Суперлохокост Хлое де Лисс

- Суббота есть суббота :

Бегу от всех забот ...

- Стоп, - тут же прервал прослушивание сухопарый старик в очках. - Это что же, - произнёс он медленно, уставившись выцветшими старческими глазами в столешницу, где заседала под его неизменным председательством на протяжении десятилетий Отборочная комиссия по очередному юбилею, - идеологическая диверсия ?

Покровительствующий певцу маршал Устинов густо покраснел, апоплексически разевая ставший сразу безвольным рот, но это не смутило старшего товарища, даже не посмотревшего на задыхающегося от гнева министра обороны.

- Как можно, Михалдреич, - примирительно отозвался личный помощник генерального секретаря, средних лет безликий мужчина тоже в очках, которые он снял и нервно протирал белоснежным платочком с искусно вышитым в правом нижнем углу вензелем КБТ, что говорило понимающим о его принадлежности к Конструкторскому Бюро Троцкого, как иронично именовал свой отдел Террористической активности хитрый Судоплатов, скрытый от вражеских шпионов в одиночной камере Владимирской тюрьмы, где он якобы отбывал тюремный срок по справедливому приговору советского суда, - самому Леониду Ильичу нравится.

- Лёне много чего нравится, - старик с зонтиком впервые посмотрел в глаза собеседника, поразив того самоуверенностью во взоре,- но это не повод отстраняться от вражеских выпадов, продемонстрированных всем нам только что.

- Какой же выпад, - беспомощно прохрипел Устинов, постепенно возвращая лицу обычный цвет.

- Такой, - усмехнулся иссохшими губами страшный старик в пальто. - Что есть суббота ? Почему бегу от всех забот ? А потому, - назидательно ответил он себе, презрительно оглядывая членов комиссии, - что иудейский шаббат, талмудом им прямо запрещено проявлять активность в субботы.

Устинов схватился за сердце и медленно сполз на пол. Суслов, а это был, вне всяких сомнений именно он, неожиданно рявкнул на старшого охраны маршала :

- Врача, живо !

Санитары вынесли маршала в коридор, но заседание комиссии продолжилось.

- Я вам каждого выступающего могу так же разоблачить, - устало и тихо говорил мужчина с зонтиком, постукивая его остриём в пол, - проще, думаю, открытых врагов советской власти выпустить на сцену Кремлёвского зала всех концертов. Тот же Высоцкий, столь любимый, - посмотрел на Андропова, спрятавшего глаза, - некоторыми из нас, или Аксёнова, не скрывающего своего восхищения Красиным, лишь своевременной смертью избежавшего причисления к врагам народа, а вы на все мои слова опять скажете, что Лёне нравится.

- Так что же будем делать ? - спокойно спросил Андропов. - Решать - то надо. Какой юбилей без концерта.

Вздохнув, будто сожалеючи, мужчина в галошах поднялся.

- Выпускать проверенных. Кобзона, Зыкину, Толкунову.

- Народ не поймёт, - тоже встал председатель КГБ, - он уже устал от одних и тех же. Ходят слухи, зафиксированные моей службой, что возникла прямая параллель с Политбюро, мол, и там, и тут всё те же надоевшие рожи. А это, товарищ Суслов, уже прямая угроза безопасности.

- Служба ваша, - не спорил Суслов, идя к двери, - и дело ваше. Пресекайте, а вопросы идеологии, товарищ Андропов, оставьте тем, кто в них хоть что - то понимает.