Заботы среднего возраста. Студенточки

Мы – Эприл, Джанис и я – беседуем на кромке бассейна в ожидании студенток. Девушки – их только что впустили в здание, двадцать одну уже прирученную, и одну свеженькую этого года – принимают душ перед купанием. Новенькая пока ничего не знает; популярные девушки постарше предложили ей пойти поплавать вместе, и она с готовностью согласилась. Даже не знала, что вместо нового бассейна ее приведут в старый. Прежней она отсюда не выйдет; тем или иным способом я ее приручу. Хорошо, если не придется прибегать к жесткому.

Девочки входят в зал, окружают нас. Приветствия, галдеж, поцелуи, объятия, толкотня. Голые руки, ноги, плечи животы – все девочки в бикини. Я стараюсь прижать к себе каждую, сказать как рад ее видеть. И я, действительно, страшно рад им всем. Но вот передо мной оказывается незнакомая девочка, и Сабина – она рядом –  ее представляет: “Знакомься, это Талли.” 

По сравнению с высокой белокурой Сабиной, Талли, скорее, среднего роста. Глядя в ее темные глаза, протягиваю руку: “Страшно рад, Талли. Я – Энди. “ Она берет мою руку и тут же, на короткую секунду, прижимается ко мне в объятии. Как все остальные девочки, чем она хуже. Только ее я пока не тискаю.

Происходит веселая суета. По моей команде девочки выносят из кладовки раскладную мебель. Два тяжелых матраса уже на полу у стены, один из них за ширмой. Понадобятся чуть позже. Несут заранее приготовленные соки, соду, фрукты, сыры, печенья, бутербродики. Алкоголь не нужен; после долгого перерыва девочки пьяны моим присутствием и предвкушением того, что будет происходить.

Кто-то расставляет тарелки и раскладывает еду, не забывая красиво выпятить почти голый задик. Кто-то дурачится; тоже так, чтобы мне было видно. Диана освоила прыжки в воду и демонстрирует – мне, в основном, –  свое умение. Несколько девочек решили, что они не хуже, и тоже прыгают. Трое плавают, не теряя меня из виду.

Между делом рассматриваю Талли:

У нее небольшие, плоские, низко-посаженные грудки. В остальном, идеальная фигурка с длинными прямыми ножками. Чистая кожа, ровный золотистый загар. Черные волосы, овальное лицо с нешироким лбом, высокие скулы, маленький прямой носик с крупными ноздрями, крохотные ушки, сильный подбородок, смеющиеся глаза, да и полные – особенно верхняя – губы как-будто в постоянной усмешке. Умный, внимательный взгляд. Не знаю, красавица ли, но очаровательна донельзя. Забавная и непростая девочка, и, думаю, не из робких. Притягивает взгляд даже среди моих избранниц. Я рад, что она здесь.    

И, когда сели за стол, Талли оказалась рядом со мной. Она кожей чувствует, что это самое почетное место, и остальные девочки ей завидуют. Ей очень важно не потерять преимущества, и она ведет со мной увлеченную беседу. А в ее стакане с напитком растворено достаточное количество препарата.

Я наблюдаю за ее глазами. Вот они потеряли фокус, растерянно ушли в себя. Вернулись, но теперь в них нет усмешки. Они, они какие-то собачьи, что ли. Преданы до самозабвения. Все; я могу делать с ней, что захочу. Но не сейчас, сейчас у нас другая забава, Я просто глажу ее по ляжке, и она благодарно закрывает мою руку своей.

Мы играем в карты. На исполнение желаний. Игра проста, и проигравший всегда один. Или одна. И проигравшая наугад вытягивает из колоды одну карту. Если выпадут крести – игра начинается снова. Пики – приходится выполнять какое-нибудь несложное задание. Бубны –  задание посложнее, и более личное, что-ли. Ну а черви, они же сердечки, тут уж предела нет. Думаю, что девочки играют, чтобы проиграть, но игра настолько проста, что чаще решает случай.

Первой проиграла Сюзан. Я держал колоду, из которой она тянула решающую карту. Пики. Девочки вздыхают разочарованно. После короткого обсуждения отправляем Сюзан купаться с заданием нырнуть и достать брошеную на дно монету. Сюзан с заданием справляется, но ее неловкая попочка, погружающаяся последней, так хороша, что я жалею, что ей не выпали черви. Скорее бы уж. Понимаю, что это игра, но сколько можно терпеть.

Сабина уже сидела без лифчика, а Дорис успела показать свое искусство в поедании апельсина без помощи рук, когда проиграла Джанис, и ей выпали черви. Наконец-то. Я встал, ухмыляясь; не так часто преподавательницу раздевают перед группой студенток.

