Страница 24

В начале мая мы переехали на новую квартиру. Я нашёл апартаменты на улице Сан-Лоренцо с видом на порт, в месяц аренда составляла 45 тысяч, и я заплатил за полгода. Квартира на третьем этаже имела две спальни, большую гостиную, столовую, совмещенную с кухней, а также кабинет. Окна всех комнат смотрели на море, с балкона открывался чудный вид на старый город. Квартира была угловой, и одно окно в кухне выходило на узкую улочку Адорни, которая, в свою очередь, пересекалась с Виа дель Кампо, одной из центральных улиц старого города.

В нижнем этаже здания располагались магазины и кафе.

Это место нам всем очень понравилось, единственным несущественным минусом было отсутствие лифта в доме.

Ирина выбрала спальню рядом с кабинетом, в котором мы решили обустроить детскую для Анны-Марии, Элли спала в кроватке рядом с нашей кроватью, а Изабель заняла вторую спальню. На второй день мы отпраздновали новоселье, которое закончилось ночной оргией, после которой я еле дышал.

Я снова заделался блогером, первый ролик снимал рано утром, когда мы с Изабель выходили на пробежку, её я представил как нашу очень хорошую знакомую, но многие сразу догадались, что она живёт с нами не просто так, уж больно выглядела она раскованно, местами, я бы сказал, интимно, особенно когда она строила мне глазки и произносила: «mon ch ri».

Через неделю Изабель обзавелась своими фанатами, и лишь один глухой зритель из Хохотуя (Бурятия) Дулма Доржижапова считала Изабель нашим инструктором по фитнесу.

Финансы потекли небольшим, но сильным ручейком, промывая русло будущей реки.

Утро, за окном лето, середина июня.

Сегодня я проснулся в кровати с Ириной, следующую ночь я проведу с Изабель. Мои большие девочки делили меня друг с другом поровну, нас это устраивало, и все были счастливы.

Я вылез из кровати, укрыл Ирину, она любила комкать между ног, в результате чего я часто просыпался без одеяла. Ополоснувшись, я прошёл на кухню и выпил воды.

Развалившись на диване, я листал новости, кто-то прошлёпал по коридору, потом появилась Изабель в легком халате со стаканом в руке.

- Bonjour.

- Bonjour, mon cher.

- Алекс, я любить.

- И я тебя, милая.

- Le test a dit oui.

- Ещё раз повтори в телефон.

- Le test est positif.

- Так ты беременна?

- Oui.

Изабель была счастлива, она начала кружиться, что-то напевая, я поймал её и повалил на подушки. Она обнимала меня и не отпускала мой рот, я засунул в неё член и принялся за дело, она тихонько постанывала, задрав ноги, наполняя звуками тишину утра.

За завтраком я сообщил новость жене, Ирина обняла Изабель, и они поцеловались.

Лето пролетело незаметно, Ирина была занята детьми, я занимался блогерской деятельностью, запускал ежедневные трансляции, показывая достопримечательности и рассказывая о нашей жизни. Канал начал обрастать новыми подписчиками, появление Изабель немало способствовало этому, вызвав жаркие споры в чатах. Замедление работы YouTube в России сказалось на нашей аудитории, большинство русскоговорящих зрителей были из стран бывшего СССР или уехавших из России.

В августе я поехал в замок.

Я планировал остаться на одну ночь и днём вернуться.

В замке меня ждал сюрприз в виде маркизы де Лотрек. Адель была с мужем, они приехали три дня назад, и моё появление удивило их не меньше. Мы вместе поужинали, и новоиспеченная мадам де Валь шепнула мне, чтобы я ждал её.

Через два часа, когда всё стихло, в мою комнату вошла Адель. Она была в легком халате, распахнув который я увидел лиловые трусики.

Адель была неистовой в своей страсти, после неккинга моя мамаша стянула с меня трусы и начала старательно умолять меня ртом, я вознаградил её за усердие. Она округлила глаза, когда её ротик не смог вместить всё, что я ей выдал. Придерживая ладошкой ротик, она проглотила содержимое, но что-то все ровно вытекло. Я вытянулся, закинув руки за голову, и закрыл глаза.

