Месть его любовницы. Серия: Жена заставляет сосать у любовника

Октябрьский вечер ворвался в квартиру вместе с порывом холодного ветра, когда Николай открыл окно, чтобы проветрить комнату после долгого дня за компьютером. Запах мокрого асфальта и увядающих листьев смешался с ароматом любимого чёрного чая, который он только что себе  наконец-то  заварил. На столе лежала раскрытая книга,   сборник стихов Цветаевой, которую он перечитывал уже в третий раз за последнюю неделю. Строчки о любви, разлуке и неизбежности судьбы,   как никогда точно ложились на то, что происходило в его жизни сейчас...

Николай был мужчиной под пятьдесят, с легкой сединой на висках, которую он считал не признаком старости, а наградой за прожитые годы. Высокий, подтянутый, с руками, привыкшими к работе и к инструментам, он всегда привлекал к себе внимание. Не внешностью, нет,   скорее той внутренней силой и спокойствием, которые источал. Женщины чувствовали в нём опору, мужчины  надёжного друга. Но сейчас он сидел в полумраке гостиной и смотрел на экран ноутбука, где горела красным значком вкладка в одной  социальной сети...

Его бывшая любовница, Лина, снова отметила его в посте...

«Коля  лжец и лицемер! Он разбил мне сердце, а теперь притворяется святым!

Не верьте ему, девочки, он умеет только обещать, а на деле  просто использует вас для своего эго! Сколько можно так  врать? »

Под постом уже собралось с десяток комментариев от её же  подруг и знакомых, которые, естественно, не знали всей настоящей  истории.

Они бездумно писали:

— «Он козёл! », «Мы с тобой, Лина! », «Все мужики сволочи и  одинаковы! ».

Николай усмехнулся, закрывая ноутбук. Он мог бы нажать пару кнопок, написать жалобу администрации, потребовать удалить эту клевету. Он мог бы выложить скрины их переписки, где Лина умоляла его вернуться, а он, мягко и тактично, объяснял, что их пути  разошлись. Но он не делал этого. Никогда не делал...

И не думал об этом...

Такова была его суть... Злопамятность была ему чужда, как и желание выяснять отношения перед лицом всего мира. Он переживал всё внутри, прогоняя боль через себя, словно раствор, который очищает, оставляя лишь легкий осадок какой-то грусти...

В этот вечер он снова вспоминал Лину. Вспоминал не ту, что сейчас поливала его грязью в соцсетях, взламывая аккаунты его друзей и знакомых, чтобы оставить комментарии под их фотографиями, особенно под фото тех женщин, которые относились к нему с теплотой и уважением. Нет! Он вспоминал ту Лину, которая пришла к нему несколько лет  назад...

Она была яркой, как осенний лист клёна в солнечный день. Смесь необузданной энергии, детской наивности и той опасной харизмы, которая заставляет мужчин терять постоянно  голову. Лина работала в небольшой галерее искусств, куда Николай зашёл как-то случайно, спасаясь от внезапного дождя. Картины были средними, но Лина, рассказывая о них, вся прямо горела. Её глаза сияли, она жестикулировала так страстно, что чуть не опрокинула стойку с буклетами.

— Осторожнее, — улыбнулся Николай, подхватывая падающую брошюру.

Их взгляды встретились. В тот момент он увидел не просто искусствоведа, а женщину, которая ищет в этом мире хоть каплю искренности. Они проговорили три часа. Оказалось, что Лина пишет стихи, которые не показывает никому, и любит джаз. А ещё у нее была невероятная, немного резкая манера говорить, которая казалась ему проявлением живости ума...

Их роман развивался стремительно. Она не была похожа на его прежних спутниц. С ними всё было ровно, гладко, как озёрная гладь. А с Линой,   как в  бурной  реке, полной  водоворотов...

Она могла позвонить ему в три часа ночи и прошептать в трубку, дрожа от холода или страсти:

—  «Коля, я скучаю! Выходи, смотри,   луна сегодня совсем сумасшедшая! ».

Он вставал, накидывал куртку, и они шли гулять по ночному городу, вдвоём против всех фонарей и сонных прохожих. В такие моменты он чувствовал себя совсем молодым, почти мальчишкой...

Но были и другие ночи... Когда страсть накатывала на них, как девятый вал, когда мир сужался до одной горячей точки. Помнил он одну такую   ночь очень хорошо...

