В таком виде Орнелла Мути мне нравится

Я часто вспоминаю советскую школу, куда я попёр ещё при Брежневе, со всеми её необъяснимыми странностями. Например, на уроке чистописания мы, первоклашки, старательно писали за диктующей медленно и почти по слогам учительницей. Луша и Яша плавали, Луша начала тонуть, но Яша плавал хорошо. Я до сих пор не понимаю этих гнусных имён, ведь во всей нашей школе не было ни одного человека с такими дикими именами ! Или географичка требовала играть с ней в игру на политицкой карте мира, она называла страну, а ты сразу должен был показать её столицу. А когда я, мудень любопытный уже тогда, спросил : а на хрена надо знать - то наизусть столицы стран, куда ты точно никогда не попадёшь ? Она покраснела и убежала, а меня вытянули к завучу. Забавно она ходила вокруг да около, лишь лет через пять я понял, что пробивала завуч за атмосферу в семье, нет ли там какого отщепенства. Слава Богу, ума у меня хватило забычить и не говорить с ней. Мне батя, анархист по - жизни, советский таксист и, как полагалось всем таксистам совка, тайный шинкарь, лет в пять пояснил за ненужность общаться с людишками, они, сказал он мне, разными бывают, но сдадут и мать родную, потому русские. Итак, Луша и Яша.

- Не Яша, а Яков Абрамыч, - высокомерно бросил сестре Яша.

- Не пи... и, - не повелась старшая сестра, - какой ты, на хрен, Абрамыч, если я Самуиловна ?

Яша зашатался, белея. Он решил было, что у них разные отцы, но вернувшаяся с работы в профкоме мама Роза объяснила детям, что у них вообще нету отца и никогда не было.

- А как же ? - вскричал Яша, не осмеливаясь продолжить про механизмы размножения.

- А это вам в пятом классе расскажут, - мудро ухмыльнулась щербатым ртом Роза Мойшевна Габрилович, раскрывая молоткасто - серпастый паспорт и демонстрируя его нутро опешенным детям. - Зырьте, гниды, - толково говорила она, шумно сморкаясь на пол, - пятая, сука, графа.

Вечером Яша залез к сестре под одеяло. Она читала госпожу Бовари, подсвечивая себе карманным фонариком, выигранным Яшей у соседнего пацана в секу.

- Слышь, Луш, - прошептал Яша, трогая несмело голую задницу Луши, - чо скажу - то.

- Говори, - отложила чтение Луша, переворачиваясь на спину и пошире раскидывая тонкие ноги.

- Я ксиву получать не буду, - запустил ладонь ей в межножье Яша, - в восемнадцать сразу потребую загранпаспорт. И свалю в Израиль.

- А я в Америку, - стонала Луша, зажимая ладонь брата бёдрами.

- Кончила ? - спросил Яша.

- Угу.

- Тогда соси.

А мать стояла за дверью и натирала яростно багровеющие уши, а потом побежала к соседу крымской нации гражданину дяде Котре, у которого как раз гостили два грузина и шурин из Конотопа. В общем, дальше личное.