- Мой дорогой, я останусь с тобой сколько ты захочешь, а когда прогонишь, я вернусь к своему мужу.

- Соси.

- Алекси!

Часа через два я отвернулся, и Адель ушла.

Ночью меня разбудили крики, слуги и простой люд бегали с факелами. Я оделся и поднялся на башню. Гастон, граф де Вуа, в латах отдавал распоряжение защитникам крепости. Виконт Безье Рожер Транкавель с отрядом лучников проследовал в дальнюю башню замка Монтегю. Я пока мало что понимал, но, приглядевшись, увидел в море чуть справа огни и слабые очертания парусов.

Корсары!

Последние несколько лет участились набеги пиратов, они грабили рыбацкие деревни, уводили женщин и детей. Крепость им взять не удавалось, слишком неприступная она была с моря, корабли чуть доставали ядрами крепостные стены, не разрушая их.

С наступлением утра мы увидели больше десятка пиратских кораблей, они стояли на рейде между крепостью и Монпелье. Пушки десяти кораблей не дали бы пройти подкреплению из города.

Это означало осаду.

Берберы высадились на берег численностью около трёхсот человек и двинулись в обход замка.

Главные оборонительные сооружения крепости были со стороны моря, с суши замок был огорожен трёхметровой каменной стеной и двойными воротами, которые защищали две башенки. За крепостной стеной были раскиданы крестьянские хижины.

Всех защитников крепости насчитывалось около сорока воинов и сотня крестьян, в замке было два рыцаря: граф де Вуа и виконт де Транкавель.

В замок я прибыл только вчера и был принят на должность землемера. Я успел познакомиться с графиней де Вуа и с этого момента был влюблен в неё. Ночью я долго не мог заснуть, всё думал о графине, и только сон обуял меня, как меня разбудили крики.

Граф поручил мне наблюдение с башни и докладывать о перемещениях врага, сам же он отправился на защиту ворот.

Башня была слишком высока, чтобы до неё долетела стрела, и я, не опасаясь, следил за морем и берегом.

Скоро начался штурм, пираты по приставным лестницам взбирались вверх, но их тут же сбрасывали рогатинами и шестами, а те, кто все же смог вскарабкаться, падали под стрелами лучников. Потеряв несколько десятков убитыми, пираты отошли. Они смогли переправить пару пушек на берег и теперь катили их по берегу.

Через час в ворота полетели ядра, и те не выдержали. Были разрушены обе башенки, ворота разломаны несколькими прямыми попаданиями. Корсары ворвались за крепостную стену, и началась резня. Силы были неравные, скоро граф был ранен и обезглавлен пиратом. Все, кто успел, укрылись в замке. Замок имел свои собственные ворота, обитые железом, и, кроме этого, площадь перед замком хорошо простреливалась лучниками.

Виконт де Транкавель взял командование в свои руки. Из воинов в живых оставалось с десяток лучников и столько же гвардейцев. Пираты подожгли хворост и солому, вскоре площадь перед замком была окутана дымом, и лучникам нечего не было видно.

Со стороны площади замок представлял собою каменное сооружение высотой в три этажа, фасад имел зарешеченные узкие окна. Единственный вход был через ворота. С правой стороны возвышалась основная круглая башня, а с левой — квадратная башня чуть меньших размеров.

Пираты нацелили пушки на квадратную башню, и после десяти попаданий она рухнула. Корсары по лестницам ворвались внутрь. В коридорах замка защитники бились за каждый метр, но их оставалось всё меньше и меньше, последним пал виконт де Транкавель.

Круглая башня имела единственный вход внизу, он был защищён двойными воротами. Башня изнутри имела каменную лестницу, которая соединяла три уровня, и четвертым была крыша. Враг мог попасть только снизу через ворота.

Пираты грабили замок, убивали мужчин и мальчиков, насиловали женщин и девочек. В башне кроме меня и графини находилось несколько слуг и крестьянок с детьми.

