Эротическая проза. Пародия. Серия: Эротические.рассказы

Денис был живым памятником биологической стагнации — худощавый, почти прозрачный юноша, чья личная жизнь напоминала заброшенную стройку в глубокой провинции. Он застрял в пубертатном периоде настолько плотно, что, казалось, само время в его комнате зациклилось на этапе неловких прыщей и поиска себя. Почти каждый томный вечер, окутанный аурой фальшивого драматизма, Денис, затаив дыхание, совершал свой священный ритуал. Он медленно, с почти религиозным трепетом, натирал свой половой орган, который по форме вызывал сочувствие, больше напоминая пережаренную креветку из отдела уцененных товаров. Весь его мир сужался до мерцающего экрана смартфона, где в бесконечном потоке эротического контента он искал спасения. Из-за многолетней передозировки фантазиями у Дениса выработался уникальный иммунитет к эрекции; его тело стало настолько привычно к стимуляции, что эта бесконечная, сухая тёрка плоти о плоть приносила ему лишь бледное, почти клиническое подобие небесного блаженства.

Читая эти шедевры слога, Денис грезил о великом переселении — он мечтал буквально всосаться внутрь текста, стать частью этого мира из прилагательных и гипербол. Несмотря на то, что с греческой статуей его роднило лишь наличие той самой креветки, в своей голове он был титаном. Его эго было соразмерно масштабам известной Вселенной. Глядя в зеркало на свое бледное, не обремененное социализацией лицо, он видел не забитого хикки, а Аполлона, сошедшего с Олимпа, чтобы ослепить смертных своей мужественностью. В его мечтах он не просто существовал, он властвовал. Его единственным жизненным вектором было спаривание с самкой — существом, которое в его воспаленном мозгу не обладало характером, волей или мнением, а являлось лишь набором сексуальных функций. В любой другой западной стране за такие взгляды его бы уже давно стерли в порошок разъяренные феминистки, но Денису повезло: он родился и жил в стране, где на его деградацию смотрели с легким недоумением, но не спешили за это карать.

Общение с реальными женщинами было для Дениса задачей по квантовой физике — слишком сложно и совершенно непонятно. Однако, по воле великого и капризного сюжета, судьба подбросила ему соседку Марину.

О, Марина! Это было не просто знакомство, это было столкновение с катастрофой. Её глаза не просто смотрели — они вспыхивали, подобно ослепительным ядерным взрывам, оставляя в душе Дениса радиоактивный след. Волосы её отливали цветом самого агрессивного и дешевого красителем из паленой пачки. Её грудь была похожа на основание дворца, а талия представляла собой такую геометрию, что законы физики в её присутствии начинали дрожать и извиняться. Казалось, её тело собрали из лучших, самых эротизированных атомов всех бывших девушек всех мужчин, когда-либо живших на этой планете. Денис был вне себя: если чтение эротики было для него просмотром палёного кино с рекламой казино, то Марина была самим воплощением этого кино, развернутым в 4К, с адекватной озвучкой и объёмным звуком.

Они общались несколько дней — в основном Денис выдавал вялые реплики, а Марина проявляла снисходительность богов. И вот, кульминация: Марина пригласила его «на чай».

В этот миг мозг Дениса, пропитанный литрами низкопробной прозы, совершил мгновенную дешифровку. В его словаре «на чай» было синонимом «неистового, сокрушительного, стихийного секса, от которого трескаются стены». Уж кому, как не эксперту с багажом в пять тысяч прочитанных глав, понимать этот тонкий женский код?

Приняв вызов судьбы, Денис решил, что подготовка — это 90 процентов успеха. Первым делом он решил загореть. Он вышел на балкон, надеясь на  загар, но, выйдя на улицу, вспомнил, что находится в Петербурге, где солнце считается элитарным продуктом, доступным только жителям Великой Поднебесной Москвы. Тогда он принял решение загорать от синего света экрана своего телефона, надеясь, что его кожа приобретет благородный цифровой оттенок.

Затем пришла очередь физической формы.

Надо подкачаться! — приказал он себе.

Он набрал в легкие воздуха, нацепил на лицо выражение сурового гладиатора, приготовился к подвигу... и через пять минут понял, что просто от мысли о штанге он уже смертельно устал.

Оставшееся время он посвятил лингвистической подготовке. Днями напролет он листал словари, выискивая те самые «взрывные» прилагательные, чтобы его речь была не менее сочной, чем его фантазии. Он изучал теорию: куда именно нужно прикасаться, под каким углом шептать «неистово» и как имитировать страсть, чтобы это не выглядело как приступ эпилепсии. Он простраивал тысячи сценариев развития событий, чтобы в момент истины не превратиться в обычного парня, а стать тем самым героем, который точно знает, что делать с «аномальной» талией Марины.

И вот, настал час Х. Денис стоял перед дверью Марины, ощущая, как внутри него разворачивается настоящая экзистенциальная катастрофа. От стресса его мозг превратился в перегретый процессор, и он, забыв о существовании дверного звонка, начал колотить в дверь кулаком, словно пытался выломать путь в преисподнюю. Он готовился к моменту, который, по его расчетам, должен был стать настолько сладким, что смерть от избытка счастья (или, как минимум, от остановки сердца) казалась вполне логичным финалом. Он потел так интенсивно, что его футболка начала приобретать свойства гидрокостюма, а лицо приобрело оттенок свежевыпавшего снега в подворотне.

