Глава 17. Даша. Клуб. Три ромашки. Из книги Русский инцест клуб

Через неделю после расставания с Улей я пригласил Дашу Хитренко – ту самую девчонку из похода – вместе погулять. Мы долго ходили по городским улочкам, заглядывали в потайные подворотни, открывая для себя архитектуру старого города, и когда мы как бы случайно оказались возле нашего института, я сказал, что не против зайти с ней в турклуб. У меня даже копия ключа имеется, и по вечерам там точно никого нет.

Она сильно смутилась и призналась:

– У меня очень мало опыта. Было всего два парня до тебя, и оба знакомства очень короткие.

Я уверил её, что научу всему, что нужно.

Мы вошли в затхлое, пахнущее столетней паутиной и, почему-то, гуталином помещение. Я зажёг настенную лампу. Даша была явно удивлена.

– Да ты во всеоружии. Подготовился, молодец!

Мы накинули рубашку поверх лампы, чтобы приглушить свет. Я аккуратно и нежно раздел её. Она попросила быть осторожным и не смеяться, если она будет делать что-то не так. Я пообещал быть максимально чутким.

У неё на животе раскинулись, как цветы на лужайке, три плоские коричневые родинки. Я долго смотрел на них, водил пальцем, целовал каждую. Позже я написал стихотворение, посвящённое ей и этим родинкам.

Восстанье в душе опустевшей

Сразило меня наповал,

Когда её голос подсевший

Мне песню в ночи напевал.

Я песенку эту навеки

Запомню и в сны унесу –

Её бархатистые веки,

Её золотую косу.

Сейчас вспоминаю тот вечер,

Когда мы остались вдвоём.

Её чуть сутулые плечи

В объятье горячем моём.

Тогда, в тёплом мареве клуба,

Впервые её узнавал,

И мягкие, влажные губы

Как пьяный тогда целовал.

Слова, что тогда говорились,

И взгляд очарованных глаз –

Ничто до сих пор не забылось.

Всё как наяву, как сейчас.

Чуть-чуть приподнялась рубашка,

Как краешек в чайном листе.

Три родинки, как три ромашки,

Рассыпались на животе.

И тонкие, нежные пальцы,

Зарывшись в моих волосах,

Узор вышивали на пяльцах –

На бьющихся пульсом висках.

Под грубым цветным покрывалом

Её я нашёл закрома.

От ласки немного устала –

Всё мне подарила сама.

А после, тела распаливши,

Бежали домой под дождём.

И падали капли, как вишни, –

Как сочные вишни со льдом.

В прохладе ночи мы прощались.

В окне её свет не погас.

А рядом деревья качались,

Сердито ворчали на нас:

«Пора уж, друзья, расставаться,

Волнуются мамы за вас.

Успеете наобниматься

В другой, не такой поздний, час».

И я, как очнувшись, помчался –

Успеть за последним метро.

А чёрт надо мной потешался

И больно колол под ребро.

Бегу и, не выпустив шасси,

Влетаю в последний вагон,

А перед глазами не гаснет

Полуночный свет из окон.