Пираты пока не предпринимали попыток проникнуть в башню.

Стены башни были обвешаны разным оружием, и все, кто находился, включая женщин, взяли в руки мечи и кинжалы. Женщины собирались пронзить себя в сердце, чтобы только не достаться пиратам. Через несколько часов пираты, насытившись грабежом и насилием, вызвали нас для переговоров. От них вышел Джамаль-реис, страшный сорокалетний пират, главарь этой шайки. На башню взошла сама графиня. Это было ужасной непростительной ошибкой. Графиня была очень красивой, и когда Джамаль её увидел, он потребовал сдаться и гарантировал жизнь всем, кто был внутри. Графиня заявила, что бросится вниз, но они никогда не получат её. Джамаль отдал приказ к штурму и повелел доставить графиню живой или мёртвой.

Ворота башни были крепки, но пираты заложили порох, и после подрыва наружные слетели с петель. Оставалось ещё несколько минут, и пираты ворвутся внутрь, никого не щадя. Все будут убиты и изнасилованы. Мы с графиней стояли на самом верху и ждали своей участи. Женщины начали колоть себя кинжалами, матери бросали своих детей в море, слуги сбились в кучу для отражения последней атаки.

- Милый мой, мы ничего не успели, ты даже ни разу меня не поцеловал.

Адель была прекрасна, ветер трепал её волосы, она протянула руки и прижалась ко мне.

Внизу послышались вопли и стоны, смерть поднималась к нам по крутой каменной лестнице.

Мы подошли к самому краю, внизу волны разбивались о скалы.

Когда первый корсар показался, мы, обнявшись, сделали шаг в пустоту и слились в поцелуе.

Мы летели с сорокаметровой высоты, и шансов у нас не было.

Но вдруг мы ударились о землю, и она под нами прогнулась и подбросила нас вверх, я открыл глаза и увидел парусину, пираты натянули парус над самыми камнями, и нас подбросило еще пару раз. Потом меня скрутили, а графиня уже была в руках Джамаля, который хищно скалился железными зубами.

Меня собирались четвертовать, притащили большой деревянный щит и привязали. Вначале мне должны были отрубить руки и ноги и только потом обезглавить.

Джамаль держал руками Адель и смеялся. Подошёл палач и занес надо мною топор.

Адель закричала. Она выхватила у Джамаля кинжал, ранила его в руку, затем отступила назад и приставила кинжал к сердцу.

- Отпустите его, или я пронжу себе сердце.

Джамаль поднял руку, и палач опустил меч.

Меня развязали, и я поднялся на ноги.

Джамаль велел дать мне коня и показал, чтобы я уезжал.

У разрушенных ворот я оглянулся и увидел графиню в последний раз.

Через год я узнал, что графиня стала наложницей Паргалы Ибрагим-паши, визиря самого султана.

Ещё через два я был взят в плен османами и продан в рабство.

В Дамаске на невольничьем рынке меня купил бей Сулейман Оглы для своей старшей жены, она перестала волновать его как женщина, и с этой поры в ней проснулся крутой нрав. Я должен был стать неким громоотводом, когда Ханума, так её звали, приходила в бешенство, она хватала плеть и секла всех, кто подворачивался ей под руку. Таким образом она покалечила нескольких слуг, и вот теперь она будет хлестать меня.

Когда меня привели в дом, Ханума вышла посмотреть на меня. Я видел лишь её глаза, они были чёрные, как сама ночь, всё остальное было закрыто одеждой.

У бея было ещё две жены, но я их ни разу не видел. Меня поселили в маленькой каморе на заднем дворе рядом с конюшней. В мои обязанности входила уборка за лошадьми. Также меня заставляли таскать разные тяжести, воду и глину, а также песок и камни для строительства пристройки к дому для ещё одной будущей жены.

