Глава 11. Двойняшки. Аборт. Кишки в кроссовках

Хотя я и был начитанным мальчиком, о презервативах я не задумывался. Это казалось чем-то лишним. Мы были молоды, бессмертны, и всё должно было случаться само собой.

И вот, когда нам обоим уже стукнуло семнадцать, мы сидели на скамейке возле её подъезда, Мила потирала живот обеими руками, одетыми в меховые варежки, и смотрела на меня серьёзнее, чем когда-либо.

– У меня задержка, – сказала она. – Я боюсь.

Я был в шоке. Внутри всё перевернулось. Но я был честным и ответственным мужчиной – или хотел им казаться. Я сказал ей, что готов встать в ряды отцов. Готов к ребёнку. Готов ко всему, что будет.

Она была счастлива это услышать. Мы тут же поднялись к ней в квартиру и занялись нежнейшей любовью прямо на диване  в гостиной. Как будто могли этим что-то решить.

Через два дня она позвонила, глотая слёзы.

– Я рассказала маме. Она сказала – аборт. Я согласилась… Прости, я не готова…

Мы нашли клинику, договорились с врачом. Всё было тайно, стыдно, страшно. Я ждал в приёмной, нервно комкая в руках зимнюю шапку. Ходил из угла в угол. Смотрел на часы.

Когда она вышла из операционной, на ней не было лица. Бледное, пустое пятно.

– Это были двойняшки, – прошелестела она одними губами.

Я почувствовал, как мои кишки опустились прямо в кроссовки. Двойняшки. Два человека. Две жизни, которые мы убили. И я ничего не мог сделать. Только стоять и смотреть на неё, пустую, уничтоженную, и знать, что это – моя вина.