекарствами мой хронический тонзиллит не лечился. Поэтому в классе мне никто не сочувствовал, единственно только – не смеялись обидно и не делали замечаний, и то ладно…

За четыре дня я успешно выполнил все домашние задания, написал контрольные задания, сочинения, диктанты и на «отлично» выступил у школьной доски на уроках русского языка и литературы, математики, географии и природоведения. Также успешно я выполнил задания по труду, физкультуре, правда, только по прыжкам через «козла» и рисованию. Петь на уроках музыки мне ещё было трудно, а по немецкому языку мой средненький успех мне «простили», даже поставили четвёрку (вероятно, из жалости к моему болезненному состоянию). На весенние каникулы я уходил как на волю «с чистой совестью»…

Папа и мама посовещались и запретили мне участвовать в школьных мероприятиях на весенних каникулах, то есть собирать макулатуру и металлолом, потому что погода была ещё неустойчивая, сырая, по ощущениям «минусовая». В понедельник 22 марта 1965 года вообще был настоящий «снегопад» (150 мм осадков). Поэтому весенние каникулы я проводил дома и, воспользовавшись тем, что мой старший брат Юра всё дневное время проводил в компании своих школьных друзей и подружек, читал книги из его библиотечки: фантастику, приключения, детективы, а также залезал за обшивку дивана в зале, где он хранил вырезки из американского журнала «Плейбой» с голыми красавицами и другие свои «сокровища».

В дни весенних каникул мама попробовала продолжить со мной домашние уроки про домоведению, научить меня штопать толстой иглой с шерстяной ниткой дырки на моих прохудившихся носках. Я сначала «загорелся» этой идеей, с упоением и шмыганьем сопливого носа старательно повторял мамины движения, накладывал на края дырок аккуратные стежки, а потом терпеливо переплетением рядами накладывал поперечно-продольные стежки, постепенно закрывая дырку в пятке носка новой ниточной «тканью».

Когда у меня почти самостоятельно получилось аккуратно заштопать очередной носок, я с гордостью показал мою штопку папе, но он, почти не отрываясь от чтения газет, только одобрительно хмыкнул и при этом усмехнулся так, что я мгновенно понял, что это не мужское занятие и дело. То же самое сказал мне мой старший брат Юра, которому я показал свои и его заштопанные мной шерстяные носки. Он сказал мне: «Ты што? Ты только носки штопать способен? ».

Нет, я был способен не только штопать носки штопальной иглой на стеклянной лампочке. Я был способен на многое другое, но вот только, на что я был способен? Ответ на этот вопрос меня тоже интересовал и даже немного мучил.

- Мам, - однажды днём спросил я маму. – А на что я способен?

- На многое, - слегка растерявшись, ответила моя мама. – Ты на многое способен. Ты, Саша, практически во всём можешь достичь хороших и даже отличных результатов. Главное, старайся, терпеливо пробуй, настойчиво добивайся желаемого и у тебя всё получится.

- Мам, а я способен на подлость? – вдруг неожиданно для самого себя спросил я мою маму.

- Ничего себе! – удивлённо воскликнула мама. – Почему ты меня об этом спрашиваешь? Ты что-то натворил?

- Нет, ничего я не натворил, - поспешно сказал я. – Это из книжки, которую я читаю.

- Интересно, что это за книжка для школьника, в которой описывается подлость? – растерянно сказала мама и продолжила готовить нам обед. – Ты что сейчас читаешь?

- Приключенческую повесть о подростках в эпоху Гражданской войны и первых лет советской власти, - заученно ответил я. – Кратко там о том, что ребята разгадывают тайну морского кортика, который достался главному герою, школьнику Мишке Полякову. Он гостит у бабушки и дедушки в городе Рыльске. Во время суматохи гражданской войны Миша бывший владелец кортика, офицер-моряк, погиб при взрыве линкора «Императрица Мария», а в рукоятке кортика оказалось спрятанное зашифрованное послание.

- Интересная книга? – спросила мама.

- Как будто ты её не читала! – воскликнул я.

- Читала, конечно, - поспешно ответила моя мама. – Только я уже основательно забыла, о чём там рассказано.

- За этим кортиком охотится бывший белогвардеец и бандит Никитский, который служил вместе с тем офицером, владельцем этого кортика. Ему тоже нужно разгадать то, что зашифровано в тайнике кортика. Для этого подлого бандита и убийцы кортик — не просто вещь, а ключ к большой тайне, к сокровищам.