Через неделю случился приступ бешенства у Ханумы, она велела позвать меня, и когда я пришёл, она начала хлестать плетью моё тело. Я смог вытерпеть всего несколько ударов, потом выхватил плеть и два раза шлёпнул по её заду, она от такой дерзости даже забыла закричать. Я пошёл в стойло, она за мной, я остановился. Она замахнулась, я перехватил её руку и развернул к себе спиной. Задрав юбки, я увидел пышный зад, я сильнее нагнул её и начал трахать сильными резкими толчками. Она пару раз пискнула и сжала губы. Когда я кончил, я развернул её к себе и сорвал с лица платок. Она оказалась сорокалетней женщиной с мягким овалом лица, с прямым чуть орлиным носом, в приоткрытые губы я увидел ровный ряд белых зубов. Она испуганно глядела на меня, потом резко развернулась и бросилась прочь.

За такое преступление меня должны были незамедлительно убить, я ждал, когда придут за мной. Но никто не пришёл.

Через неделю я снова услышал истеричный крик Ханумы, она спустилась во двор, схватила плеть и бросилась за мной в конюшню.

Я ждал её. Она отбросила плеть и сняла платок. Она распустила длинные волосы, и я схватил её за грудь, они были большими, но слегка отвисшими, потом я снова задрал юбки и отодрал её. В этот раз она не сдержалась и пару раз крикнула.

Теперь через день Ханума приходила ко мне, отсылая слуг со двора, я трахал её как хотел, а через месяц я велел ей встать на колени и взять в рот, после этого она зачастила ко мне каждый день, а ещё через какое-то время она осталась на всю ночь.

Бею она больше была не нужна, и он перестал обращать на неё внимание, она получила свободу, и за ней никто не приглядывал. Она начала брать меня с собою в город, я носил за ней сумки, а вечерами она приносила мне разные деликатесы, и после я делал с ней всё, что хотел.

Однажды на рынке мы встретили свиту главного визиря, толпа расступилась, пропуская процессию.

На следующий день в дом бея пришли люди, и меня продали. Когда меня уводили, я оглянулся и увидел заплаканные черные глаза над платком, которые провожали меня навсегда.

Меня поселили во дворце, я должен был измельчать мел и смешивать с золой и морской солью, короче, изготавливать зубной порошок для главной жены визиря.

Мне выделили отдельный домик из двух комнат, в одной я жил, а в другой хранился готовый порошок.

Через какое-то время ночью ко мне пришла моя хозяйка. Она скинула одежду, и я увидел Адель.

Мы до утра занимались любовью. Теперь почти каждую ночь графиня приходила ко мне, и я любил её, пока голос муллы не заставлял её вернуться в реальность, и она исчезала, оставив лёгкий аромат жасмина.

У визиря было много жён, он любил женщин и не пропускал возможности пополнить свой гарем. Также он имел множество детей, но одну свою дочь он любил особенно сильно. Лейла была дочерью Фатимы, которая удавилась после того, как появилась Адель. Адель была самой красивой из всех женщин, которые когда-либо встречались на жизненном пути Ибрагим-паши, она очень скоро из наложниц перешла в жёны и стала командовать ими на правах старшей. Фатима не смогла с этим смириться, и её нашли утром висевшей на верёвке.

Лейла затаила злобу на Адель и ждала удобного случая отомстить ей. Она была юной и красивой, все, кто видел её, говорили, что она красавица.

Она следила за старшей женой, но та не давала повода, и вот появился я, все придворные были удивлены тем, что меня взяли на эту должность, которую традиционно занимали выходцы из Индии. Но разговоры скоро умолкли, тем более я жил в покоях главной жены, и вход сюда был строго ограничен. Но Лейла смогла переодеться служанкой и проникнуть в моё жилище в то время, когда я был с Адель. Она всё увидела, и я случаем заметил её. Она пыталась убежать, но я успел поймать её. Она укусила меня за руку, я шлёпнул её, и она замерла. Я приволок её к себе. Адель уже оделась и ждала нас.

- Она всё расскажет, нужно её убить.

- Но она такая молодая.

- Иначе убьют нас.

- Меня уж точно, но тебя пощадят.

- Нет, не будем рисковать, сверни ей шею, но сначала дай мне уйти.

- А что делать с телом?

- Спрячем в мешок и вывезем, потом выбросим где-нибудь.

