Start erection

Вообще, если вдуматься, одежда — это величайшее изобретение человечества, по своей значимости легко обходящее и колесо, и адронный коллайдер, и даже доставку пиццы в три часа ночи. Одежда — это не просто способ не замерзнуть в суровых широтах нашей родины. Одежда — это великий социальный компромисс, пакт о ненападении и главная ширма цивилизации. Под слоем плотного хлопка, благородной шерсти или хотя бы дешевой синтетики мы успешно прячем друг от друга свои истинные намерения, социальный статус, уровень дохода, пивные животики и — самое главное — наши непроизвольные биологические реакции.

Но Сергею в тот злополучный четверг захотелось свободы. Сергей, тридцатидвухлетний системный администратор с тонкой душевной организацией и легким дефицитом витамина D, начитался в интернетах статей о «первородной чистоте», «слиянии с природой» и «избавлении от оков текстильного рабства». Статьи утверждали, что на нудистском пляже царит атмосфера абсолютного духовного братства, где люди смотрят исключительно в глаза друг другу, постигая глубинную суть человеческого бытия без фальшивых прикрас.

«А ведь логично, — подумал Сергей, упаковывая в рюкзак только полотенце и солнцезащитный крем с SPF-50. — В конце концов, мы все вышли из океана. Чего нам скрывать друг от друга? Мы просто биологические объекты на третьей планете от Солнца».

С этими благостными мыслями Сергей прибыл на заветный дикий пляж, скрытый за живописными скалами.

Поначалу всё действительно выглядело очень культурно, даже как-то по-научному. Вокруг располагались люди самых разных весовых и возрастных категорий. Они читали потрепанные томики Стругацких, играли в бадминтон, задумчиво жевали бутерброды с кабачковой икрой и выглядели так, будто отсутствие на них трусов — это не манифест, а просто досадная техническая неполадка, на которую все солидарно договорились не обращать внимания.

Здесь действовал строжайший, неписаный, но железобетонный этикет нудистов. Главное правило этого этикета гласило: смотри собеседнику строго в лицо. В крайнем случае — на линию горизонта. Любой взгляд ниже подбородка приравнивался к государственной измене, святотатству и мелкому хулиганству одновременно. Общество на пляже напоминало тайный орден высокодуховных существ, которые познали дзен и полностью атрофировали в себе все базовые инстинкты ради высшей гармонии. Сергей быстро разделся, преодолевая внутренний визг своего внутреннего интеллигента в третьем поколении, аккуратно сложил джинсы и футболку на гальку и гордо расправил плечи. Он почувствовал себя греческим философом. Он был свободен. Он сливался с природой.

И тут из моря вышла она.

Понимаете, эволюция — штука крайне несправедливая. Миллионы лет она трудится над тем, чтобы создать нечто среднее, жизнеспособное и серое, но иногда у неё случается творческий прорыв, и на свет появляется шедевр, нарушающий все законы термодинамики и здравого смысла.

Она была безупречна. Она шла по мокрой гальке так, словно под её ногами был подиум в Милане, а не острые камни Геленджика. Вода стекала по её золотистой коже идеальными, эстетически выверенными каплями. В её фигуре не было ни одной лишней детали, ни одного бага, ни одной недоработки — чистый, совершенный релиз версии 1.0, выпущенный божественным дизайнером в обход всех лимитов и согласований с бухгалтерией.

Сергей замер. Его мозг, обученный годами работы с логическими цепочками и сложными алгоритмами, мгновенно выдал критическую ошибку «System Overload». Процессор завис. Философский дзен, выстраиваемый последние полчаса, осыпался мелкой штукатуркой. Сергей понял, что перед ним — женщина его мечты. Та самая, которую ищут в песнях, романах и на сомнительных сайтах знакомств, но никогда не находят в реальной жизни.

И вот здесь коварная природа нанесла Сергею сокрушительный удар в спину.

Дело в том, что наша вегетативная нервная система — это крайне консервативный Unix-демон, который работает в фоновом режиме и плевать хотел на ваши социальные условности, этикет нудистов, Канта, Гегеля и правила приличия. У этого демона есть простой скрипт, написанный еще во времена австралопитеков: видишь идеального партнера для продолжения рода — запускай гидравлику. Без предупреждения. Без подтверждения прав суперпользователя. Просто «sudo start_erection».

Сергей с ужасом почувствовал, что внутри него запускаются те самые древние, неостановимые физиологические процессы.

В обычных условиях, когда на тебе надеты хотя бы шорты, у мужчины есть богатый арсенал защитных маневров. Можно стратегически прикрыться рюкзаком. Можно сделать вид, что ты безумно увлечен чтением книги, положив её на колени. Можно, в конце концов, засунуть руки в карманы и силой мысли попытаться удержать оборону. Но на нудистском пляже у тебя нет карманов. У тебя нет рюкзака на коленях, потому что ты стоишь в полный рост посреди абсолютной, звенящей пустоты. Ты гол, как правда, и так же беззащитен.