Джанис в широких белых штанах и темной шелковой рубашке на пуговичках. На ногах у нее кроссовки, и я начал с них. Аккуратно развязал шнурки, потянув за пятку стянул их одну за другой. Носочки оставил – это очень сексуально, когда женщина в одних носочках.

Смотрю Джанис в глаза, отвечаю на ее улыбку и расстегиваю ее пуговки одну за другой. Стаскиваю ее рубашку назад по рукам. Джанис остается в белом кружевном лифчике. Движение пальцев за ее спиной, и защелка раскрыта. Проведя ладонями по ее бокам, снимаю чашечки.

Джанис сорок один, но ее грудь  в прекрасной форме. Да, она тяжелее и ниже, чем у студенточек, и соски больше. Но она держит форму и соски напряжены. Я становлюсь перед Джанис на колени, она чуть нагибается, и я соски целую. Потом расстегиваю пояс ее штанов и стаскиваю их вниз. За ними следуют белые кружевные трусики. Джанис переступает ногами, я встаю, и, обняв друг-дружку за талии мы следуем к матрасу. Тому, что за ширмой.

Мы знаем правила игры: у нас несколько минут, до десяти. И мы готовы. Я люблю Джанис и уже очень сильно нуждаюсь в женщине. “Я так по тебе соскучилась,” - говорит Джанис, глядя мне в глаза - “если мы можем хоть так... “ Мы целуемся один раз, так захотелось, и вот мы уже на матрасе, и я в ней. Быстрый, энергичный секс, по-спортивному быстрый оргазм, крики в унисон, короткое, слишком короткое время посткоитального блаженства в объятиях друг-дружки.

Из-за ширмы Джанис вышла в купальном халате на голое тело. Мы выдержали восхищенно-завистливые взгляды девочек и сели за игру.

Джанис проиграла снова. В этот раз ей выпали пики, но из уважения к ее статусу ассистант-профессора ее попросили прочесть стихотворение по ее выбору. Джанис почитала нам из Фроста. Мы не были так добры к Марсии Светлой и Марсии Темной. Первая, вытянув бубны, осталась без трусиков; вторая, из-за выпавшей ей масти пик, нырнула в бассейн головой вниз. Что у нее неважно получилось; она шлепнулась о воду и после сидела со слезами на глазах и красным животом. Лорри проиграла два раза подряд и оба раза отделалась крестями. Наконец, я повел за ширму Ивонну. После Ивонны сделал перерыв и послал девочек в воду.

Смотрю на них с бортика и не могу нарадоваться. Одна другой лучше. Ивонна так и не оделась, скинула халат и купается голой. Мои руки ее помнят и я хочу ее снова. Если бы не эта игра... Талли – новая девочка –  плавает чудесно, скользит легко, без напряжения в своем синем бикини с оторочкой. Любуюсь. Сабина надела шапочку – бережет свою смешную прическу, у нее выбриты виски и затылок, а сверху оставлена копна белых кудряшек. При ее длинном роскошном теле топлес, голубые глазки, полные щечки и розовые пухлые губки в контрасте с тугой резиной шапочки смотрятся трогательно и сексуально. Ей только девятнадцать, она прошлогодняя. Сара плавать не умеет. Она цепляется руками за бортик и двигается вдоль него. Сейчас я с ней пообщаюсь.

Сажусь на бортик, свешиваю ноги в воду. Сара воодушевленно устремляется ко мне. Но прежде чем она добралась, все плавающие девушки сгрудились у моих ног. Те, что не умеют, торопятся как могут. Смотрю в поднятые ко мне юные, красивые, жадные и возбужденные лица. Я знаю, чего они все хотят. Я хочу их всех, долго и по многу раз. Увы, так не получается. У нас сегодня игра. И завтра будет такая же. Может быть, и послезавтра. Тоже неплохо. Я задаю девочкам вопросы про учебу, жизнь и знакомых преподавателей, они кричат свои ответы, нам весело, но хочется большего. Я объявляю возобновление игры.

Флоренс и Джой, одна за другой проиграли, получили сердечки и отправились со мной за ширму. С последней я немного задержался, потратил минут пятнадцать, и это было хорошее время. Девочки не стали винить меня в нарушении правил, но на Джой обиделись. Потом была полоса мелких расплат; девочки выполняли смешные поручения, снимали лифчики и трусики, Сабине пришлось раздеться полностью, Эприл разрешили снять только туфли, Талли вышла по крестям, наконец, что это, я проиграл? Я?

Ну да, игра есть игра. Флоренс держит передо мной колоду, из которой мне предстоит взять одну карту. Девочки застыли в предкушении, взорвались в криках восторга, когда я вытянул червонную девятку. Влип по максимуму. Девочки шушукаются, хихикают, даже спорят. И оглашают вердикт.

