Я Нимфа 11. Утренний сюрприз

Сквозь сон я чувствую первое прикосновение — тепло губ, опускающихся на изгиб поясницы, туда, где позвоночник теряется в мягкой глубине плоти. Этот поцелуй,   как вопрос, заданный шепотом, на который тело отвечает прежде, чем просыпается разум, путающийся в воспоминаниях вечера.

Не важно где я и кто нежен со мной. Только сладкие иурашки ро всему телу.

Одеяльце сзади сползает с бедер, открывая тело утреннему полумраку комнаты

Неизвестные руки скользят по ягодицам увереннее, чем поцелуи. Пальцы, прохладные и чуткие, ведут медленную, томительную линию, спускаясь ниже, разделяя, раздвигая половинки попки. Каждое касание усиливает возбуждение.

Утреннее похмелье после Dolce&Gabbana обостряет чувствительность

И вот палец рисует круги на самой границе дозволенного. Я ощущаю его,   легко надавливающего на  напряжённое кольцо мышц  ануса.

Я прогибаюсь, сама того не желая, вжимаясь коленями в кровать и одновременно приподнимаю таз навстречу этим ласкам, прося о большем.

Один палец медленно, с почти болезненной неспешностью, погружается внутрь. Я чувствую, как податливо расходятся мышцы, как это вторжение наполняет меня странным, запретным чувством полноты. Глубиной я ощущаю нажим на невидимые струны, заставляющие низ живота сладко ныть. В такт движению, ритмичному и гипнотическому, мои бедра начинают двигаться сами — качаться навстречу этой руке, давящей на мое естество изнутри.

И когда я уже привыкаю к этой пульсирующей глубине, по моей коже вновь проходит волна жара — но теперь это язык. Влажный, горячий, настойчивый. Язык касается ануса, проходя самым своим кончиком, затем становится шире, прижимается всей плоскостью, выдавливая из меня сдавленный  стон. Кончик языка проникает туда, где только что был палец, имитируя его движения, но с иной, живой податливостью. Это не натиск, это танец: кружащий, ввинчивающийся, отступающий и вновь атакующий. Я тону в этом ритме — полчаса или целая вечность, время растеклось липким медом.

Я слышу влажный, откровенный звук сочных поцелуев того или той, кто наслаждается мной, и этот звук возбуждает не меньше, чем сами прикосновения. Я зарываюсь лицом в подушку, кусаю её.