Групповой секс с начальницей. Глава Секс истории

Мне двадцать девять. Работаю в крупной логистической компании. Отдел продаж. Коллектив у нас небольшой, сплочённый. Я, Димон и Серёга — троица, которая тянет половину плана. А над нами — Татьяна Леонидовна. Исполнительный директор. Сорок три года.

Женщина она видная. Высокая, статная, с осанкой бывшей баскетболистки. Широкие плечи, длинные сильные ноги. Грудь третьего размера, всегда упакована в строгие блузки. Задница круглая, выпуклая, туго обтянутая юбкой ниже колен. Ходит на каблуках, стучит по коридору так, что все оборачиваются. Волосы русые, стрижка каре. Лицо породистое, с тонкими чертами, взгляд цепкий, начальственный. Дважды в разводе. Отпрысков нет. Живёт работой.

Характер — кремень. Голос поставленный, командирский. Чуть что — вызывает на ковёр, распекает так, что стены дрожат. Но справедливая. Мы её уважали. И, чего скрывать, хотели. Каждый втайне представлял, как эта ледяная стерва теряет контроль.

Случай представился в декабре. Фирма закрыла крупный годовой контракт. Татьяна Леонидовна лично обзвонила ключевых сотрудников:

— Мальчики, ресторан «Прага», суббота, семь вечера. Явка обязательна.

Суббота. Ресторан. Отдельный кабинет с кожаными диванами и накрытым столом. Пришли втроём: я, Димон, Серёга. Из остальных кто-то заболел, кто-то не смог. Татьяна Леонидовна приехала одна. Выглядела сногсшибательно: чёрное облегающее платье выше колен, туфли на шпильке, на шее нитка жемчуга. Волосы уложены волной. Губы накрашены тёмно-красным. От неё пахло дорогими духами.

— Ну что, мальчики, — она подняла бокал, обводя нас взглядом. — Спасибо за год. Вы — лучшие.

Выпили. Ещё. Ещё. Татьяна Леонидовна пила коньяк наравне с нами. Щёки её порозовели. Она смеялась нашим шуткам, чего в офисе никогда не позволяла. Галстук ослабила. Туфли скинула под столом. Сидела, поджав под себя одну ногу.

— Скучно как-то, — вдруг сказала она после третьей рюмки. — Четверо взрослых людей. Никакого креатива.

— А какой креатив вы хотите? — подался вперёд Димон.

— Не знаю, — она повела плечом. — Вы же мужики. Придумайте.

Мы переглянулись. Серёга усмехнулся и подлил ей ещё.

— Татьяна Леонидовна, а вы когда в последний раз отдыхали? Не головой, так сказать, а телом.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Года два назад. И то... неудачно.

— А хотите — удачно?

Пауза. Она обвела нас троих глазами — оценивающе, трезво, по-начальственному.

— Втроём, что ли?

— А что? — я пожал плечами. — Мы люди проверенные. Коммерческую тайну хранить умеем.

Она усмехнулась. Покрутила бокал в пальцах. Потом медленно поднялась. Прошлась по кабинету. Остановилась у двери и повернула ключ в замке.

— Ладно. Только без лишних слов. И в офисе — никому.

— Само собой, — хором ответили мы.

Димон поднялся первым. Подошёл к ней, встал сзади, положил руки на плечи. Она напряглась, потом выдохнула и откинула голову ему на грудь. Я видел, как его пальцы прошлись по её шее, спустились к молнии на спине. Одно движение — и платье поползло вниз, открывая чёрный кружевной бюстгальтер.

— Красивое бельё, — оценил Серёга. — Ждали кого-то?

— Всегда жду, — ответила она хрипло. — Дура.

Димон расстегнул бюстгальтер. Её груди — упругие, с бледно-розовыми сосками — вывалились наружу. Он накрыл их ладонями, сжал. Татьяна Леонидовна застонала сквозь зубы.

Я опустился перед ней на колени. Задрал подол платья до талии. Под ним оказались чёрные чулки на силиконе и кружевные стринги. Я потянул стринги вниз. Она переступила через них, оставшись в одних чулках и туфлях.

— Давно не брилась, — заметил я, проводя пальцами по короткой поросли внизу живота.

— Не ждала ревизоров, — огрызнулась она, но голос сорвался — Димон в это время выкручивал ей соски.

Я раздвинул ей ноги. Влаги было много — она текла ещё до того, как мы к ней прикоснулись. Видимо, и правда два года без мужика. Я провёл языком по внутренней стороне бедра, там, где кончался чулок. Она вздрогнула. Тогда я прижался ртом к её промежности. Она вцепилась Димону в плечи и глухо замычала.

