Саша, Шурочка, Шурупчик. первый эпизод. Из книги В первый раз в попу смотреть

Саша, Шурочка, Шурупчик…

Высокая, с длинными прямыми ногами, затянутыми в голубые джинсы, ловко сидящими на ее мальчишеской, размером, как она сама выражалась «с две пивные кружечки».   попке.

Штанишки эти, как, впрочем, и свитерок были единственной ее одежкой. Что называется «и в пир, и в мир, и в добрые люди».

Стрижка, та, что называется «Гаврош», волосы густые, светло-пепельного цвета, обрамляющие лицо с довольно-таки правильными чертами, небольшим прямым носиком и в меру пухлыми, неяркими губами и серыми глазами, умеренно большими и выразительными пока она не напустит в них тумана.    Грудь небольшая, аккуратная, но налитая и при отсутствии лифчика сквозь тонкий свитер видно, что упругая.

Отсутствие лифчика, в данный момент не из-за недостатка такового, лифчик у нее был и не один, а целых два, как, впрочем, и трусы, их тоже было двое одни серенькие трикотажные, любимые и праздничные, а вторые ситцевые в цветочек, оставшиеся от старого купальника, повседневные.

Так как серенькие она берегла, цветастые приходилось стирать каждый день и, порою надевать еще влажными.

Ее это не смущало. Не видно же.

Она вообще выглядела не ярко, но то, что называется манко.

Только один, однако значительный для столь юной особы дефект становился заметным, как только собеседник начинал с ней общаться, у прекрасной девы отсутствовал левый клык в верхней челюсти.

Конечно, она об этом помнила и смущалась всякий раз, когда ей доводилось улыбнуться, а поводов улыбнуться для девятнадцатилетней девчонки находилось немало.

К тому же место ее работы бойкое и многолюдное доставляло ей массу внимательных почитателей и, хотя должность какую она занимала не могла претендовать на престижность ее она не угнетала.

Девушка Саша работала в кафетерии мойщицей посуды. Была главной по тарелочкам, чашечкам и стаканчикам.

А кем могла еще устроится девочка из южной провинции, без образования и связей, приехавшая в большой город Петербург вслед за братом, которому место жительства пришлось сменить из-за проблем с местными ребятами, держащими южный городок в своих руках.

Родителей у них давно не было, а почему они не рассказывали.

Брательник пробавляющийся случайными заработками сумел-таки снять комнату в небольшой коммуналке в Поварском переулке рядом с метро Владимирская и храмом Владимирской иконы Божией матери, который в советские времена был заброшен, а теперь отмыт и возрожден.

В бистро, где трудилась Шурочка за стойкой с кофемашиной стоял ее босс, толстый, довольно молодой парень в рубахе в «петухах», жилетке призванной прикрыть выступающий живот и узких с целью скрыть полноту, но напротив подчеркивающих лишний вес вельветовых джинсах, туго обтягивающих толстые ляжки и задницу.

Он с неудовольствием поглядывал на ухажеров, подкатывающих к его сотруднице из чего можно было сделать несложный вывод, что с девицей его связывали не только служебные отношения.

А могло ли быть иначе, если перед тем как определиться на работу девушке пришлось пройти несложный кастинг, заключающийся в демонстрации навыков по исполнению минета.  

Шурочка, которую взрослые дяди принудили самое первое исполнение продемонстрировать в двенадцать лет удовлетворить претендента на свои губки удалось сразу, причем так, что он, неожиданно для себя кончил ей в рот, смутился, а она, покатав сгусток на языке выложила его ему на толстую ляжку.

Уже после этого он стал относится к ней почти отечески и там, где не мешало бы прикрикнуть, только ворчал.

Она, естественно пользовалась своим положением, но отношения их не были настолько серьезными чтобы она не могла у него на глазах флиртовать с молодыми ребятами разного плана.

Это были и студенты находящегося по соседству института, а также, всегда при деньгах, сотрудники близлежащего вытрезвителя, не считая бесконечного потока любителей кофе, двигающегося от и к расположенной поблизости станции метро.

И хотя, порою она жида у него по нескольку дней кряду, они, тщательно, как им казалось скрывая эту уже известную всем тайну и приехав на работу вместе входили в кафе через разные входы, он как руководитель через служебный, она же дожидалась у центральной двери, пока ей откроют.

Там они громко, чтобы все слышали здоровались и разойдясь по рабочим местам, он за стойку, она в мойку приступали к своим обязанностям.

Только в полутемном коридоре он иной раз машинально проводил рукой по ее груди или обтянутой джинсами попке.

Ее эти касания не волновали. В течение дня ее не единожды хватали за жопу, она на это и внимания не обращала. Другое дело взгляд. Иной раз мальчишка уставится на нее и видно, как у него в штанах набухает и от его собственных фантазий, которыми он себя в этот момент тешит он готов тут же кончить.

Губы облизывает, дышит тяжело и рукой непроизвольно до члена касается.

Недавно в транспорте такой паршивец лет шестнадцати прижимался к ней в тесноте, терся о ее задницу, а потом вдруг затих закатил глазки и задрожал.

Она потом специально за ним вышла чтобы убедится, что он прикрывает рукой мокрое пятно, растекающееся по его штанам и, прихрамывая прячется в подворотню.