Двойное проникновение на овощной базе

Друзья думают, что я примерный семьянин. Коллеги — что тихий подкаблучник. А я просто мужик, который понял: мой член встает только тогда, когда я знаю, что кто-то другой уже побывал в моей жене. И чем грязнее, грубее, чем больше чужих рук и членов — тем сильнее меня колотит. Полина поняла это раньше меня самого. Она и привела меня в эту жизнь — жизнь куколда, который ждет в кустах, в гардеробной, за ящиками с овощами. Ждет, чтобы потом слизывать.

Моя жена Полина уже окончательно вошла во вкус измен и уже не скрывала, что ей нравится, когда ее пользуют грубо, без лишних церемоний. Она стала чаще задерживаться «по делам» и всегда возвращалась домой с тем самым запахом, от которого у меня сносило крышу.

В середине августа Полина сказала, что едет на овощную базу за сезонными фруктами. На ней было легкое летнее платье, которое едва прикрывало задницу, и никакого белья. Я сразу понял — фрукты тут ни при чем.

— Сиди дома, — бросила она на прощание, — я позвоню.

Через сорок минут телефон завибрировал. Сообщение: «База, третий ангар, въезд со стороны трассы. Заезжай с тыла, там бетонные блоки. Спрячься за ящиками у дальней стены. Жди».

Я приехал быстро. Овощная база встретила меня запахом гниющих овощей, солярки и разогретого на солнце металла. Третий ангар стоял в стороне от остальных, почти заброшенный. Я оставил машину за терриконом битого кирпича и просочился внутрь через ржавые ворота, где меня сразу обдало запахом деревянной тары и свежей зелени.

Вдоль дальней стены действительно громоздились штабеля пустых ящиков. Я протиснулся в узкую щель и замер. Передо мной открылся вид на импровизированное логово: старый продавленный диван, стул без спинки, журнальный столик с початой бутылкой коньяка. Видимо, местные грузчики обустроили тут курилку и уголок отдыха.

Полина вошла через пару минут. Она была не одна. С ней были двое. Первый — коренастый мужик лет сорока пяти с красной мордой и волосатыми руками-граблями, в грязной майке-алкоголичке. Второй — помоложе, чернявый, жилистый, с татуировкой орла на шее, в камуфляжных штанах.

— Значит так, красавица, — хрипло сказал красномордый, которого она называла Михалыч, — говоришь, по-взрослому хочешь?

— Хочу, чтобы вы меня вдвоем, — ответила Полина спокойно, с легкой улыбкой. — Сразу в обе дырочки. Справитесь?

Чернявый, которого звали Толик, хмыкнул и по-хозяйски шлепнул ее по заднице:

— А то. Мы таких дырок на базе каждый день по пять штук обрабатываем, только те, другие, поменьше размером.

Я сжал в кармане мобильник, переключил на съемку и прильнул к щели между ящиками. Член уже давил на ширинку, а сердце колотилось где-то у горла.

Михалыч первым делом сорвал с Полины платье, обнажив ее грудь и голую промежность. Толик сзади сжал ее сиськи и начал мять их, пока Михалыч расстегивал ремень. Его член, когда он его достал, был короткий, но невероятно толстый — такой, что пальцы Полины не смыкались вокруг ствола. Она опустилась на колени прямо на земляной пол и взяла его в рот. Раз, другой — и вот уже вся головка скрылась в ее глотке, а Михалыч, запрокинув башку, застонал:

— Вот это отсос, сука... профи...

Толик тем временем скинул камуфляж и, пристроившись сзади, развел Полине ягодицы руками. Его член был подлиннее и загнут вверх, как банан. Он плюнул на ладонь, растер по головке и, не церемонясь, вошел в ее пизду с одного толчка. Полина дернулась вперед, чуть не подавившись членом Михалыча, но быстро вернула ритм. Так они и работали вдвоем: Михалыч забивал ей глотку, а Толик — киску.

Я видел, как ее тело блестит от пота. В ангаре было душно, пахло землей и соляркой. Я снимал и дрочил, стараясь не шуметь, но в какой-то момент Полина, повернув голову в мою сторону, чуть заметно подмигнула. Она знала, что я здесь.

— Теперь давай по-активнее, — прошептала она, выпустив член Михалыча изо рта. — Хочу, чтобы вы меня вдвоем. Один спереди, один сзади.

Михалыч лег на продавленный диван, его толстый член торчал, как телеграфный столб. Полина оседлала его, насадившись пиздой до основания, и охнула, закатив глаза. Михалыч сжал ее бедра и стал трахать снизу короткими, мощными толчками. Толик подошел сзади, оглядел открывшееся перед ним анальное очко Полины, плюнул туда и приставил головку.

— Давай, — выдохнула Полина.

Он надавил. Она застонала громко, протяжно — не от боли, а от кайфа. Ее тело приняло второй член, и через пару секунд оба грузчика уже накачивали ее в унисон: один рвал снизу, другой — сверху, сзади. Я видел, как живот Полины чуть натягивается от наполнения. Ее рот был приоткрыт, на губах пузырилась слюна, глаза закатились. Она больше походила на подержанную девку с трассы, чем на мою жену, но от этого я кончал в штаны, даже не касаясь члена.

— Твою мать, вот это тёлка... — прорычал Михалыч, чувствуя, как Полина сжимает его изнутри. — Сейчас кончу, сука...

— Кончай в нее, — подначил Толик, наращивая темп сзади, — я следом.

Михалыча прорвало первым. Он вогнал член по самые яйца в Полинину пизду, замер, дернулся пару раз и обильно залил ее изнутри. Толик, почувствовав, как внутри все стало горячим и скользким, тоже не сдержался. Он вытащил член из задницы и, перевернув Полину на спину, стал кончать ей на лицо и грудь, громко матерясь сквозь зубы.

Когда все закончилось, Полина лежала на грязном диване, покрытая потом, спермой и каплями собственной смазки. Ее растрепанные волосы прилипли к щекам, грудь тяжело вздымалась, а из обоих отверстий медленно сочилась белая густая жидкость.

Михалыч натянул штаны, закурил и протянул сигарету Толику. Оба смотрели на Полину с каким-то почтительным удивлением — будто не верили, что с ними bukvoeb. run только что случилось такое.

— Ну, если понадобимся еще, красавица, мы всегда на базе, — буркнул Михалыч, поправил майку, и они оба исчезли за штабелями ящиков.

Как только их шаги стихли, Полина поманила меня пальцем.

Я вышел из укрытия, спотыкаясь о ящики, член мой торчал из расстегнутых штанов, мокрый от предэякулята. Она лежала все в той же позе — раздвинув ноги, с сияющим от чужой спермы лицом.

— Иди сюда, — прошептала она. — Слижи все. Ты ведь этого хочешь.

Я встал на колени у дивана и припал к ее истекающей пизде. Вкус был резкий, чужой, пьянящий. Я вылизывал ее тщательно, заглатывая все, что они оставили, а она гладила меня по голове и тихо говорила:

— Вот так... мой хороший... Все до последней капельки...

Потом она перевернулась и подставила мне свою раздолбанную, но все еще соблазнительную задницу. Я вошел в нее легко, чувствуя, как внутри все еще влажно и тепло после члена Толика, и кончил почти мгновенно, громко застонав ей в ухо.

— Я люблю тебя, — сказал я, когда дыхание вернулось.

— Я знаю, — улыбнулась она, поправляя волосы и вытирая лицо подолом платья. — Поехали домой. Примешь душ со мной.

И мы поехали, пропахшие овощной базой и сексом на продавленном диване. Это был лучший день месяца.