Квартира тогда пахла почему-то свечами и дорогим красным вином. Лина была в его рубашке, слишком большой для неё, которая сползала с одного плеча. Она подошла к нему сзади, пока он стоял у окна, и обвила его руками, зарывшись носом ему в затылок.

— Я хочу быть твоей навсегда, — выдохнула она. Голос её вибрировал, как струна. — Ты чувствуешь это? Моё сердце бьется сейчас  только ради тебя!

Он повернулся. Глаза её блестели в отблесках свечей. В них была смесь вызова и полной уязвимости. Он притянул её к себе, запустив пальцы в её тёмные, слегка вьющиеся волосы. Они пахли яблоком и немного холодным  ветром. Его ладонь скользнула по её спине, ощущая каждый позвонок под тонкой тканью. Лина прижалась, как кошка, и прикусила ему нижнюю губу,   очень чувственно, почти болезненно...

— Ты такая дикая, — прошептал он.

— А ты хотел бы другую что ли? — спросила она, приподнимая брови...

Вместо ответа он подхватил её на руки. Она была лёгкой, почти невесомой. В спальне, в полумраке, он опустил её на покрывало, которое помнило уже много их ночей. Его движения были медленными... Он знал, где у неё самые чувствительные точки,   изгиб шеи, внутренняя сторона локтя, ложбинка на спине. Но Лина требовала уже большего. Она хватала его за плечи, впиваясь ногтями, и шептала: "Сильнее!   Не жалей меня!".

Это был не просто секс. Это была почти борьба. Борьба двух воль, двух душ. Она пыталась подчинить его своей страстью, своей неистовой любовью, которая граничила с одержимостью. Николай любил её за это, но в глубине души уже тогда чувствовал: что-то здесь не так. Когда она кричала  в момент наслаждения, в этом был не просто экстаз,   в этом было уже какое-то требование. Требование принадлежать ей целиком, без остатка...

Они занимались любовью до самого утра, пока за окном не начал сереть рассвет. Лина лежала у него на груди, её пальцы чертили узоры на его коже. Она смотрела на него снизу вверх преданным, почти собачьим взглядом...

— Ты мой, — сказала она. Это прозвучало не как утверждение, а как судебный  приговор.

Николай погладил её по голове, но промолчал. В тот момент он не мог сказать всю правду, которая зрела внутри него: он не мог принадлежать никому полностью, потому что он,   это он! И его личное пространство было для него пока  священным!

Их такой  "медовый месяц" длился около полугода. Но постепенно изящная резкость Лины стала превращаться в неприкрытую грубость. Её "горячий" нрав  в истеричность. Она начала ревновать его ко всем: к коллегам, к старым друзьям, к своей же подруге, которая однажды по-дружески чмокнула его в щёку на дне рождения...

— Ты позволил ей прикоснуться к себе! — кричала она, разбивая тарелку о стену. — Почему ты ей улыбнулся по другому, а  мне нет?

Николай пытался говорить с ней спокойно, объяснять, что мир не вращается вокруг них двоих. Но Лина уже его не слышала. Она жила в своей реальности, где он для неё  главный приз, который должен находиться в её витрине, и никто не имеет права даже смотреть на него. Она манипулировала им через секс, через его и свои эмоции, через жалость. То она была холодна, как лёд, и отворачивалась к стенке, то, наоборот, ластилась и обещала райские кущи, если только он сделает то, что она хочет. Например, удалит номер телефона своей старой приятельницы Надежды...

— Что тебе Надежда? — шипела Лина. — Она же серая мышь! Она даже разговаривать нормально не умеет!

— Ты ошибаешься, — ответил Николай. — Надя очень  хороший человек. Она помогала мне, когда я сильно болел!

— Я твоя женщина! Я должна помогать тебе! Или я для тебя никто?!

Это был какой-то  замкнутый круг. Лина требовала тотальной власти над ним, но Николай, будучи мужчиной с устоявшимися принципами, не мог этого дать. Он любил её, но из любви не должна строиться тюрьма!

Однажды он застал её за чтением его личной переписки. Она сидела за его столом и спокойно, с холодной улыбкой, комментировала сообщения его сестры.

— Какая у тебя заботливая сестричка, — протянула Лина. — Знаешь, она считает тебя слишком мягким. Она права!

— Лина, это уже перебор, — сказал он, забирая телефон. Его голос дрогнул впервые. — Какие-то  границы должны всё же  быть!

