Сидящий на рукояти кухонного ножа

Штрафбатовская проза Кесслера оказалась такой чепухой, что даже полудурок бравый зольдат Швейк выигрывал у натужно выдуманных эсэсманов хотя бы своей врождённой жизнерадостностью, именуемой в России пох... ом, думаю, такую ахинею могут читать лишь вконец упоротые на тематике Третьего рейха мудаки, а их очень много, это солидный кусман бизнеса, начиная от знаков отличия и до вот книжонок с кино. Неплохой бизнес, если подумать, ничем не хуже иных прочих, главное - найти себе делянку, где гужуются жирные и глупые караси, и окучивать их, опустошая карманы. Сучья цивилизация, куда ни плюнь - в бизнес и угодишь.

- Тебе письмо пришло, - сказала страшилка, но звезда, которую вся Масква знает, Салтыкова, развратно присаживаясь перед братом на корточках, - из Америки.

Уставившись в виднеющуюся под коротким платьицем а ля лолипоп потасканной непотребной бабищи промежность, пидорковатый брат задумался о неисповедимости путей Господа : вот, например, он, явный пидор, а связался с представительницей шоу - бизнеса по - русски. Хотя, он же ведь и сам такой, сраный мажор, уже рождённый пидарасом, зря путиониды кричат, что пидорами становятся по велению трепетной души патриота, ими рождаются.

- От брата, - сказал он, настороженно озираясь.

- Чего шугаешься ? - крикнула Салтыкова, поднимаясь на ноги.

- Да х... тебя знает, - тоскливо промямлил брат, - вечно  у тебя то Борис какой - то, то лысая шлюха.

- А это ты сам её привёз ! - орала Салтыкова, протягивая брату конверт, хранящий тепло её сисек, так как по русской привычке хранила она письмецо в конверте, погоди не рви, в лифчике. - На, гнида.

Она удалилась на кухню, где недавно сидел лысый бивень, рассуждающий о руссиянском шоу - бизнесе, осуждая самого Киркорова, тоже звезду, к которой без розовой кофточки и не суйся.

- Открываем фирму, - читал брат письмо брата, - братья Богровы. Регистрируем на юридический адрес Фолсомской тюрьмы, в Америке такое возможно.

Бросив письмо на пол, он сел и задумался. Открывать фирму ему не хотелось, больше всего ему хотелось дружить с бомжами, убивать разных нехороших, а также корешиться с очень страшными на рожи кошёлками.

- Тебе меня мало ? - снова закричала Салтыкова. - Или я для тебя недостаточно страшна ?

- Страшна ты в меру, - отвечал брат незаметно для себя в рифму, - сучара - проститутка, но я с тобой утратил веру в полезность утренней побудки, когда старшины и сержанты зовут тебя на бой с ноги ...

- Как был ты сукой - автоматчиком, так им же и остался, - произнесла Салтыкова, в пику брату начиная петь : - Каким ты был, таким ты и остался.

Ну, и так далее. Хули, совково - руссиянский кинематограф.