- Да? И что там было дальше?

- Дальше: Миша возвращается в Москву и вместе с друзьями, азартным и энергичным Генкой и умным и рассудительным Славкой, они начинают разгадывать шифр. Тут начинается настоящий детектив. Ребята следят, ищут, рискуют, действуют. Они хитростью добывают ножны от кинжала, в которых находится ключ к шифру, - увлечённо рассказывал я маме содержание книги. - Расшифровав кортик, ребята обнаружили подпольную контрреволюционную группу врагов, с которой связан Никитский. В итоге Никитского разоблачили и арестовали.

- А что было в кортике? – заинтересованно спросила мама.

- В кортике была информация о координатах утонувших кораблей с сокровищами, например, о затонувшем корабле «Чёрный принц» и его грузе ценных вещей и сокровищ. В конце повести Мишку, Генку и Славу принимают в комсомол.

- А причём тут подлость? – спросила меня мама.

- А там, в книге, Никитский подло поступил по отношению к владельцу кортика, к Мишке, практически ко всем, с кем он встречался и общался в погоне за кортиком и сокровищами, - сказал я. –

А Юре этот Никитский понравился. Юра говорит, что Никитский «целеустремлённая личность» и что «так и надо в жизни стремиться к своей цели».

- Нет, - твёрдо сказала мама. – Так не надо стремиться к своей цели. Цель должна быть не стяжение богатства любым путём и способом, а достижение успеха своим трудом и талантом. Честным трудом и достойным тебя талантом. Иди, читай дальше. Там у Анатолия Рыбакова есть ещё книги, «Бронзовая птица» и «Выстрел». Тебе понравится.

Мама так и не ответила мне на вопрос «Способен ли я на подлость». Тогда я пошёл к папе и тоже задал ему этот вопрос…

Мой папа, как всегда, внимательно читал центральные газеты: «Правду», «Известия» и «Учительскую газету». Он сердито на меня взглянул, но когда до него дошло значение моего вопроса, он отложил газеты и с изумлением воззрился на меня с немым мимическим вопросом: «Ты что, белены объелся? ».

- Ты что, - сказал папа. – С кем-то поссорился? Кого-то обидел в классе?

- Нет, - поспешно ответил я. – Скорее это меня обидели.

- Да? Сильно обидели?

- Нет, не сильно, но обидно.

- Что-то серьёзное, важное? – деловито спросил меня папа учительским тоном.

- Нет, не серьёзно и неважно. Просто я хочу понять и разобраться, что такое подлость, - ответил я максимально спокойным и уверенным тоном.

- Ничего себе вопросики, - сказал озадаченный папа. – Похоже, ты начинаешь взрослеть не по годам…

- Рановато тебе ещё думать на эту тему, - сказал мой папа. - Ну, да ладно, скажу… Подлость, мой мальчик, - это нравственная категория, особенность характера человека или конкретный поступок.

- Подлость – это нравственная низость, бесчестность, проявление низких, аморальных качеств в поступках человека, - сказал папа и на мгновение запнулся. – Что является подлостью? Например, предательство — нарушение доверия, измена по отношению к тому, на кого ты полагался, надеялся, рассчитывал. Например, предательством является нарушение твоего доверия или доверия тебе, твоих обязательств или клятв по отношению к другому человеку, к другу, к твоим друзьям в классе, к нашей стране, наконец, или к нашим идеалам.

- Предательство, Саша, это такой поступок, который наносит конкретный ущерб или вред тем, кто полагался на верность человека, а он предал, оказался предателем, - сказал суровой мой отец и нахмурился. – Особенно чётко предательство, а значит и подлость, проявляется в кризисных ситуациях, например, на войне…

- А если не на войне? – спросил я папу.

- Тогда это нарушение верности. Например, измена в дружбе, в любви, в профессиональных обязательствах или в отношении к родине. Только учти, предательством считается только умышленное деяние. Предатель - это тот, кто делает осознанный выбор своего поведения, своего поступка, кто ясно понимает, что нарушает чьё-то доверие, но всё равно осознанно идёт на этот шаг, на предательство, то есть становится подлецом.

- А что делает предательство?

- Наносит вред, - жёстко, как отрезал, сказал папа и сердито взглянул на меня. - Последствия предательства – это всегда эмоциональная боль, утрата чувства безопасности, подрыв или разрыв всяких отношений, а если предательство в масштабах страны, то это политический, военный или государственный вред.