В её глазах зажглось что-то недоброе. Она посмотрела на него так, будто он предал её только тем, что посмел защитить свою личную жизнь. С этого момента начался обратный отсчёт...

Расставание было тяжёлым и даже  грязным. Николай не выдержал этого напряжения и постоянных проверок его  на вшивость. Он сказал ей спокойно, глядя в глаза:

— Лина, я тебя люблю!   Но эта любовь нас убивает! Мы не можем быть вместе. Ты заслуживаешь счастья, но я не могу дать тебе его таким, каким ты его хочешь!

Она посмотрела на него с неверием. Затем её лицо исказилось гримасой ненависти.

— Ты еще пожалеешь!, — выплюнула жёсткие слова она. — Ты никто без меня! Я сделаю из тебя пустое место!

Она  ушла, хлопнув дверью так, что со стены упала картина,   та самая, с которой началось их знакомство в галерее...

Первое время было тихо... Николай вздыхал с облегчением. Но ненадолго... Через неделю он начал замечать странные вещи. Его друзья как-то  странно на него смотрели, в общих чатах появились скрытые намёки. Потом ему скинули ссылку на пост в "Фейсбуке" (запрещённая в РФ соцсеть). Потом ЖЖ...

Это были тексты от имени Лины, полные желчи, полуправды и откровенного вранья...

Она писала, что Николай,   "серийный обманщик", что он живет за счёт женщин, что он лицемер, который носит маску добряка, а на деле  "нарцисс, сжигающий чужие жизни!".

Пост сопровождался фотографиями, где они были вместе, но вырезано было так, что он выглядел злодеем, а она  несчастной жертвой...

Николай растерялся...

Ему было больно. Он хотел позвонить ей, сказать:

— "Зачем ты это делаешь?".

Но он знал, что любой его звонок станет для Лины новой пищей для её чёрного дела. Она ждала его реакции, чтобы выставить его же опять агрессором...

Он ей  не звонил...

И тогда месть Лины приняла новый оборот...

Лина начала отслеживать все его контакты...

С особой жестокостью она набросилась на женщин, которые, по её мнению, были к Николаю неравнодушны. Женщин, которые относились к нему хорошо, просто по-человечески, как к другу, коллеге, товарищу...

Первой под удар попала Татьяна, его коллега по работе. Сорокалетняя женщина, мать двоих детей, которая всего лишь раз сказала Николаю в коридоре:

— "Как ты сегодня хорошо выглядишь, Коля, прямо отдохнувший!".

Лина, каким-то чудом узнав её страницу (возможно, через друзей общих знакомых?), начала оставлять комментарии под её семейными фото...

"А твой муж-то знает, что ты облизываешься на моего бывшего? — писала ей  Лина. — Или вы устроили тайный клуб разведёнок?"

Татьяна, женщина интеллигентная, была шокирована. Она написала Николаю в личные сообщения:

— "Коля, что происходит? Какая-то женщина меня оскорбляет. Я её вообще  не знаю!".

Николай, стиснув зубы, объяснил, что это его бывшая, и попросил прощения за доставленные неудобства. Он сам заблокировал аккаунт Лины на странице Татьяны, но Лина создавала новые профили почти  каждую неделю...

Второй жертвой стала Надежда. Та самая, которую Лина называла "серой мышью". Надежда была библиотекарем, доброй, тихой женщиной с больным сердцем. У неё был аккаунт, где она выкладывала фотографии своих кошек и цитаты из книг. И вот однажды под одной из цитат о  её доброте Лина написала:

— "Доброта проституток? Надеюсь, у тебя хоть совесть есть? Или ты думаешь, что если будешь притворяться овечкой, то отобьёшь чужого мужика? Он с тобой никогда не будет, слышишь, никогда!"

Николай увидел это, когда сама  Надежда позвонила ему и поплакала в трубку:

— Коля, я не понимаю, за что она меня так ненавидит? Я ведь Вам даже не звонила! Я просто желала Вам обоим счастья...

Он слушал её рыдания, и внутри него что-то ломалось. Он готов был простить Лине все гадости в свой адрес. Но когда она трогала тех, кто относился к нему по-настоящему хорошо, он чувствовал бессильную ярость. Ведь эти женщины ничего ему не были должны. Они просто были частью его жизни, мирной и спокойной. И Лина своей грязью отравляла им существование...