- Я не смогу.

- Постарайся, с тебя с живого сдерут кожу.

- Хорошо, я постараюсь.

- Ну до утра, завтра я приду.

- Я всё слышала, ты убьёшь меня?

- Конечно нет.

- Но я всё равно расскажу, и с тобой сделают так, как она сказала.

- Возможно, но вначале я сделаю это с тобою.

- Что ты сделаешь?

- Я слышал, ты дикая кошка, и уж коли мне суждено умереть, я хочу, чтобы моими последними воспоминаниями была ты.

Я схватил её, она начала вырываться, царапать меня и кусать, я отвесил ей две лёгкие затрещины, она пришла в ярость, глаза её метали молнии, она сопротивлялась как могла, но я раздвинул её ноги и вошёл, она закусила губы и застонала, то ли от бессилия, то ли от удовольствия. Я трахал её, пока не кончил, потом крепко обнял, и мы лежали, пока я не восстановил силы и не продолжил. После второго раза она сказала:

- Отпусти, ты мне шею свернёшь.

- А ты не убежишь?

- Нет.

Мы лежали час, потом я склонился над ней и нашёл её рот. Она обняла меня.

- Меня скоро хватятся, тебе лучше отпустить меня, иначе нам обоим конец.

- Ты придёшь завтра?

- Мне нужно смыть с себя этот мел.

- Мне ждать?

- А ты хочешь?

- Ты лучшая из всех, кто был у меня.

- И даже лучше этой?

- Да.

- Ну тогда я приду, и ты мне дашь попробовать его, как это делала она, хорошо?

- Он будет ждать тебя.

- Было бы не плохо помыть его к моему приходу.

- Ты же знаешь, началась засуха.

- Я пришлю тебе бурдюк с водой.

- Он будет свеж к твоему приходу.

Лейла пришла чуть раньше, и я велел ей спрятаться за мешками с мелом. Вот-вот должна была прийти Адель.

- Ну как ты, всё сделал?

- Конечно нет, я бы не смог.

- Что? Теперь мы погибли.

- Ты должна помочь мне бежать.

- Тебя схватят и казнят.

- Мне нужно бежать на восток, там меня искать не будут, а ты поднимешь шум через два дня, я успею уйти далеко.

- А как же я?

- Я буду вспоминать тебя.

- Я с тобой.

- Нет, у тебя дети, как ты их бросишь?

- Мы возьмём их с собой.

- Ты не понимаешь, что такое быть в бегах, меня с тобой точно поймают.

- Хорошо, беги и помни меня.

- Возможно, мы ещё встретимся в другой жизни.

Лейла бежала со мною, мы верхами проехали всю ночь на восток, и там продали лошадей караванщику, он за это взял нас с собою. Караван направлялся в Индию, два десятка верблюдов и столько же лошадей.

Через несколько дней мы будем в Багдаде. Лейла за время путешествия сильно привязалась ко мне, мне пришлось сказать, что она моя жена, Лейла кивнула в знак согласия, и караванщики перестали обращать на нас внимание, хотя гибкий стан и длинные как смоль волосы, выбивающиеся из-под накидки, приковывали взгляды во время стоянок. Мы уходили чуть подальше от костров, расстилали кошму и предавались утехам, Лейла тихонько стонала, но в пустыне звуки слышались на большом расстоянии, и мы каждый раз уходили всё дальше.

За два дня пути до Багдада ночью мы услышали храп лошадей. Ночь была тёмная, мы только недавно закончили трахаться и собрались продолжить, как рядом с нами прошли несколько десятков лошадей, мы уловили звуки бряцающего оружия. Мы быстро собрались и приготовились к бегству. Нас не заметили, всадники направлялись к кострам, скоро мы услышали крики и вопли, прогремели выстрелы мушкетов, началась битва. Мы спрятались за камень. К утру всё стихло. Лейла уснула у меня на руках, я боялся пошевелиться. Когда уже окончательно рассвело, я разбудил Лейлу и велел ей не высовываться.