Когда дверь наконец распахнулась, мир Дениса рухнул.

Первым ударом по его психике стал её внешний вид. Вместо того чтобы предстать перед ним в полупрозрачном шелковом халате, едва прикрывающем те самые «атомные» формы, Марина стояла в... обычной домашней одежде. На ней были простые штаны и футболка. Это было предательство. Это было нарушение всех священных законов жанра! В эротической прозе женщина — это либо призрак в кружевах, либо нимфа в шелках, но никак не представительница среднего класса в удобном трикотаже.

— Ну привет, — проговорила Марина своим низким, бархатным голосом, который в ушах Дениса прозвучал как замедленная запись джазового саксофона. — Проходи, садись на диван.

«Диван! » — вспыхнуло в мозгу Дениса. — «Классический плацдарм для страстных баталий! Сцена, где разворачивается основной сюжет! »

Он с достоинством, которого не заслуживал, опустил свой тощий, поджарый зад на изумрудно-зеленый диван. Перед ним возвышался стол. Денис попытался оценить его текстуру, но его аналитический ум тут же зафиксировал фальшь: стол «косил» под благородное дерево, но на деле был дешевым пластиковым симулякром, обклеенным пленкой, которая отдавала дешевым заводом.

— Сейчас я сделаю тебе сюрприз, — сладко, почти гипнотически прошептала Марина, и Денис почувствовал, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. — Только, если что, я давно этого не делала, но надеюсь, тебе будет приятно и я смогу удовлетворить твои потребности. Просто закрой глаза...

Денис зажмурился. В этот момент он чувствовал себя героем эпической саги. В комнате стало невыносимо жарко — батареи, по какой-то нелепой ошибке, жарили на полную мощность посреди лета, превращая квартиру в сауну. Но Денису казалось, что это жар самой страсти.

«Что это будет?! » — вопил его внутренний голос. — «Вспышка обнаженной груди? Неистовая работа рук? Или, может, я сейчас познаю тайны орального искусства? »

— Открывай глаза, — скомандовала Марина.

Денис распахнул веки, готовый к штурму, но его встретила... чашка чая. Обычная, дымящаяся чашка чая.

— Я давно не практиковалась в варке чая, — с легкой виной в голосе произнесла Марина, — надеюсь, этот сорт тебе понравится. На столе лежат печеньки, можешь смело брать. Ну-с, о чем поговорим?

Мир Дениса окончательно дезинтегрировался. «Этого нет ни в одном сценарии! » — панически кричал его разум. — «Где стоны? Где метания по простыням? Где хотя бы намек на нарушение личного пространства?! » В отчаянии, пытаясь спасти ситуацию и вернуть её в русло «правильной» эротики, он решил прибегнуть к главному оружию — высокопарному комплименту.

Набрав в легкие столько воздуха, сколько хватило бы для полета небольшого самолета, он выдал:

— Твои глаза... они как неистовый лепет тропических бабочек, затерявшихся в сиреневом закате пушистой вселенной, разбросанной по шершавому рукаву бытия!

Наступила тишина. Тишина была такой глубокой, что в ней можно было услышать, как разлагается органика.

— Что? — переспросила Марина. От шока она выронила печенье, которое, верное законам жанра, со звонким стуком закатилось под стол.

Марина, не издав ни звука, медленно опустилась на колени и полезла под стол. Денис замер. Его зрачки расширились. Он увидел её ягодицы, которые из-под края стола торчали, подобно двум величественным, мягким подушкам. В его воспаленном мозгу сработал триггер: «Она встала в позицию! Это переломный момент! Пора наносить тактический удар! »

И он нанес его. Его «удар» был настолько внезапным и нелепым, что по силе эмоционального воздействия он был сопоставим с микровзрывом. В ответ на этот акт «мужественности» Денис получил ответный удар — на этот раз по лицу, такой силы, что перед глазами на мгновение пролетели не бабочки, а целые галактики.

— Что ты делаешь, извращенец?! — взвизгнула Марина, и её крик разрезал пространство, как бритва. — Дай угадаю: ты начитался своих сопливых романов и решил, что я — легкая добыча для твоего воображаемого фаллоса? Ха! Да ты просто пубертатный недоросль, застрявший в теле взрослого! Ты жалок! Уходи! Папа!

Денис, охваченный экзистенциальным ужасом и осознанием полного краха своей жизненной стратегии, совершил поступок, достойный героев трагедий. Он бросился к окну. Он прыгал так, словно за ним гналась вся мораль человечества, забыв лишь об одном: он находился на пятом этаже.

Он выжил. Но его психика превратилась в выжженную пустыню, а вера в эротическую прозу была уничтожена эффективнее, чем города в ядерной войне.

Тем временем Марина, тяжело дыша и поправляя одежду, прислонилась к стене и мечтательно произнесла:

— Ах... а я так хотела, чтобы он меня просто взял! Ну почему мужики такие тупые и не понимают таких очевидных намеков?!