Николай сидел в своей тёмной гостиной, перечитывая очередную порцию лжи. Он знал правду. Он знал, что Лина не была "неадекватной" просто по жизни. Она была глубоко несчастным человеком. Её моральные принципы были сломаны ещё в детстве,   она выросла в семье, где мать постоянно изменяла отцу, а отец пил и бил её. Она выросла с убеждением, что все мужчины  сволочи, что любовь,   это война, где надо или победить, или быть уничтоженной...

Николай понял это, когда однажды, в порыве откровенности, она заплакала и рассказала ему историю своей семьи. Но тогда он думал, что его любовь сможет исцелить её. Он жестоко ошибся...

Он не смог стать её "спасителем".

И теперь она же его возненавидела за это...

За то, что он не оправдал её ожиданий. За то, что не позволил превратить себя в подобие её отца, чтобы она могла продолжить свой привычный сценарий жертвы и агрессора...

Он выключил ноутбук. В голове пульсировала одна мысль: он больше не может просто так всё это  прощать. Его пассивность в соцсетях сделала её почти  безнаказанной. Его молчание она расценивала, как слабость, а не как благородство. Он понял, что пришло время для жёсткой правды. Не для мести, а для защиты! Защиты себя и тех, кто был ему дорог...

Он снова включил компьютер, открыл чистый лист. Нужно было найти слова, которые остановят эту вакханалию. Не опускаясь до её уровня, но чётко и ясно обозначив все  границы. Он посмотрел на фотографию Надежды, которая сейчас, наверное, сидит и плачет в своей квартире, и решил: больше никакого великодушия!

Он писал текст часа три, перемарывая черновик за черновиком. Первая версия была очень гневной: он хотел перечислить все её поступки, выложить скрины их переписок, доказать, что она,   та еще "историческая личность и штучка". Но, перечитав, он понял, что это лишь опустит его до её уровня. Это станет той самой "грязью", которую она так жаждала увидеть, чтобы потом сказать всем:

— "Видите, я же говорила,   он урод!"

Тогда он начал писать по-другому. Долго. И уже вдумчиво...

В итоге он создал пост, который был адресован не столько ей, сколько всем, кто её читал, и кто был свидетелем его молчания...

— «Я долго молчал. Многие спрашивают меня, почему я не отвечаю на нападки Лины. Я не отвечал, потому что считал, что правда не требует защиты,   она сама себя защитит временем. Я ошибся!

Наша история с Линой закончилась полгода назад. Я ушёл, потому что понял: мы не можем быть счастливы вместе. Это было моё решение, трудное, но  и хорошо обдуманное. Я желал ей добра, о чём и сказал при расставании.

Но, видимо, мое "добро" не совпало с её ожиданиями. Она хотела, чтобы я остался и страдал. Она хотела, чтобы я был другим... Но я не могу быть тем, кем не являюсь!

То, что происходит сейчас,   это травля. Травля меня, моих друзей и знакомых!

Женщины, которые относятся ко мне с уважением, просто за то, что я с ними вежлив или делаю свою работу, получают её  оскорбления. Лина, это уже не "голос обиженной женщины". Это уже твоя прямая и подлая агрессия!

Я не буду выкладывать наши личные фото, не буду перечислять то, что ты делала, чтобы выставить меня  в дурном свете. Я просто попрошу тебя: остановись! Ты сделала мне уже достаточно больно. Но боль, которую ты причиняешь невинным людям,   это уже не про нас. Это про твою внутреннюю пустоту! Ты хочешь, чтобы я ненавидел тебя, потому что это поможет тебе оправдать свою собственную ненависть к себе? Я не дам тебе этого! Я тебя прощаю!

Я прощал тебя каждый раз, когда ты писала гадости про меня. Но я не могу прощать тебе порчу жизней моих близких и знакомых! Если это не прекратится, я буду вынужден обратиться в соответствующие органы по факту клеветы и преследования...

Тем, кто читает её посты: в этой истории нет никакого  "святого" и никакого "дьявола".

Есть мужчина, который любил и ошибался, и женщина, которая не умеет проигрывать!

Каждый из нас сделал свой выбор. Мой выбор,   остаться человеком, несмотря на всё, что говорят за моей спиной! ».