На месте стоянки валялись тела убитых, я подобрал меч. Верблюды и лошади с товаром исчезли. Я подобрал несколько представляющих хоть какую-то ценность предметов, котелок и другую посуду. Разбойники обыскали тела убитых, никаких драгоценностей и денег я не нашёл.

Дальше мы двинулись в путь одни.

Мы шли чуть в стороне от основного пути, дважды мы видели всадников, они проехали отрядами численностью до ста сабель.

К ночи мы подошли к скалам, впереди были костры. Оставаться в пустыне было небезопасно, нужен костёр, чтобы отпугнуть волков. Мы осторожно приблизились. Лейла сказала, что это бедуины. С десяток костров по окружности, внутри которой были скот и люди.

Бедуины могли быть опасными, они запросто могли убить меня и забрать Лейлу. Собаки почуяли нас и подняли лай, у костров стихло.

- Йа хаджи!

- Ахлян ва сахлян!

Мы вышли на свет.

- Ассаляму алейкум!

- Ва алейкум ас-салям!

Нас обступили и начали расспрашивать.

Я рассказал, что мы с женой держим путь в Багдад, а по дороге наш караван ограбили, и мы единственные выжившие. Молодые кочевники разглядывали больше Лейлу, в пустыне найти женщину трудно, их или покупали на рынках, или отнимали силой. Нам разрешили остаться, мы расположились неподалёку возле одного костра. Скоро все погрузились в сон, я обнял покрепче Лейлу, она теперь и в самом деле была моей женой. Днём я спросил, не жалеет ли она, что отправилась со мною в путь, она ответила, нет, не жалеет и теперь будет следовать за мной, куда бы я ни пошёл.

Утром я проснулся один, стоянка была пуста. Я вскочил на ноги и закричал. Вокруг была пустыня, следы обрывались, как мне показалось, на западе, я скрутил пожитки и двинулся в ту сторону.

Воды у меня было на один день. Часа через три мне показалось, что я увидел караван, я пошёл быстрее, ещё через несколько часов мне встретился небольшой караван из четырёх верблюдов, это были сирийцы, направляющиеся в Багдад.

Да, они встретили караван и видели девушку, по описанию Лейлу, она была похожа на пленницу. Я пошёл быстрее, опустилась ночь, а я всё продолжал идти, из оружия у меня был небольшой кинжал. Вокруг меня выли степные волки, я слышал шипение и шорохи вокруг и наконец вдали увидел зарево костров. Через час я приблизился, и собаки опять залаяли. Кочевники смотрели в мою сторону, я видел их. Я крикнул, чтобы они отдали мне Лейлу. Они посовещались, и я увидел женский силуэт, её подвели к костру и крикнули, чтобы я выходил, иначе её убьют. Я прокричал, что если с моей женой что-нибудь случится, я буду убивать их по одному. Они опять посовещались и отпустили её. Я позвал её, и она пошла на голос.

Я ждал подвоха, они могли обойти и напасть сзади. Я затаился в стороне. Лейла остановилась, было темно, но я видел её. Я услышал рядом слабый шорох, я замер, в нескольких метрах крались двое, они прошли, не заметив меня. Я двинулся за ними. Лейла потихоньку окликнула меня, двое замерли. Я был в двух метрах за их спинами. Лейла ещё раз позвала, и тут я напал на одного, я проткнул его насквозь, он успел вскрикнуть, второй бросился бежать, и я наугад метнул кинжал и, кажется, попал, тот заорал, и в лагере началась суматоха. Я быстро подобрал меч убитого и позвал Лейлу, когда она подошла, я схватил её за руку, и мы бросились прочь. От стоянки в нашу сторону двигались факелы. Мы бежали, пока силы не оставили нас. Я обнял Лейлу и прижал к себе.

По пустыне ещё какое-то время рыскали с факелами, потом они направились к стоянке. Мы сели на землю, самое страшное было нарваться на змею или скорпиона. Я очертил круг и сделал канавку, потом расстелил коврик, и прижавшись друг к другу, мы легли. Я не спал до утра. Рано утром я видел, как караван продолжил путь на запад.