Так, понял, мне на матрас. Тот, что в без ширмы. Но с кем? Ах, сам должен решить? Оглядываю девочек; у них горят глаза, сейчас что-то будет, я должен кого-то выбрать; меня, лучше меня, пожалуйста, меня, взгляни, я тебе нравлюсь? а я?

Мне все нравятся. Но то, что мне предстоит – секс только наполовину. А наполовину – шоу. И мне нужна партнерша, которую я знаю очень хорошо. Я смотрю на Эприл. Она улыбается глазами и чуть заметно кивает головой. Мы встаем.

“Вам сидеть!” - говорю я девочкам, - “смотреть будете отсюда.” Игра – игрой, а командую здесь я.

Не доходя до матраса мы останавливаемся и обговариваем детали. Матрас достаточно твердый, и все должно получиться. Солировать будет Эприл, и я ей страшно за это благодарен.

Хорошо, приступаем. Повернувшись спиной к зрительницам, сбрасываю одежду, ложусь на спину. Эприл, стоя, исполняет стриптиз. Раздевается неторопливо, позволяя разглядеть себя всю. Блузка, юбка, лиф, трусики. Бросает все на пол. Встает на матрас с торца, делает несколько шагов, останавливается надо мной. В тридцать семь у нее потрясающая фигура, и я ее хочу. И – я этого опасался зря – ее левая нога не мешает ей двигаться легко и уверенно.

Так же легко она на меня садится, в последний момент направляя рукой. Эприл мокра внутри, и я проникаю легко и глубоко. Она начинает двигаться, а я любуюсь ей и счастлив тем, что такая женщина на меня надета. Мне не то, что безразличны девочки, скучковавшиеся поодаль и следящие за нами во все глаза. Я вижу их краем глаза, и их прикованное внимание меня возбуждает. Мы выступаем на глазах у публики – я и моя чудесная женщина, которую я имел во всех видах, которую я выхаживал после ранения, платоническая любовь и мать моего ребенка, тварь, преданная мне каждой своей мыслью, каждой клеткой своего тела – и у нас все получается.  

В подтверждение моих мыслей Эприл ахает первый раз, затем с каждым движением. Она скалит зубы, выгибается, я ловлю ее груди руками, тяжелые, упругие, темные груди с коричневыми сосками, я сжимаю соски между пльцами, Эприл стонет, она со мной и ей хорошо, мне так хорошо с ней, я немного помогаю ей двигаться, держу ее сосочки пальцами, Эприл гортанно вскрикивает, пляшет на мне, я толкаю сильнее, я глубоко внутри моей женщины, и она начинает плавиться, я в горячей мокрой жиже, выгибаюсь и скалю зубы, я толкаю изо всех сил, Эприл кричит, я рычу и извергаюсь в мою женщину, мою любимую, Эприл  запрокидывает голову, затихает на мгновение, содрогается всем телом и с протяжным стоном ложится на меня. Мы сжимаем друг-дружку в объятиях безразличные к остальному миру.

Я оделся перед тем, как вернуться к девочкам. Эприл, по моему настоянию, пошла голой –  высокая, стройная, роскошная зрелая самка, ничуть не смущенная своим положением. У стола я расцеловал ее и сам надел на нее махровый халат, что Эприл восприняла с улыбкой и скромным достоинством. Думаю, что после нашего представления не у одной девочки намокли трусы, и совсем не водой из бассейна.

Когда через четыре розыгрыша ни одна из девочек не получила сердечка, я объявил перерыв на полчаса. Сказал, чтобы занимались чем захотят, но меня не беспокоили. Голая Сабина – ни волоска на прекрасном розоватом теле, и запах желания исходящий от нее  –  была больше, чем я мог вынести в бездействии. Я взял ее за руку и увел за дверь в комнатку с широким диваном. Уложил на спину и минуту смотрел, наслаждаясь и предвкушая. Сабина сама подняла и развела ноги. И я никуда не торопился, проведя ее через пару промежуточных оргазмов и закончив вместе с ней в визге, рыке и содроганиях.

Мы задремали. Потом я выпутался из ее объятий, поднялся и полюбовался спящей Сабиной с ее лицом херувимчика, хулиганской копной белых кудряшек на макушке и распластанным длинноногим юным телом. Накрыл ее пледом и вышел к девочкам.

Все в порядке. Девочки не теряют надежд и развлекаются как могут. Большинство в воде или около, несколько в беседе с Джанис и Эприл. Но при моем появлении, все внимание на мне. Будем ли играть еще? Пожалуйста? Объявляю, что, да, будем. До первого сердечка.