Он нажал "опубликовать"... Сердце колотилось, как у мальчишки, впервые признающегося в любви. Он не был уверен, что это сработает. Может быть, это только разозлит Лину ещё больше?

Через час пост собрал около сотни лайков и десяток комментариев от друзей, которые писали:

— "Держись, Коля! Мы с тобой!"; "Наконец-то ты заговорил! Сил тебе!".

Татьяна лайкнула и оставила ему  сердечко. Надежда написала в личку:

— "Спасибо, Коля! Мне стало намного  легче. Я тоже просто хочу, чтобы всё это прекратилось!".

Но Лина не прекратила...

Она увидела его пост и пришла в ярость. То, что он проигнорировал её оскорбления, её ещё больше взбесило. Но то, что он написал этот текст, полный спокойной уверенности и называющий вещи своими именами,   это было для неё,   как оглушительная  пощёчина. Он лишил её главного оружия,   роли "жертвы". Он не стал оскорблять её в ответ, а просто указал на факты, при этом не опустившись до грязи. Это было уничтожающе!

И она начала мстить с утроенной силой. Она создала четыре новых аккаунта, которые начали спамить под его же постом:

— "Ты лицемер! Ты сам изменял ей с Надеждой!".

Она начала строчить сообщения его начальнику, требуя уволить его, обвиняя в "аморальном поведении" и "использовании рабочего положения для любовных  романов".

На работе всё было довольно сносно, пока однажды начальник не вызвал Николая на ковер.

— Коля, — начал начальник, грузный мужчина с усталыми глазами. — Я знаю твою репутацию, я тебе доверяю. Но эта истеричка, Лина, завалила наш отдел кадров письмами. Она пишет, что ты используешь служебное положение... и даже намекает на какие-то финансовые махинации!

Николай побледнел. Это уже переходило все границы...

— Это полный бред, — сказал он, сжимая кулаки. — Она же врёт! Просто потому, что не может смириться...

— Я знаю, — вздохнул начальник. — Но понимаешь, судебные иски... даже ложные, это жуткий  геморрой. Мне пришлось пообещать, что мы проведём "внутреннюю проверку" по твоей части, чтобы успокоить их. Ты в порядке? Это всё будет  формальность. Но если она продолжит, это может повлиять на твою карьеру! Объясни ей, по-хорошему. Или по-плохому попробуй!

Николай вышел из кабинета с ощущением липкого страха. Он понял, что его терпение больше не добродетель. Его терпение превратилось в соучастие... Своим молчанием он позволял ей разрушать его же  жизнь...

И чужую...

В этот момент он больше не жалел её. Жалость умерла, уступив место холодной, расчётливой защите. Он решил, что больше не будет играть в "благородного рыцаря". Он будет действовать!

Первым делом он поехал к Надежде. Она жила в старом районе, в "хрущевке" с обшарпанными стенами. У неё был больной отец, за которым она ухаживала, и две кошки. Он знал, что Лина не только оскорбила её в соцсетях, но и каким-то образом нашла её телефон и звонила ей по ночам, молча дыша в трубку...

Когда он вошёл, Надя сидела на кухне, бледная, как полотно. Ее руки дрожали...

— Коля, я не могу так больше, — прошептала она. — Она звонит в три ночи. Я боюсь, что она придёт и ко мне сдуру! У меня уже  сердце болит!

Он взял её за руку. Кожа была ледяной:

— Надя, прости меня! Я не должен был позволять этому дойти до такого. Я просил тебя заблокировать её, но...

— Я и  блокировала, — её глаза наполнились слезами. — Она звонит с других номеров! Она пишет моему отцу в мессенджер. Она пишет, что я... что я содержу любовника, что я такая  развратная. Отец не знает всей правды, но ему стало плохо, его давление жутко подскочило!

Николай встал. Он почувствовал, как в его голове что-то щёлкнуло. Терпение кончилось! Он обнял Надежду, чувствуя, как она дрожит в его руках.

— Всё будет хорошо, — сказал он глухо. — Я обещаю. С этого дня она не достанет тебя. Я это гарантирую!

На выходе из подъезда он достал телефон. Он долго искал контакты психологов, но понял, что Лина не больна,   она просто зла. И с этим злом надо бороться не по-человечески, а по-юридически...

Параллельно с его действиями, Лина сама потихоньку глупо начинала разрушать свою же  жизнь. Как часто бывает с людьми, одержимыми местью, она перестала замечать, как теряет друзей...

