2 Как я стала взрослой (Рассказы для взрослых)

Часть вторая.

С Васильком мы договорились встретиться в лесу. За поселком, где старые деревья и земляника бывает на полянах. Я предкам сказала, что пойду за грибами, а сама надела свои лучшие джинсы и белую майку. Васька уже ждал на опушке, сидел на поваленном дереве и стучал палкой по коре. У него были вихрастые светлые волосы, и он вечно их ерошил рукой. Мы поздоровались, и я сразу не знала, куда смотреть. А он тоже красный, как помидор.

— Ну что, — говорю, — пойдем в лес.

Он кивнул и пошел вперед. Я смотрела на его спину в клетчатой рубашке. Он был худой, плечи узкие, и шея длинная. Мне нравилось, как он ходит — немного вразвалку, будто ковбой в кино. Мы зашли в чащу, где было темно от крон, и сели прямо на мох. Мох был мягкий и сухой, как подушка. Я подобрала лист и зажала его в зубах, просто чтобы что-то делать и не выглядеть дурой.

— Ну и чего, — спросил Васька. Он смотрел на меня, и глаза у него были светлые, почти прозрачные. Мне стало вдруг так стыдно, что я хотела уйти. Но я собралась. Я ведь для этого и пришла.

— Давай целоваться, — сказала я. Сказала и сама испугалась своих слов.

Он засмеялся. Но смех был какой-то смущенный. Но Васька-Василёк подвинулся ближе, Он наклонился ко мне, и его нос уткнулся мне в щеку. Он чмокнул меня в уголок губ, как в детстве. Я сказала: «Эй, так не пойдет». И сама взяла его за затылок. Волосы у него были мягкие, как вата. Я притянула его и поцеловала. В этот раз мы целовались долго. Я открыла рот, и он растерялся, но потом тоже открыл. У него язык как у котенка. Мы водили языками, и я думала: «Ничего сложного, почти как с Веркой». Но было по-другому, потому что он был мальчишка, и от него пахло по-другому,, и я чувствовала, как его коленка упирается мне в бедро.

Он вдруг положил руку мне на грудь. Я дернулась и он убрал руку. Потом спросил: «Можно? » Я кивнула. Он начал мять мою грудь, Мне было щекотно, и я захихикала. Он сказал: «Чего ты? » Я ответила: «Ничего». Он задрал мою майку. Я была нарочно без лифчика,   Он смотрел на мои сиськи, и у него глаза стали круглые. Он протянул руку и потрогал сосок. Я дернулась, а он улыбнулся.

— Твердые, — сказал он. — Как горошины.

Я сказала: «А ты думал, мягкие? » Он заулыбался. Потом стал их целовать. Сначала неуклюже, просто тыкался носом. Потом взял в рот мой сосок и стал его сосать. Я закрыла глаза. Было странно, но приятно. Я положила руку ему на голову и гладила его. Он сопел и дергал головой, как щенок.

Потом я сказала: «А теперь я». Он отодвинулся, и я расстегнула пуговицы на его рубашке. У него грудь была гладкая и ребра проступали. Я провела пальцем по его соскам. Они были плоские, маленькие, и он тоже дернулся. Я сказала: «Тебе щекотно? » Он сказал: «Нет». Я лизнула его сосок, и он втянул воздух. Я стала целовать его живот, спускаясь все ниже. Он лёг на мох, а я спросила: «А можно я посмотрю? »

Он сказал: «Давай», расстегнул молнию, и я помогла ему стянуть джинсы. Трусы он снял сам. И вот оно лежало передо мной. Я никогда не видела мальчишескую штуку вблизи. Она была похожа на гриб с маленькой шляпкой, как у сморчка и она лежала на яичках, которые были в кожаном мешочке, и там были волосики, светлые-светлые. Я потрогала пальцем. Он был мягкий. Я сказала: «Как гусеница». Он обиделся: «Ну ты даешь, гусеница». Но я сказала, что я не со зла.

Я стала водить по нему пальцем, и он начал меняться. Он твердел на глазах, вытягивался, поднимался вверх. Я была в шоке. Я смотрела, как он растет, и мне казалось, это волшебство какое-то. Он встал торчком, и вылезла из-под кожи головка гладкая такая. Я сказала: «Боже, он живой». Он засмеялся и сказал: «Конечно, живой». Я взяла его в руку. Он стал твердый, но кожа была тонкая и бархатная. Я провела большим пальцем по головке, и Васька выдохнул. Из головки выступила капелька прозрачной жидкости. Я спросила: «Что это? » Он сказал: «Не знаю, ссака наверное». Я раздавила каплю пальцем.