- А предательство может быть в обычных отношениях, например, в классе? – спросил я осторожно и почувствовал, что пора кончать задавать такие вопросы.

- Конечно, - уже веселее и насмешливо ответил папа. - Предательство возможно там, где есть негласные или формальные обязательства, например, в дружбе, в совместных соревнованиях, в играх, в обязательствах по успеваемости в школе, в обязательствах и деятельности пионерской организации, например.

- Лучше всего, - уже с чувством и усмешкой сказал папа, - о подлости и предательстве говорят русские народные пословицы. Вот послушай…

«Пригреть змею на груди» — это про того, кому оказали добро, а он отплатил злом или предательством.

«Предательством счастья не сыщешь», что подчёркивает, что выгода от предательства не приносит счастья и благополучия.

«Предатель опаснее врага» - она говорит о том, что удар от того, кому доверял, особенно коварен и враждебен.

«От трусости до предательства — один шаг» - это выражение часто связывают с малодушием и страхом – источником предательства и подлости.

- А ещё, - сказал папа с воодушевлением, - подлость – это ложь и обман, особенно когда они используются ради личной выгоды и осознанно причиняют вред; коварство — совершение дурного поступка скрытно, исподтишка, когда ты не ожидаешь удара; использование чужого доверия во вред — например, злоупотребление расположением или слабостью другого человека, или использование ошибки или проступка человека ему во вред; эгоистичное причинение вреда — это когда человек сознательно делает больно другому человеку ради своих интересов, ради удовольствия или просто так, по глупости.

- Постой, постой, - уже с тревогой спросил меня папа. – А что это ты вдруг заговорил о подлости? Что это тебя так заинтересовало? Ну-ка, давай, колись. Рассказывай. Что случилось?

Случилось, папа, случилось. Только я ничего не стал отвечать, говорить и рассказывать папе, потому что то, что произошло, было моей личной, интимной тайной. Моей и теперь уже моего старшего брата Юры.

Дело в том, что вчера вечером перед сном я вспомнил и представил себе мою Фею красоты и страсти в образе смуглой «кубинки» и мой сашок-дружок бодро напрягся, увеличился в размерах, стал упругим. При этом у меня заныли «кокушки» и я не на шутку встревожился.

Я встал перед большим зеркалом, встроенным в дверь нашего старого маленького одёжного шкафа, который стоял в моей комнате, приспустил трусы, зажал подбородком подол майки и начал в зеркале рассматривать своего сашка-дружка. Писка была такой же, как всегда, но уже чем-то отличалась.

Во-первых, я почувствовал, что мой сашок-дружок в спокойном состоянии уже не такой, каким был ещё «вчера», а подрос. Семеня ногами со спущенными трусами, я взял из ящика моего небольшого двух тумбового письменного стола обыкновенную короткую деревянную школьную линейку длиной 20 см и снова, косолапо семеня босыми ногами, подскочил к зеркалу шкафа. Я поддел снизу своего сашка-дружка плоской стороной линейки и ногтем пальца отметил его длину. Оказалось, что мой сашок-дружок, моя писка в спокойном состоянии длиной 5,5 сантиметров. Правда, я слукавил, потому что вдавил конец линейки в тело. Чуть-чуть, но вдавил…

Во-вторых, я вдруг увидел, что на коже в том месте, откуда из моего тела растёт мой сашок-дружок, появились тонкие редкие чёрные волоски. Я тут же вспомнил, как выглядит это место у моего старшего брата Юры и у моего отца, и моё сердце забилось учащённо. У меня появились волосы на лобке! Я становлюсь взрослым!

Затаив дыхание, я осторожно тронул пальцами эти тонкие чёрные прямые волоски, и они показались мне очень мягкими. Эти волоски располагались не густо, а как бы по одной линии, горизонтально поверх моего сашка-дружка. Я смотрел и уже угадывал место моей будущей курчавой «шевелюры» на лобке…

После этого, отрешившись от всего окружающего, я обратил своё пристальное внимание на то, что мой кожаный мешочек с яичками, который (я это уже знал) назывался смешным словом «мошонка», тоже изменился по сравнению с тем, каким он был ещё «вчера». Я уже естественно знал, что мошонка – это кожаный мешочек, в котором находятся яички или «кокушки», как их называл мой старший брат Юра. Правда, я не знал, что мошонка разделена перегородкой на две половины, в каждой из которых расположено яичко. Зато я знал, что мошонка и вообще промежность, в которой находится мой сашок-дружок, это самое тёплое место на моём теле. В этом месте я часто грел свои озябшие руки…

Справка: В мошонке и яичках поддерживается постоянная температура тела (около 36,6 °C), что необходимо для нормального образования и созревания сперматозоидов.