Её подруги, изначально поддерживавшие её в первых постах, постепенно начали отворачиваться. Они видели, что Лина не унимается, что она перешла все границы, что она тратит свою жизнь на охоту за призраком. Одна из её лучших подруг, Ирина, пришла к ней домой, чтобы поговорить по душам.

— Лина, остановись!, — сказала Ирина, садясь на диван. — Посмотри на себя. Ты похудела, у тебя синяки под глазами. Ты сидишь в телефоне сутками, проверяя, не лайкнул ли он чью-то фотографию, не подписался ли на новую женщину. Это же  не жизнь! Это зависимость!

Лина вскинулась, её глаза загорелись недобрым огнем:

— Ты на чьей стороне? Ты тоже против меня? Всегда была против меня! Иди к своему Николаю! Иди к нему, раз ты так его защищаешь!

— Лина! — воскликнула Ирина. — Я не защищаю его. Я защищаю тебя! Ты сама себя уничтожаешь. Ты была с ним не двадцать лет, а всего два года. Это была история, которая просто не сложилась. Так бывает! Но ты превратила это в войну, где ты единственный солдат и единственная жертва!

— Я не жертва! — закричала Лина. — Я победитель! Я заставлю его заплатить! Он должен страдать, как страдала я!

Ирина резко встала:

— Слушай, я люблю тебя, подруга! Но я не могу смотреть, как ты сходишь с ума. Я ухожу! Если ты одумаешься,   ты знаешь мой номер. Но пока ты в этом аду, я не буду рядом с тобой. Прости!

Дверь за Ириной захлопнулась. Лина осталась одна в своей светлой, но какой-то уже чужой квартире. Она подошла к зеркалу. В отражении на неё смотрела не та яркая женщина из галереи, а измождённое, осунувшееся лицо с затравленным взглядом.

Она перестала писать стихи... Она перестала ходить на работу (её даже уволили за прогулы!). Её  мир сузился до страницы Николая и его друзей. И в этом мире она была королевой, но уже  королевой пустоты...

И именно в этот момент, когда она чувствовала себя особенно одинокой, она нашла себе  новую жертву. Подругу Татьяны, незнакомую ей девушку, которая просто поблагодарила Николая за то, что он помог перевезти ей  мебель. Лина снова написала ядовитый комментарий:

— "Сколько стоила эта помощь? Или Вы в рассрочку расплачиваетесь?"

Но на этот раз ответ пришел не от Николая...

Ответила ей Татьяна...

Татьяна, которая была уставшей, но твёрдой женщиной, выложила скриншот переписки с Линой, где она требовала, чтобы та оставила её в покое. И написала:

— "Госпожа Лина, мне Вас просто жаль! Вы ищете врагов там, где их нет. Вы ужасная женщина, но Ваша проблема,   совсем не Николай. Ваша проблема,   это Вы сами! Советую найти хорошего психотерапевта. Вы серьезно больны! И я не говорю это,   как оскорбление. Это констатация факта. С Вашей одержимостью лечатся в клиниках! Я подам заявление в полицию, если Вы еще раз напишете мне или моим друзьям какие-нибудь  пакости!"

Этот ответ, прозвучавший в открытую, был для Лины шоком. Она уже привыкла, что её все  боятся. Она привыкла, что люди отмалчиваются или тихо плачут. Но Татьяна была из тех, кто не плачет, а защищается. И Лина, стоя перед зеркалом, почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.

Той же ночью, в три часа, Лина долго  не могла уснуть. Она смотрела в потолок и прокручивала в голове все события. Она вспомнила, как они с Николаем занимались любовью на этом самом диване. Как он касался её волос, как его руки были нежными, а не жестокими. И вдруг ей стало невыносимо стыдно. Она поняла, что потеряла не только его. Она потеряла даже себя!

Она взяла телефон, набрала его номер,   старый, выученный уже давно  наизусть. Она не звонила ему с момента расставания, предпочитая месть в интернете. Её палец дрожал над кнопкой вызова. Она решилась и  нажала...

Николай поднял трубку. Он тоже  не спал,   сидел и смотрел на улицу, думая о завтрашнем дне, когда планировал подать заявление в полицейский  участок о харассменте...

— Алло, — раздался его уставший голос.

— Коля... Это я, — голос Лины был тихим, без привычной злобы. — Не вешай трубку, пожалуйста!

