14. Маргарита и её жертва

В приёмной сидел Сергей Иванович Камышов, зам по производству. Крепкий, высокого роста кареглазый брюнет, с какими-то мелкими, женскими чертами лица. Казалось, что вся проекция его лица сужается к центру, отчего нос казался слишком изящным и коротким, и слегка расплывался далее, по удалению от центра.

Маргарита Григорьевна уже доложила о его прибытии на доклад. Аркадий Борисович удивился, сказав, что «пусть занимается текущими делами». На что она напомнила, что он сам назначил тому встречу для серьезного разговора.

Сергей Иванович, несмотря на своё в общем-то высокое положение, время от времени бросал на Маргариту Григорьевну осторожные испуганные взгляды. И вообще, казалось, был не в своей тарелке. Красные смущенные глаза, которые он, к тому же, часто тёр, и слегка трясущиеся руки выдавали какую-то внутреннюю разбалансированность, колебания души. И неудивительно. Прошлая ночь была ужасна. Но, по порядку.

***

Сергей лежал в постели, пытаясь дышать ровно, как дышит человек спящий. Рядом лежала Лариса. Она слегка похрапывала. Но никогда нельзя быть уверенным, что сон этой стервы крепок, ибо она имела свойство заходиться сердитыми всхрапываниями, а затем и конкретным взбрыкиванием и вскакиванием в самый неподходящий момент.

И тут прямо на постель, сминая не совсем свежую простынь в районе таза, опустилась Маргарита. Она была в одной ночной рубашке, красивого фасона, голубоватой расцветки, с очень большим вырезом в районе груди. Она прижимала палец к губам и смешливо косила глаза на ларисыно лежбище. Тем не менее, Камышов от неожиданности чуть не вскочил с кровати. Во всяком случае, сел, с испугом уставившись на ночную гостью. Которая жестом показала, чтобы он наклонил к ней голову.

- Мышов, - зашептала ему в ухо. (Так озорница называла его в шутку, когда никого вокруг не было, чтобы не ронять достоинство зама по производству. И глаза его тогда умасливались, словно он вдруг получал сверху знак, что не всё еще в его жизни потеряно). - Мышкин, тебе не спится? И мне тоже, представь. - И надула капризно ярко крашенные губки.

- Что ты здесь делаешь? - зашептал в ответ, безумно блестя глазами.

- Что, что, - с видом хитрой испорченной девочки ответила она, - а что еще здесь можно с тобой вместе делать? - И вдруг вызывающе тряхнула своею гривою, отчего распущенные волосы, ранее частично прикрывавшие грудь, улетели назад, открыв его взгляду колеблющуюся, волнующуюся, распираемую изнутри мощь маргаритыных сисек. Здоровенных, и, как удобная хозяйская подушка, десятилетиями добросовестно взбиваемая крепкими мужскими руками.

По телу Камышова растеклась тёплая блажь, а в голову так и вообще ударило кипятком. Не сознавая, что делает, он вскочил с кровати. Благо что и Маргарита, следившая за ним хищным звериным взглядом, тоже вскочила, как кошка. Иначе бы он, потеряв равновесие, растянулся на полу.

Они уставились друг на друга как два первобытных существа, чьи пути пересеклись, и вот они, яростно обнюхивая друг друга, каждый для себя решают, к какой стратегии борьбы лучше прибегнуть. И вот он выкинув назад ладонь с выставленным указательным пальцем, как бы вопрошая: «А Лариска? » Гостья, недоумевающе пожав плечами, почесала пальцем нос, затем посмотрела на него с таким видом, словно бы спрашивала: «А причем здесь вообще она? » Он, слегка склонил влево голову, как бы раздумывая и принимая решение.

Она, словно разминаясь, потянулась, вытянула вверх руки, выгнувшись по-кошачьи в его сторону. Камышова обдало резким порывом соблазна. Маргарита рывком подскочила к кровати и сильным движением ноги пнула эту мебель в сторону стены с окном. Похоже, толчок был невероятной силы. Кровать отлетела к стене, которая, как какая-нибудь запускающая посетителей в заведение створка американского салуна, легко вдруг качнулась, выпустила кровать наружу, на улицу, после чего преспокойно и как ни в чём не бывало вернулась на своё место.

В ужасе зам по производству обхватил голову руками, пытаясь ладонями заслонить себе глаза.

- Пятый этаж! - выкрикнул истерически.

- Я знаю, что пятый, идиот, -  ответила ему Маргарита с истерическим же хохотом. Затем, снисходя к его состоянию, и как бы уговаривая ребёнка:

- Да ничего с ней не случится! Ну, может, подвернётся какой-нибудь хороший человек, так ещё и порадуется жизни.

Камышов уставился на неё как на какую-нибудь сумасшедшую с маниакальными наклонностями.

Опять почесав нос, Маргарита Григорьевна сказала:

- Мышкин, а давай-ка мы с тобой для начала выпьем, а?

- Давай! - неожиданно для самого себя выдохнул он, трясясь всем телом.

- Айда к тебе на кухню! - скомандовала повелительница.

***

Они уже порядком набрались, когда Маргарита, покачиваясь, встала, и, обняв его сзади за шею руками, прижавшись грудью, пожаловалась:

- Что-то вроде как мало. Знаешь, я слетаю еще за одной, не возражаешь?

Никаких существенных возражений не нашлось, и он, обернувшись, пьяно кивнул. Маргарита и впрямь взлетела и мигом куда-то унеслась. Камышов упал головою на стол.

(Неоконченное)