Пристально и отрешённо глядя на отражение в зеркале моего сашка-дружка и мошонки, я отметил, что она увеличилась в размерах по сравнению с тем, какой она была всего неделю назад. Тогда она была больше похожа на морщинистый «бугор», а теперь моя мошонка стала более отвислой, действительно похожей на «колокольчики на ниточке». Цвет кожи моей мошонки изменился, покраснел, а сама кожа стала не морщинистой, а складчатой, действительно похожей на мешочек...

Я уже знал, что иногда мои яички в этой мошонке болят и шевелятся, будто перемешиваются в своих мешочках. При этом одно яичко было крупнее другого и располагалось ниже. Я не знал, хорошо это или плохо, но болезненных ощущений не было, и я немного успокоился, посчитав, что это нормально и так и должно было быть. Тем более, что у моего брата Юры тоже были разные по высоте мешочки с яичками и он никак на это не реагировал.

Гораздо интереснее для меня были сами яички: овальные, относительно твёрдые на ощупь и очень чувствительные на сильные прикосновения, придавливания и удары. Это я уже очень хорошо знал, потому что не раз и не два ударялся яичками о раму взрослого велосипеда, когда мои ноги срывались с педалей. Кроме этого, в уличных конфликтах и потасовках некоторые гады-хулиганы норовили ногой ударить мне в пах «по яйцам» и я знал, что такое сильная боль от таких ударов. Кстати, мой старший брат Юра просто свирепел от таких гадских приёмов уличной драки и готов был «убить этого гада»… 

Пальцами я осторожно на ощупь исследовал свои яички-кокушки и они, как живые, перемещались, двигались, передвигались вверх и вниз в своих кожаных мешочках мошонки. Это было очень интересно, но не очень приятно. Что там было внутри этих мешочков мошонки, я не знал, это была тайна…

Из своего исследования я открыл для себя только то, что левое яичко располагается в мошонке несколько ниже правого и отделено от него вертикальной перегородкой, хотя в отражении в зеркале всё было наоборот, и я несколько времени привыкал к тому, что в зеркале левое – это правое, а правое – левое. Закончив исследование своих яичек-кокушек, я переключился на своего сашка-дружка, которые тоже вяло двигался, шевелился и мне стало очень любопытно, почему?

Кого-кого, я моего сашка-дружка я уже знал очень хорошо. Я знал его уже в раннем детском возрасте, когда мы, дети младшей группы в ясельках и старшей группы в детском саду «Радуга» дружно, по команде, садились на горшки перед сном и писали. Я знал его в детстве, когда писал «в кустиках» или в туалете в унитаз, а также когда мы с папой и Юрой были летом в деревне Дальнее Русаново и я учился держать свою писку двумя или тремя пальцами, как мой старший брат Юра.

Я узнал свою писку в сравнении с писками других ребят, когда в младшем школьном возрасте впервые посетил школьный общий мужской туалет и увидел писки других пацанов. Эти пацаны (разного школьного возраста) почему-то гордились своими писками, старались показать их друг другу, небрежно с ними обходились: трясли, мяли, дёргали.

Наконец, я узнал свою писку, которого начал называть сашок-дружок, когда он впервые напрягся оттого, что я впервые увидел на картинке обнажённую красивую женщину, а потом почти обязательно и регулярно напряжённо реагировал, когда я, так или иначе, встречался с девушками и женщинами, которые мне нравились или сильно волновали меня. При этом я ещё в детстве знал, что иногда моя писка напрягается, но я считал, что это оттого, что я хотел писать. Теперь же всё было иначе…

Теперь я уже знал, что мой сашок-дружок может не просто напрягаться, а напрягаться с очень сильным и жарким волнением, с частым и сильным сердцебиением, с трепетом внутри моего организма, особенно внизу живота, и с извержением из меня скользкой жидкости, похожей на сопельки, которую я назвал «мужской сок» и которая быстро засыхала на марлевой салфетке.