Сара выходит с ожидаемым предложением; пусть те девочки, что уже сердечки получали, больше не играют. А то будет несправедливо, если кто-нибудь, ну, получит шанс дважды, а другие – ни разу. “Кто тебе сказал, Сара, что жизнь должна быть справедлива?” -  спросила Эприл, и вопрос был закрыт.

Уже ни на что другое внимания не обращали, и при третьем розыгрыше сердечко выпало Марсии Темной. Поднявшись и держа ее за талию, я велел девочкам не терять времени и начать убираться. Мебель можно оставить на месте, потому что у нас завтра еще одна встреча. На этот раз в пять, не перепутайте. Все, пока, родные мои, кроме... Да, Талли, подойди ко мне. У меня к тебе разговор, подожди здесь, если можешь.

“Я была так расстроена, что мне выпали крести. Так хотела сердечко”- сказала Талли, подойдя вплотную. Я улыбнулся и потрепал ее по плечу.

Марсия Темная – смуглая худенькая девушка с длинными черными волосами и аккуратным личиком. По внешнему виду ей трудно дать ее двадцать два, еще труднее предположить у нее наличие ребенка. А нашему с ней мальчику уже скоро год.   Я собираюсь зайти к ней отдельно, может быть завтра. Но и сейчас, почему нет?

Марсия истосковалсь по мне и застонала, как только я начал помогать ей с бикини. Ставлю ее голенькую на четвереньки, вхожу сзади в мокрое и ждущее. Нескольких минут оказывается достаточно – Марсия содрогается в обильном оргазме.    

Когда мы с ней вышли из-за ширмы, девочки заканчивали уборку и, оглядываясь на меня, уходили. Я проводил Марсию до выхода, поцеловал на прощанье, сказал, что завтра-послезавтра зайду посмотреть на малыша.

Талли, сидевшая у стола, встает мне навстречу. Подхожу к ней, улыбаюсь, поправлюю мокрые волосы, падающие на ее лоб. “Устал?” - спрашивает Талли. Я киваю. “Хочешь искупаться со мной?” Я снова киваю.

Раньше – я видел – Талли великолепно прыгала в воду с бортика. Но сейчас она подошла к лесенке, приостановилась, завела руки за спину и развязала тесемочки лифа. Бросила его у края, затем, присев и изогнувшись, стащила трусики и уронила их там же. Голенькая, стала спускаться по лесенке. Я бросил свою одежду рядом и спустился за ней.

Наблюдаю как сгибаются и разгибаются, сходятся и расходятся в воде прекрасные девичьи ноги, как легко скользит загорелое нагое тело с белыми негативными отпечатками бикини. Моя усталость мгновенно пропадает, мы плывем рядом, начинаем друг-дружку трогать, вот уже обнялись и целуемся, зависнув над глубиной. Вот остановились на мелком месте, где мне по грудь. Талли виснет на мне, обхватывает меня ногами. Я оказываюсь в ней.

В воде держать ее очень легко. Толчки – я прижал ее к стенке бассейна – получаются замедленными, но мы никуда не торопимся. Когда Талли начинает стонать, я поражаюсь нежности и мягкости ее голоса. И завожусь еще больше. Толкая, создаю мелкие волны, держу Талли под попу, мы то прижимаемся шека к щеке, то смотрим друг на дружку, вернее, смотрю я; у нее глаза или не в фокусе, или закрыты, а голос – я дурею от мягких жалобных тонов. И от ощушения внутри нее.

Мы кончили не скоро. Мы кончили очень сильно. Я еле устоял на ногах – они неожиданно ослабли. Талли вонзила ногти мне в спину, оставив – я увидел их после – кровавые борозды. А ее нежные стоны сменились воплем дикой кошки.

Чуть-чуть успокоившись и держа Талли в тесных объятьях, я краем глаза что-то вижу. Поднимаю голову: заспанная голая Сабина – про нее забыли – стоит на краю бассейна и смотрит на нас. “Спускайся к нам,” -  кричу я ей хриплым голосом.

Этой ночью я лег в постель уже под утро. С Талли под боком, но мы уже просто заснули в обнимку. Выспаться, впрочем, не удалось. В восемь утра меня разбудил срочный звонок от Маленькой Пэт. Через цепочку посредников, но мы разговаривали почти в реальном времени. Бесконечно  извиняясь за беспокойство, она сообщила о двойном несчастье на Острове. Погибла Лин –  грубовато-красивая калифорнийская вьетнамка. И, может быть в этой связи, от инфаркта умерла старейшая сотрудница – Пэт. Если я имею возможность вернуться пораньше…

Я вылетел в тот же день. Попросил передать студенткам, что попробую приехать к ним еще раз где-то через месяц. Если получится, на пару дней.