Глава 14. Америка. Hobart. Клюв и губы

Когда мне было девятнадцать, летом после третьего курса – в год расставания с Белявской – я уехал в Америку по рабочей программе, на целых четыре месяца. Мне нашли работу в христианском лагере для мальчиков в качестве Food Service Counselor – кухонного вожатого. В мои обязанности входило: нарезать сэндвичи, готовить такос, накрывать на столы в Mess Hall (по-нашему, столовой), убирать посуду и мыть её в доисторическом посудомоечном агрегате с пугающим названием «Hobart». Работа была скучной, однообразной и почти бессмысленной – но я был молод, один в чужой стране, и каждое утро начиналось с вопроса: «А что нового я узнаю сегодня? »

Уже на второй день я познакомился с белокурой бестией Stephanie из городка Arapahoe. Она была примерно моего возраста, вполне себе милашка. Одно исключение: её нос торчал ровно вперёд и напоминал клюв невзрачного зяблика. Пластическая хирургия в провинциальной Америке в то время была ещё роскошью, и Stephanie носила свой нос с достоинством – но я не мог перестать замечать его.

Однажды она спросила меня:

– Why are you so sad, buddy?

Я признался, что недавно расстался со своей первой любовью. Вернее – она ушла от меня к другому. Stephanie очень искренне посочувствовала, погладила меня по плечу, и в тот момент её нос перестал казаться клювом. Он стал просто носом. Частью лица красивого человека, который понял мою боль.

Вторая девушка, с которой меня столкнула судьба, была негритянка Naomi. У неё были невероятно пухлые губы и такие же неописуемо большие груди. Naomi работала на соседней линии, и мы часто пересекались у раковины в посудомоечном отделении.

В первый же вечер знакомства она весьма прозрачно намекнула, что с удовольствием сделала бы мне blowjob… Ну, надеюсь, вы поймёте и без перевода.

Я едва не поперхнулся сэндвичем. Такой прямой подкат со стороны представительницы противоположного пола случился со мной впервые. Я, конечно, отвесил комплимент её губам и всему остальному – но вежливо отказался. Сослался на ещё не осевшую в душе трагедию. Naomi улыбнулась, пожала плечами и сказала: «Your loss, honey». И я до сих пор не знаю, правда ли это был мой проигрыш. Или всё-таки победа над животными инстинктами.