Я вспомнил давнюю историю с Васькой Григорьяном, который игрался со своей пиской и она, как орудие, «выстрелила» струйкой «мужского сока» и мне захотелось проверить, смогу ли я сделать так же. Я уже знал и испытал на деле, если я буду теребить пальцами моего сашка-дружка, то он сначала будет становится упругим, жилистым, а потом начнёт увеличиваться в размерах, удлиняться и утолщаться. Я решил довести его до «белого каления» и измерить его длину в самом напряжённом состоянии…

Сказано – сделано. Я теребил и раскачивал вверх-вниз моего сашка-дружка, который буквально на глазах становился всё больше и больше. Мягкая кожица на писке стала тоньше, тело писки удлинилось, окрепло, стало толще и заняло положение ствола орудия, торчащего из пушечного порта боевого пиратского корабля. Особенно эффектно и гордо мой окрепший и восставший сашок-дружок выглядел в зеркале моего шкафа.

Одновременно с раскачиванием и ростом моего сашка-дружка, который уже перестал быть «сашком-дружком», а превратился во что-то иное, которому я ещё не подобрал наименования, в моём организме тоже что-то росло, возбуждалось, трепетало, щекотало, волновалось и мне захотелось довести это моё волнительное состояние до предела, до конца, до извержения из меня моего «мужского сока».

Усилием воли и мыслью-желанием измерить длину моего «Александра» (так мгновенно возникло наименование моего восставшего сашка-дружка) в миг наивысшего возбуждения я заставил себя прекратить дёргать и теребить «Александра», а опять взял свою короткую деревянную школьную линейку и приложил её к крепкому стволу моего «орудия». Длина «Александра» оказалась 11 сантиметров. Ничего себе! Она увеличилась в два раза!

Я попытался измерить толщину моего сверх напряжённого «Александра», но у меня ничего не получилось. Волнение зашкаливало, организм требовал высвобождения накопившегося во мне «мужского сока», а всякое прикосновение к стволу или к головке моего «Александра» вызывало у меня трепет и крупную дрожь похожие на судороги. Я чуть не потерял сознание, и в этот момент произошло то, чего не должно было происходить ни в коем случае…

Я настолько увлёкся исследованием моего мягкого «сашка-дружка» и напряжённого «Александра», что совершенно забыл где я нахожусь и что или кто находится рядом со мной. Вот почему слова сказанные мне прямо в ухо прозвучали для меня как гром среди ясного неба…

- Ты что тут делаешь?! - громко прогремело у меня в ушах и в голове.

Это мой старший брат Юра, зачем-то украдкой вошёл в мою комнату и застал меня стоящим перед зеркалом шкафа со спущенными трусами, с напряжённым «Александром» и с линейкой в руках. От неожиданности и испуга я чуть было не упал на вдруг ослабевших ногах.

- Ты что, спятил?! – воскликнул Юра. – Ты что это, паршивец, затеял?! Ты что это? Онанизмом занимаешься?!

Юра бушевал, приглушённо и яростно вскрикивал, не давая мне опомниться и как-то ответить, отреагировать. Юра выхватил у меня мою деревянную линеечку и вдруг плашмя слегка ударил меня по напряжённому стволу моего «Александра». Удар был, вероятно, слабым, но для меня это было что-то катастрофическое…

Боль, испуг, сверх напряжение, стыд, виноватость, внезапность положения, в котором я оказался по своей глупости и увлечённости, всё это вместе взятое настолько меня ошарашили, что я практически совсем перестал соображать и как-то реагировать на слова и действия моего брата. Я только вдруг осознал, что он сейчас поступил очень нехорошо, стыдно, подло…

Ещё не знал точно, что такое «онанизм», но уже слышал «на улице» это слово, и оно мне не нравилось, потому что старшие ребята, друзья моего брата Юры, говорили это слово с презрением, с осуждением, прибавляя к нему матерные слова и выражения. Я догадывался, что значит это слово, но только сейчас понял его значение. Значит, онанизм – это такое баловство или игра со своей пиской, чтобы довести её до сверх напряжённого состояния и чтобы выплеснуть из себя накопившийся «мужской сок». То, что это очень жгуче приятно, я уже знал, ощущал, чувствовал и понимал, но мой брат Юра почему-то на меня очень рассердился...

- Рукоблудием занимаешься! – опять шипящим окриком выдохнул Юра мне в ухо свои яростные слова. – Не рано ли? Я вот родителям всё расскажу, как ты тут онанизмом занимаешься. Совсем обнаглел!