Я сказала: «А можно я поцелую? » Он сказал: «Да». Я наклонилась и лизнула его. На вкус было солоновато, как кожа после тренировки. Я взяла его в рот. Василек сразу весь напрягся, а я не знала, что делать. Я просто сосала, как леденец. Он схватил меня за плечо. Я подумала, что делаю что-то не так, и выпустила. Он спросил: «Почему ты остановилась? » Я ответила: «А надо продолжать? » Он сказал: «Да, да». Я опять взяла его в рот. У него вырывались какие-то звуки, и он двигал попкой. Мне стало страшно -- а что если отзаткнет мне глотку. Я оттолкнулась и сказала: «Давай по-другому».

Он лег на спину, я легла рядом на бок. Я гладила его по всему телу. Он гладил мои ноги. Я сняла джинсы, осталась в трусах. Он смотрел на мои ноги и говорил: «Какие у тебя длинные». А я смотрела на его ноги — худые, коленки острые, и волосики светлые, как цыплячий пух. Мы как дети рассматривали друг друга. Он трогал мою попу, сжимал ягодицы, и я чувствовала, как его пальцы вдавливаются в меня. А я трогала его яички, они прощупывались, как два гладких камешка в мешочке.

Я сняла трусы. Он смотрел на меня там, и я чувствовала себя слегка глупо.. Но он не смеялся. Он провел пальцем по моим там волосикам, Сказал: «А у тебя там мокро». Я сказала: «Ну да». Он просунул палец внутрь и сказал: «Там тепло». Я сказала: «А ты думал, холодно? » Васька пожал плечами.

Я спросила: «Вась, а ты воткнешь в меня? » У него сразу лицо стало серьезное. Он сказал: «Ты уверена? » Я сказала: «Да. Только осторожно». Он встал на колени между моих ног, взял свой стоячий член в руку и приставил к моей дырке. Он надавил, но член не влез и соскользнул вбок. Он опять приставил. Опять соскользнул. Сказал: «Узко». Я взяла его за член и сунула куда положено. Сказала: «Теперь дави».

Он надавил. Головка вошла. Я почувствовала, как что-то толстое входит. Не больно, а просто странно. Я сказала: «Еще». Он толкнул. И тут стало больно. Я вскрикнула. Он замер. Спросил: «Больно? » Я сквозь зубы: «Да, но давай дальше». Он толкнул сильнее, и вошел весь. Я почувствовала, как он заполнил меня. Это было чувство полноты, и боль острая, как порез бумагой. Я зажмурилась. Он спросил: «Мне двигаться? » Я сказала: «Не знаю. Подожди».

Мы лежали неподвижно. Я чувствовала его внутри, он был горячий и твердый. Потом боль стала уходить, и я сказала: «Попробуй ещё». Он начал двигаться. Медленно, неуклюже. Мы смотрели друг на друга. У него было сосредоточенное лицо, как будто он математическую задачу решает. Я сказала: «Вась, ты нормально? » Он сказал: «Да, классно». Он двигался все быстрее, и я чувствовала, как он трется внутри. Не больно уже, а как-то даже приятно, но я не могла понять, что именно. Его дыхание сбилось, и он просто застонал громко и сказал, что кончил. «Как так, ничего же и не было» сказала я а Васька промолчал. Он лежал на мне, и  был тяжелый и липкий.

Потом он отодвинулся. И я увидела кровь. На моих бедрах были красные разводы, и на его члене тоже. Васька посмотрел и у него лицо стало белое, как бумага. Он сказал: «Ой, кровь». Я сказала: «Ну, должна быть». Он сказал: «Я тебя порвал». Я сказала: «Нет, это у девочек всегда бывает». Но он уже натягивал штаны. Он сказал: «Мама меня убьет, если узнает».

Я лежала на мху и смотрела, как он застегивает молнию. Я сказала: «Вась, не бойся, все нормально». Он сказал: «Я побежал». И он побежал. Я слышала, как трещали ветки под его ногами. Потом стало тихо.

Я осталась одна. Лежала на мху, и чувствовала, как из меня течет и жжет внутри. Я села, смотрела на розовые пятна на ногах и на свою кровь на пальцах. Мне было больно, но почему-то я улыбалась. Я подумала: «Я теперь взрослая». Было обидно, что он убежал. Дурак. Но я не злилась. Просто было немного грустно.

Я оделась. Надела джинсы, и они терли внизу. Было больно идти. Я пошла по тропинке, хромая, и думала о том, что же это было. Странно, немного глупо, немного неловко. Но это было по-настоящему. Я шла через лес и жевала травинку, и чувствовала, что мир изменился. Я знала теперь то, чего не знала раньше. У меня была тайна, и эта тайна была внутри меня, где-то там, где было тепло и влажно от крови. Я больше не была девочкой, которая только целовалась. Я стала другой. Наверное, взрослой. Мне было почти пятнадцать, и я все еще боялась, что мама увидит пятна на джинсах.