Он молчал...

— Ты... ты знаешь, я смотрела на твои фотографии, — продолжила она. — На старые. Где мы были  вместе. Ты выглядел таким  счастливым. Я выглядела тоже тогда  счастливой. Что случилось? Когда мы перестали быть счастливыми?

Николай вздохнул. У каждого  круги своя...

— Лина, — сказал он мягко, но твёрдо. — Мы перестали быть счастливыми, когда ты начала превращать свою любовь в войну. Когда ты перестала видеть во мне партнёра и начала видеть трофей или   врага. Я устал!

Я просто устал доказывать тебе, что я не тот монстр, которого ты нарисовала в своей голове!

— Но я же так тебя любила! — всхлипнула она. — Я так хотела быть с тобой...

— Ты хотела владеть мной! Это совершенно  разные вещи, — ответил Николай. — Я помню, как ты сказала мне в ту ночь: — "Ты мой". Я не хочу быть ничьим, Лина! Я хочу быть с кем-то... Понимаешь разницу? Я хочу быть с тем, кто меня уважает, а не с тем, кто меня боится потерять до такой степени, что разрушает мою жизнь и жизни моих близких. Ты перешла черту, когда начала трогать Татьяну и Надежду!

— Надежда?... — прошептала Лина. — Ты её любишь?

— Не люблю. Но я её уважаю. А уважение, Лина,   это то, чего нам с тобой так не хватало! Вот ты меня не уважала!

Ты меня боготворила и ненавидела одновременно! А это,   две стороны одной медали, которая называется "одержимость"...

Повисла долгая пауза. Лина слышала его дыхание. Спокойное, ровное. То самое дыхание, которое она так любила, когда он засыпал у неё на плече. Она заплакала навзрыд. Не истерично, не для манипуляции, а уже открыто, искренне...

— Я... я не знаю, что теперь делать, — призналась она. — Я разрушила всё. У меня нет работы. Подруги почти все ушли. Мне страшно, Коля!

Николай закрыл глаза. Жалость,   это опасное чувство. Но он был человеком, а не камнем...

— Я не вернусь к тебе, Лина! Не обижайся! Ты должна это понять. Но я не хочу, чтобы ты страдала. Я никогда этого не хотел. Ты сама запуталась, и это ужасно. Но тебе нужно подумать о том, чтобы обратиться за помощью. Реальной  помощью. Я не смогу тебе помочь, но есть люди, которые это могут. Не из мести, а из сострадания к себе...

— Ты такой... правильный какой-то, — горько усмехнулась она. — Всегда такой правильный. Я ненавижу тебя за это. Но я... я хочу стать другой. И я не знаю  как!

— Начни с того, чтобы удалить все свои посты, — сказал Николай. — И никогда больше не пиши гадостей про людей, которых даже не знаешь. Сделай это. Для себя...

Она снова замолчала...

— Спасибо, что не послал меня, — сказала она наконец. — Я... завтра удалю всё. Прости меня, Коля. Я знаю, что слов "прости" сейчас  мало. Но... всё же прости...

— Я простил тебя уже сто раз, Лина. — Он слегка улыбнулся. — Но это не значит, что я смогу быть рядом. Ты должна справиться сама!

Они попрощались, и он положил трубку. На душе было как-то странно. Мерзко и светло одновременно. Мерзко оттого, что он снова почувствовал эту связь, этот яд прошлого. Но светло, потому что он, возможно, впервые за всю историю сказал ей правду, которая не была его местью ей. Это была правда, которая всё же лечит...

Через неделю все посты Лины в соцсетях исчезли. Аккаунты, созданные для травли, были удалены. Тишина в интернете стояла какая-то оглушительная...

Николай сидел в кафе с Надеждой. У неё был выходной, она выглядела лучше, хоть и немного  бледная. Но на её лице уже  появилась улыбка.

— Коля, я так боюсь, что это начнётся снова, — сказала она.

— Не начнётся, — ответил он, пододвигая к ней чашку чая. — Я всё проверил. Она уехала из города. Кажется, к тёте в другой регион. Может быть, ей станет там легче?

— А тебе? Тебе стало легче? — спросила Надежда, глядя ему в глаза. Она хотела сказать ему что-то важное, но пока боялась.

Николай пожал плечами.

— Я чувствую себя свободным, — признался он. — Но это странное чувство. Словно после долгой болезни. Я устал, но рад, что это закончилось!

