Глава 25. Соседка сверху. Балкон. Ложка или Зрелая соседка

В двухтысячном я впервые позволил себе отдельное жильё: снял комнату в коммуналке на окраине города. Моими соседями были: полуслепой старик дядя Петя, который каждый вечер устраивал импровизированный концерт на баяне и всегда забывал закрывать кран в ванной; семья таджиков с тремя детьми – они постоянно орали и бегали по коридору. Над нами жила женщина, которую я никогда не видел, но отчётливо слышал, потому что стены были картонные. Она ходила по квартире в тяжёлых сапогах даже летом и иногда тихонько плакала по ночам.

Мы познакомились на лестнице. Я нёс коробку с книгами, споткнулся, и она подхватила меня за локоть. У неё были сильные, жилистые руки и усталое лицо женщины, которая слишком много работает и слишком мало спит.

– Вы у нас новенький? – спросила она.

– Да. Квартира двадцать три.

– А я – двадцать шесть. Над вами.

Мы разговорились. Её звали Анна. Она работала в архиве – разбирала старые документы, целыми днями дыша пылью и плесенью. Была замужем, но муж уехал на заработки в Германию и не возвращался уже два года. Она ждала. И в этом ожидании было что-то героическое и одновременно безнадёжное.

Однажды вечером она пригласила меня на чай. Мы сидели на балконе – узком, заставленном горшками с геранью, и смотрели на закат. Она говорила о муже, о том, как они познакомились в клубе на танцах, как он обещал привезти ей из Германии норковую шубу, а на прощание оставил ложку – простую алюминиевую ложку, которую она хранила в шкатулке.

– Зачем тебе ложка? – спросил я.

– Чтобы не забывать, что можно вернуться. Ложка – это самый простой предмет в мире. Но если её нет – ты не можешь есть суп. Понимаешь?

Я не понимал, но кивал. Потом она заплакала. Сначала тихо, потом громче. Я взял её за руку – она была тёплой и шершавой, как кора старого дуба. Я поцеловал её в висок. Потом в щёку. Потом – в губы.

Мы занимались любовью на её балконе, под одеялом, которое она вытащила из шкафа – с бахромой и вышитыми оленями. Было холодно, но мы не замечали холода. Она дышала мне в ухо и повторяла: «Ты – как будто не настоящий, как будто из прошлого».

Через месяц она уехала в Германию. Муж наконец сделал ей вызов, прислал деньги и билет. Она подарила мне ту самую ложку.

– Теперь ты будешь помнить, – сказала она на прощание. – Помнить, что можно вернуться.

Я храню эту ложку до сих пор. Она лежит в ящике письменного стола, рядом с выцветшими фотографиями и неотправленными письмами. Иногда я беру её в руку, чувствую тяжесть и вспоминаю закат на балконе, герани и оленей, которые бежали куда-то в снежную даль.

Продолжение следует...