«Собственность Государства» Часть 1

«Собственность государства»

Утро в квартире №42 начиналось не с солнца, а с мягкого, почти незаметного свечения панели на стене. Оно означало: «Время подъема». Ольга открыла глаза и почувствовала привычное покалывание в пояснице — это был первый сигнал организма о том, что сегодня снова наступил день.

Она медленно села на краю кровати. На лобке и на ягодицах, где кожа была гладкой и натянутой, как пергамент, ярко сверкало клеймо. Оно не было просто татуировкой — это был био-чип с гравировкой, встроенный в дерму. Надпись «Собственность государства» светилась мягким синим оттенком, а под ней, словно печать на документе, выжжено имя и порядковый номер: Ольга КЛ14785654789.

— Доброе утро, Ольга, — прозвучал тихий голос из динамика в углу. Это был её личный надзорный алгоритм. — Время подъема 09:00. Гигиена и завтрак.

Ольга кивнула, хотя никто не видел этого. Она встала, ноги коснулись холодного пола. В ванной комнате вода была уже нагрета до идеальной температуры для её кожи. Умыться, подмыться — это было ритуальное очищение перед тем, как стать частью машины.

Завтрак состоял из питательной пасты и воды. Она ела быстро, не отвлекаясь на мысли о том, что вкус еды был стандартизирован для максимального усвоения белков, необходимых для лактации. В её теле уже чувствовалась легкая тяжесть — молоко начало вырабатываться в ответ на гормональный фон, который теперь управлялся не природой, а расписанием.

— 10:00 половая стимуляция и дойка, — напомнила панель.

Ольга вышла из ванной и направилась к главной зоне её жизни — к углу комнаты, где стоял специальный доильный аппарат. Это был высокий, лаконичный стол с мягким креслом-трансформером и консолью управления. Гибкие металлические трубки c чашками молокоотсосов лежали на подставке, готовые к подключению.

Она села в кресло. Оно обогрело её тело теплым воздухом, а сенсоры уже начали сканировать состояние кожи.

— Подготовить интерфейс, — произнесла Ольга тихо.

Мягкие подушки приподняли грудь и бедра. Прохладные молокососы коснулись кожи на сосках, и она почувствовался холод метала в паху. Это был тот самый момент, когда работа переплеталась с удовольствием. Аппарат не просто отбирал молоко — он стимулировал эрогенные зоны через вибрацию, тепловое и электрическое воздействие, создавая ритмичный пульс, который Ольга должна была синхронизировать со своим дыханием.

Она чувствовала легкое покалывание в грудях, когда молокососы мягко обхватили соски, а затем, на лобке и ягодицах, где светилось клеймо, активировался второй контур стимуляции. Тепло разлилось по телу, словно волна, заставляя её расслабиться.

— Ритм 1-2-3, — подсказывала панель голосом, почти шепотом.

Ольга закрыла глаза. Её тело отреагировало мгновенно: молоко начало толчками струилось по трубкам, а в паху разгорелся жар. Это было не просто физическое действие, это был акт служения. Каждая капля молока, которую она отдавала государству, была вкладом в демографический фонд, который держал на плаву этот огромный, холодный мир.

Она чувствовала, как её спина прогибалась под формой кресла, а руки сами находили нужное положение. Стимуляция совмещалась с дойкой так органично, что граница между обязанностью и наслаждением размывалась. В голове не было места для воспоминаний о том, как она жила раньше — где была свобода выбора, где могла сама решать, когда спать или есть. Теперь всё было по расписанию: 9-00 подъем, 10-00 дойка, 13-00 работа или посещения центра демографии, 16-00 дойка наконец то она свободна.

Время шло. Молоко текло ровной струей, а в теле Ольги нарастал приятный утомительный жар. Как всегда, оргазм начал накатывать волнами и не прекращался все время дойки. Клеймо на ягодицах слегка пульсировало синим светом, подтверждая, что система работает корректно. Она чувствовала себя частью механизма — красивой, функциональной и полностью принадлежащей государству.

Когда процесс завершился, панель издала тихий звук: «Дойка и коррекция завершена. Уровень гормонов в норме».

Ольга выдохнула, чувствуя легкую слабость в ногах. Её тело было наполнено энергией, но душа оставалась пустой — она была заполнена только тем, что требовала от неё система.

Встав с доильного аппарата она вытерла смазку, накапавшую из вагины, на сиденье кресла, одноразовой дезинфицирующей салфеткой.

— Следующий цикл через 4 часа, — напомнила панель.

Ольга медленно встала и посмотрела на свое отражение в зеркале. На лобке и ягодицах светилось клеймо «Собственность государства». Она улыбнулась, хотя это было больше привычкой, чем эмоцией.

— Доброго вам утра, Ольга, — повторила панель.

Ольга кивнула и пошла к окну, чтобы посмотреть на город, где тысячи таких же женщин уже стояли у своих доильных аппаратов, выполняя свой долг ради выживания вида.

В квартире царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом вентиляции и мерцанием синих индикаторов на панели управления.

Перед выходом в город она выполнила следующий этап протокола «Подготовка к эксплуатации».

Она приняла душ, вытерлась и опустилась на корточки у зеркала. В её руках лежали два небольших цилиндра — вагинальная и анальная пробки. Они были выполнены из гипоаллергенного пластика с встроенными датчиками давления и температуры. Ольга вставила их, следуя инструкции: сначала задний проход, затем влагалище. Слышался тихий щелчок внутри, это влагалищьная пробка присосалась к шейке матки подтверждающих правильную установку.

Ольга как всегда дернулась от странного ощущения которое вызывала присосавшаяся вагинальная пробка.

Сначала было больно, а потом боль уходила и появилось приятное чувство эйфории которое проходило через несколько минут. Отчего так происходит она не понимала, но предполагала, что пробка что-то выделяет что дает такой эффект. Эти пробки помимо того, что как-то воздействовали на половые органы, еще и были связаны с системой наблюдения, но она в этом не разбиралась и действовала по протоколу.

Теперь её тело было подготовлено для внешнего контроля патрулями. Любое резкое движение или изменение давления говорило о каком-то сбое или нападении могло быть зафиксировано системой и передано в надзорный алгоритм.

Раньше в самом начале таких систем контроля не было и часто женщин похищали или насиловали.

Затем она надела плотные трусики с электронным замком. Материал был похож на неопрен, но тоньше и эластичнее. Когда Ольга затянула пояс, замок издал мягкий звук «бип» и заблокировал швы. Теперь снять их можно было только в специальном режиме или после сканирования у инспектора. Они плотно прилегали к телу, сжимая бёдра и промежность, не давая расслабиться даже в покое.

Следующим шагом был лифчик. Он выглядел как обычный бюстгальтер, но изнутри были установлены тонкие иглы электростимулятора. Ольга аккуратно прижала их к соскам, которые уже слегка отекли после утренней дойки. Иглы мягко впились в нежную кожу, и через секунду по грудям побежали слабые электрические импульсы. Это было нужно для поддержания тонуса молочных желез перед оплодотворением — они должны были быть максимально чувствительными.

— Готово, — прошептала она себе под нос, чувствуя, как грудь начинает пульсировать в такт ритму сердца.

Сегодня ей ненужно на работу ее ждало другое событие, подходило время очередного оплодотворения и ее ждали на осмотр.

Одев форменный комбинезон и сапожки на высоком каблуке Ольга вышла из квартиры и направилась к районному пункту демографии.