— Ты не злишься на неё? — удивилась Надя. — После всего, что она сделала мне, тебе, твоей работе, жизни...

— Я злился, — честно ответил Николай. — Но злость,   плохой советчик. Я понял одну жёсткую правду. Мы можем сколько угодно говорить о любви, страсти, прощении. Но если человек не умеет уважать ни себя, ни других, он разрушает всё вокруг себя. Лина не умела... И она разрушила себя. Я не хочу быть частью её разрушения. Я хочу строить, наоборот....

Надежда положила свою руку на его. Это был робкий, почти детский жест...

— Можно я тоже буду строить? — спросила она тихо. — Не с тобой,   как с мужчиной... Я даже не про это. Я просто... я хочу быть рядом. Как друг. Настоящий друг. Который не будет тебя ничем  душить...

Николай посмотрел на неё. В её глазах не было той сумасшедшей страсти, что была у Лины. В них была теплота, спокойствие и искренняя забота. Это было то, чего ему так не хватало все эти годы...

— Конечно, Надя, — улыбнулся он. — Давай строить... Только медленно. Без спешки. Я устал от такого галопа...

Они пили чай, и за окном падал снег. Первый снег в этом году. Он был чистым, белым, и казалось, что он укрывает собой всю ту грязь, что осталась в прошлом...

Прошло два месяца...

Николай и Надя начали встречаться. Это были не бурные, но очень крепкие отношения. Он делал ей маленькие подарки,   книги, которые она любила. Она пекла ему пироги. Они гуляли вечерами, и он рассказывал ей о своей работе, а она читала ему вслух стихи из какого-то старого тома.

Однажды в их жизни снова появилась Лина. Но уже не в виде злобных комментариев. Она написала большое письмо на почту, которое оказалось не в папке "спам", а в основных...

Это было уже очень искреннее письмо...

Лина писала, что прошла курс психотерапии, что живёт у тёти в небольшом городке, устроилась в библиотеку. Она извинялась перед Надеждой, перед Татьяной, перед Николаем. Не как то заискивающе, а по-взрослому и правдиво:

— «Я поняла, что я не боролась за любовь. Я боролась за иллюзию. Я видела в тебе отца, которого хотела переделать, и ребёнка, которым хотела управлять. Я не видела тебя живого, как обычного человека! Это было больно осознать, но я это поняла. Я прошу прощения за всё! И я знаю, что вы имеете полное право не прощать меня. Но я прошу вас хотя бы о мире. Я удалила всё, и больше никогда не прикоснусь к вашим жизням! Спасибо тебе, Коля, что в ту ночь ты не бросил трубку. Ты дал мне шанс увидеть себя со стороны! ».

Николай прочитал письмо дважды. Он показал его Надежде. Они молча переглянулись. Надя вздохнула:

— Ты простишь её? Окончательно?

— Я уже давно  простил, — сказал он. — В тот момент, когда понял, что её ненависть,   это не про меня. А про неё!

Прощение не значит, что я позволю ей снова войти в мою жизнь. Границы останутся. Но внутри меня нет совсем зла!

Он написал ей короткий ответ:

— «Прими этот ответ,   как знак примирения и прощения. Я рад, что ты нашла в себе силы! Желаю тебе счастья. Искренне желаю! ».

Они больше не переписывались...

В тот же вечер Николай и Надя сидели на кухне, и он читал ей стихи Цветаевой о том, что любовь,   это не "поединок роковой", а "жилище для души". Надя слушала, положив голову ему на плечо.

Николай смотрел на её спокойное лицо и думал о том, как трудно далась ему эта мудрость. Он понял, что самое страшное в людях,   это когда они путают любовь и власть. Лина хотела власти. Но в итоге осталась у разбитого корыта. А он, сохранивший в себе человека, нашел тихое счастье в уважении и нежности...

Он больше никогда не проверял социальные сети Лины. Его "жестокая правда" заключалась в том, что прощение,   это не слабость. Это сила. Но сила, которая требует границ. И он наконец научился эти границы выстраивать...

Он закрыл книгу и поцеловал Надю в лоб...

— Знаешь, — сказал он. — Кажется, я наконец-то дома и уже окончательно!

За окном падал снег, укрывая город белым покрывалом, под которым оставались старые раны, но уже не было той боли. Была уже  уверенность и  надежда на лучшее...