Сергей попытался спасти положение ментальными методами. Он судорожно начал вспоминать самые отвратительные и скучные вещи на свете.

«Таблица умножения на девять, — мысленно закричал Сергей сам на себя. — График дежурств по подъезду! Курс акций Норильского никеля! Выступление генерального секретаря ООН по вопросам мелиорации почв в засушливых районах Сахеля! Налоговая декларация за прошлый год! Песня "Владимирский централ" в исполнении пьяного соседа по даче! »

Ничего не помогало. Коварный Unix-демон внутри Сергея чихал на мелиорацию Сахеля. Он видел Афродиту.

Биологический маркер Сергея неумолимо, с точностью швейцарских часов, поднялся под углом в сорок пять градусов, указывая строго на восток — туда, где стояла прекрасная незнакомка. Это был не просто сигнал. Это был гигантский, неоновый, светящийся в темноте указатель, транслирующий на всю бухту сообщение: «ВНИМАНИЕ! СЕРГЕЙ УВИДЕЛ ЖЕНЩИНУ СВОЕЙ МЕЧТЫ! ПОВТОРЯЮ: СЕРГЕЙ ЕЁ УВИДЕЛ! »

На пляже воцарилась гробовая, почти осязаемая тишина. Даже чайки, кажется, перестали орать и зависли в воздухе, чтобы получше разглядеть этот триумф биологии над культурой.

Нудисты — люди тренированные. Они годами воспитывали в себе умение игнорировать чужую наготу. Но одно дело — игнорировать мирно лежащее, пассивное тело, и совсем другое — игнорировать живой, пульсирующий компас, который работает на полную мощность прямо посреди пляжа. Это было физически невозможно, как невозможно не заметить Эйфелеву башню, если её вдруг построят посреди вашей дачи.

Пожилой доцент, читавший Стругацких, медленно опустил книгу. Его очки сползли на кончик носа. Две неоязычницы, до этого увлеченно обсуждавшие чакры и энергетические потоки, замолчали на полуслове и уставились на Сергея с выражением глубокого профессионального интереса. Семья с надувным матрасом замерла в нелепых позах, словно в детской игре «Море волнуется раз».

Все всё увидели. И все увидели, что все увидели.

Сергей стоял, боясь шелохнуться. Ему казалось, что если он сделает хотя бы шаг, вселенная окончательно схлопнется в сингулярность. Он отчаянно надеялся, что сейчас начнется землетрясение, прилетит метеорит или хотя бы начнется шторм в десять баллов, который смоет его в пучину вод и избавит от этого позора.

Женщина его мечты, заметив странную тишину, повернула голову. Она посмотрела на доцента, на замершую семью, а затем её взгляд плавно переместился на Сергея. Точнее, сначала на лицо Сергея, а потом — совершив неизбежную траекторию вопреки всем правилам нудистского этикета — чуть ниже.

Она посмотрела на «указатель». Потом снова на лицо Сергея.

В её глазах не было злости или возмущения. В них отразилось легкое, искреннее удивление, смешанное с плохо скрываемым триумфом. В конце концов, ни одна женщина, даже самая высокодуховная, не может оставаться равнодушной, когда её появление вызывает у окружающих столь очевидный, тектонический сдвиг в физиологии.

Она улыбнулась. Это была теплая, понимающая улыбка царицы, принимающей заслуженную дань от преданного вассала.

— Привет, — негромко сказала она, нарушая звенящую тишину пляжа. — Вода отличная. Рекомендую освежиться. Очень... бодрит.

Сергей, собрав остатки человеческого достоинства, которые еще не успели дезертировать из его организма, выдавил из себя хриплое:

— Д-да... Я как раз собирался.

Он развернулся и, стараясь не смотреть по сторонам, пошел к воде странной, деревянной походкой пингвина, несущего драгоценное яйцо. Каждый шаг давался ему с трудом, но он упорно шел вперед, чувствуя на своей спине десятки сочувствующих, ироничных и просто любопытных взглядов.

Он нырнул в прохладные волны Черного моря с таким облегчением, с каким грешники, должно быть, ныряют в прохладные озера после жаркого ада. Вода действительно бодрила. Гидравлика постепенно начала сдавать позиции, возвращая систему в штатный режим работы.

Сергей вынырнул далеко от берега, фыркнул и посмотрел на пляж. Там снова все было спокойно. Доцент читал книгу, неоязычницы обсуждали чакры, а женщина его мечты аккуратно расстилала полотенце на гальке. Жизнь возвращалась в свое русло.

«Ну и ладно, — подумал Сергей, качаясь на волнах и чувствуя, как морская соль щиплет глаза. — Зато теперь я точно знаю две вещи. Во-первых, я абсолютно здоров. А во-вторых, одежда — это все-таки лучшее, что придумало человечество. Завтра же куплю себе самые плотные, самые тяжелые брезентовые шорты с тридцатью карманами. На всякий случай».