Серёга подошёл спереди, уже без штанов. Его стоящий член упёрся ей в щёку. Татьяна Леонидовна повернула голову, взяла его в рот — и сделала это так умело, будто всю жизнь только этим и занималась. Глубоко, с причмокиванием, одной рукой лаская яйца, другой — оглаживая ему живот.

— Ничего себе начальница, — выдохнул Серёга, закатывая глаза.

Я продолжал лизать её киску и дрочить свой член. Димон мял её груди и целовал шею. Вчетвером мы перебрались на широкий кожаный диван. Татьяну Леонидовну уложили на спину. Серёга, не теряя времени, пристроился сверху и вошёл в неё. Она охнула, обхватила его ногами.

— Жёстче, — сказала она командирским тоном. — Ты на работе, а не в библиотеке.

Серёга подчинился. Задвигался быстро, жёстко. Её каблуки дёргались в воздухе. Я смотрел, как член Серёги входит в неё, и чувствовал, что возбуждение зашкаливает. Димон тем временем сел у изголовья и вставил ей в рот.

Так мы менялись. Серёга кончил первым — быстро, не сдержался. Вышел из неё, и я тут же занял его место. Внутри у неё было горячо и тесно. Несмотря на возраст, мышцы держали отлично — видимо, спортзал не забывала.

— Давай, — подгоняла она меня, двигая бёдрами навстречу. — Что ты как не родной?

Я ускорился. Она стонала в голос, уже не сдерживаясь. Когда я кончил, она ещё не насытилась. Перевернулась, встала раком. Димон пристроился сзади и вошёл в неё. Она упёрлась лбом в диванный валик и громко, протяжно застонала.

— В попу не пробовал, — сказал я Димону. — Давай.

— Презерватив? — спросил он.

— Не надо, — ответила она сама. — Просто возьми крем. У меня в сумочке. Для рук.

Серёга уже протягивал тюбик. Димон выдавил крем на пальцы и bukvoeb. run стал разрабатывать ей анус. Татьяна Леонидовна терпела молча, лишь изредка вздрагивая. Когда он ввёл два пальца, она зашипела:

— Хватит готовить. Давай.

Димон приставил головку и медленно, но уверенно вошёл. Она закусила губу, зажмурилась. Потом выдохнула, расслабилась и подалась назад.

— Хорошо, — прошептала она. — Хорошо, хорошо...

Я встал спереди. Она взяла мой член в рот — теперь жадно, неаккуратно, уже без прежнего лоска. Имидж деловой стервы остался где-то там, за дверью кабинета. Сейчас перед нами была просто женщина, которую долго и качественно трахали.

— Давай в два, — предложил Серёга.

Димон вышел из неё и лёг на спину. Мы приподняли Татьяну Леонидовну и насадили на его член. Она застонала, задвигала бёдрами. Я пристроился сзади и вошёл в уже разработанную задницу. Она замерла на секунду, привыкая, потом задвигалась снова.

— Вот так... — выдохнула она. — Вот так, мальчики...

Димон трахал её снизу. Я — сверху. Она прыгала на двух членах одновременно, и её лицо наконец-то потеряло всякое начальственное выражение. Рот приоткрыт, глаза закатаны, по щекам размазана тушь.

— Кончаю! — вдруг закричала она. — Кончаю, блять!

Её тело забилось в крупной дрожи. Она сжала меня изнутри так, что я тут же последовал за ней. Димон взревел снизу. Серёга, стоявший рядом и дрочивший на это зрелище, спустил ей на лицо — густая струя легла поперёк щеки и на волосы.

Мы полежали некоторое время. Татьяна Леонидовна — на спине, раскинув ноги. Из неё вытекало. Платье скомкано на полу. Жемчуг сбился набок. В волосах уже подсыхала сперма.

Она села, поправила причёску — на автомате, привычным жестом. Подняла бокал, залпом допила коньяк. Закурила.

— Ну что, мальчики, — голос её звучал почти по-прежнему, только с лёгкой хрипотцой. — План на январь у вас повышенный будет.

Мы засмеялись. Она не шутила.

Одевалась она долго, тщательно. Подкрасила губы. Причесалась. Посмотрела в зеркальце на телефоне — и осталась довольна. Будто и не было ничего.

— Такси мне вызовите, — сказала она, собирая сумочку.

На прощание задержалась в дверях. Обвела нас взглядом.

— Спасибо. За год. И за вечер.

Вышла, процокав каблуками по коридору. Я выглянул в окно — она садилась в такси, прямая, строгая, недоступная. Исполнительный директор. А через десять минут мы уже втроём допивали остатки коньяка.

— Интересно, — сказал Димон, — какая она в понедельник будет.

В понедельник она была как обычно. Вызвала меня на ковёр, отчитала за сорванные сроки. И только когда я выходил из кабинета, она на секунду задержала на мне взгляд — и едва заметно усмехнулась уголком рта. Очень едва. Почти незаметно.

Но я заметил.