Юра возмущался и возмущался, а я лихорадочно подтянул трусы, бросил на письменный стол линейку, юркнул в постель на моём диване и укрылся с головой от Юрки одеялом. Юрка не унимался, он с силой тянул с моей головы одеяло и уже почти в полный голос ругал меня последними словами. Кроме ощущения испуганной вины во мне возникло чувство обиды.

Да, Юра прав, но он «перегнул палку» со своими ругательствами и обвинениями. Когда он занимался тем же самым, что делал я сейчас, я не мешал ему. Я делал вид, что не замечаю, как он пыхтит и дёргается в себя в комнате, а потом бежал в ванную и там приводил себя в порядок. Я упорно прятал голову под одеялом, отпихивался от Юрки ногами и всё больше сам «свирепел» обидной яростью. Это было моё интимное личное дело, и Юрка не имел права так на меня наседать…

Юрка услышал, как нашу большую комнату-зал, где Юра спал на большом диване, пришёл наш папа, чтобы посмотреть последние на сегодня телевизионные новости. Юрка перестал тормошить меня, бросился к себе в комнату и я услышал, как он говорит папе…

- А наш Сашка онанизмом занимается.

- Так уж и онанизмом? – спросил папа.

- Да! Он там стоял перед зеркалом со спущенными трусами и мерил линейкой свой «перчик».

- Да? И сколько у него получилось?

- Не знаю…

- А ты узнай.

Юрка метнулся в мою комнату, подскочил ко мне и пнул меня рукой.

- Эй ты, онанист! Сколько у тебя твой отпрыск в длину?

Я молчал, как рыба на льду и не вылезал из-под одеяла, потому что меня душили обидные слёзы.

- Молчит, - доложил Юра папе в зале. – Завернулся в одеяло и молчит.

Я слышал, как папа вздохнул, потом грузно со скрипом диванных пружин поднялся и я почувствовал, что папа идёт ко мне.

Папа не стал меня трогать, тормошить и стаскивать с меня одеяло. Он только слегка коснулся моих ног, чтобы я их подогнул, потом сел на краешек дивана и положил свою руку мне на бедро.

- Ты же не рукоблудил, да? – спросил тихо наш папа. – Ты просто решил посмотреть, как выглядит твоя писюнька в возбуждённом состоянии?

Я ничего не ответил, промолчал, только слегка шевельнулся под одеялом.

- Вот и хорошо, - сказал папа. – Вот и нормально. Это нормально, Юра. Саша просто себя изучает, исследует себя, как должно делать настоящему человеку и настоящему мужчине. Просто пришло его время, а ты, мой мальчик, видимо, уже забыл, как сам трогал себя «за здесь» и при этом сопел носом?

Юрка молчал…

- То-то, - с удовлетворением сказал папа. – Саша не онанист, ему до этого ещё рано, а если и занимается онанизмом, то наш младший знает, что делает, он сын военного фельдшера и соображает лучше нас с тобой вместе взятых.

- Кстати, - спросил меня папа. – Сколько у тебя там получилось сантиметров?

- Одиннадцать, - невольно вырвалось у меня…

- Ого! – сказал папа. – А у тебя сколько? – обратился он к Юре.

- Не знаю. Не мерил, - грубо ответил мой старший брат.

- А ты померяй, - просто сказал папа. – Эти свои параметры должен знать любой мужчина, чтобы быть уверенным в себе и не комплексовать понапрасну.

- Только вы особо не переживайте, если ваши «перчики» не такие длинные и толстые, - вдруг интимным тоном сказал наш папа. – Небольшой член - это ещё не значит что ваш темперамент слабый. Секрет вашего темперамента не в размере ваших членов, а в ваших яичках, в способности вашего организма и ваших половых желёз вырабатывать нужные гормоны.

- Какие гормоны? – почти одновременно спросили мы с Юрой.

- Придёт время, узнаете, - сказал папа и приказал нам. – А сейчас спать. Обоим!

Вот так, с этого момента и с этого события-приключения я впервые всерьёз, по-взрослому, начал изучать и исследовать свой организм, свой половой орган и свою половую конституцию. Что это такое, я объясню позже, а пока я познал, что такое пенис, что такое фаллос и что такое подлость. Мой сашок-дружок пробуждался и становился Александром...