Приютил девушку друга после ссоры. Тематика: Баня девушки голые

Лера появилась на пороге нашей квартиры глубокой ночью. Глаза заплаканные, тушь размазана по щекам, в руке самая маленькая дорожная сумка, какую я только видел. Они с Антоном, моим другом, снова разругались в пух и прах, и она не придумала ничего лучше, чем приехать к нам — знала, что Антон в загуле и ночует не дома. Моя девушка гостила у родителей, так что квартира была в полном моем распоряжении. Мы пили чай на кухне, говорили о никчемности мужиков вообще и Антона в частности, а я ловил себя на том, что не могу отвести взгляда от ее коленей, обтянутых тонким капроном.

У меня никогда не было мыслей насчет Леры. Серьезно. До этой ночи я воспринимал ее просто как девушку друга, симпатичную, но запретную. Однако сейчас, когда она сидела напротив в легком домашнем платье, которое явно надела второпях, и беззащитно куталась в плед, внутри начало зреть что-то темное и тягучее. Я представлял, как задираю это платье, как сжимаю ее бедра, как она вскрикивает от неожиданности, но не может сопротивляться. Мысль о том, что она фактически беззащитна на моей территории, разгоняла кровь до гула в ушах.

Я уложил ее в спальне, а сам отправился в гостиную на диван. Но заснуть не получалось. Тишина в квартире давила на перепонки. Я знал, что дверь в спальню она не заперла — у нас никогда не было такой привычки. Встав с дивана, я бесшумно прошел по коридору. Сердце колотилось где-то в горле. Она не спала, экран телефона освещал ее лицо бледным голубоватым светом. Увидев меня в проеме, она вздрогнула, но не закричала.

— Не спится? — спросил я, присаживаясь на край кровати. Голос прозвучал хрипло, почти незнакомо.

— Переписываюсь с ним, — прошептала она, всхлипнув. — Он опять меня оскорбляет...

Я забрал телефон из ее ослабевших пальцев и положил на тумбу экраном вниз. В полумраке было видно, как часто вздымается ее грудь под тонкой тканью. Наклонившись, я начал целовать ее плечи, шею, мочки ушей, чувствуя, как ее кожа покрывается мурашками. Она уперлась ладонями мне в грудь, но этот жест был символическим, без настоящей силы.

— Я хочу, чтобы ты почувствовала разницу между тем, кто тебя унижает словами, и тем, кто может сделать тебе по-настоящему хорошо, — выдохнул я ей в ухо.

Рука скользнула под плед, прочертила дорожку по животу, бедрам, отодвигая кружево трусиков. Ткань была влажной. Мои прикосновения становились грубее, настойчивее. Я резко стянул с нее одеяло, перевернул на живот, задирая платье так, что затрещала ткань. Лера тихо охнула, но не протестовала, лишь сильнее вжалась лицом в подушку. Я опустился ниже, разводя ее ягодицы руками, и припал ртом к самому запретному месту. Она застонала, заерзала, пытаясь то ли уклониться, то ли податься навстречу. Мой язык работал быстро и напористо, подготавливая ее к тому, что я задумал с самого начала.

Понимая, что естественной смазки недостаточно, я потянулся к прикроватной тумбе. Никакого крема, но стоял флакон с массажным маслом. Открутив колпачок, я вылил немного на пальцы и начал обрабатывать ее сзади. Узкое отверстие сопротивлялось, сжималось от каждого касания. Когда я попытался ввести указательный палец, Лера напряглась и попыталась отстраниться.

— Пожалуйста, не надо туда, — залепетала она, обернувшись через плечо. В расширенных зрачках плескался настоящий страх. — Я никогда... Я не пробовала...

— Поэтому и попробуешь, — отрезал я.

Я снова перевернул ее на живот, надавив ладонью между лопаток, чтобы она не дергалась. Мой член, твердый как камень, упирался в ее ягодицы. Я щедро полил маслом себя и ее, направил головку к входу и начал давить. Лера вскрикнула в подушку, ее тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в простыню. Сфинктер сжимался с невероятной силой, но я не останавливался, продолжая равномерное давление.

— Больно! Очень больно! Прекрати! — закричала она в голос, уже не стесняясь соседей.

Я перехватил ее запястья одной рукой и завел их ей за спину, лишая возможности двигаться. Рывок бедрами — и головка проскользнула внутрь с характерным хлюпающим звуком. Лера закричала громче, с надрывом, на глазах выступили настоящие крупные слезы. Она пыталась лягаться, но я придавил ее ноги своими, растянув на кровати, словно бабочку на булавке. Ее страдания, ее всхлипы и мольбы действовали на меня как катализатор, распаляя возбуждение до состояния аффекта.

— Тише, тише, — шипел я, продолжая входить глубже, разрывая ее узость. — Будет только больнее, если будешь сопротивляться.

Я вошел уже на две трети и остановился, давая ей секунду на передышку. Но передышка была не для нее, а для меня — чтобы насладиться моментом. Я вдруг отпустил ее руки и, навалившись bukvoeb. run сверху, схватил за волосы, запрокидывая голову назад. Ее залитое слезами лицо, полные муки глаза, искусанные до крови губы — от этого зрелища у меня перехватило дыхание. Я начал двигаться, наращивая темп. Каждый толчок сопровождался ее сдавленным вскриком, но внезапно в этих звуках что-то изменилось.

Ее тело, до этого напряженное как струна, начало расслабляться. Сопротивление исчезло. Она перестала вырываться и, наоборот, начала подавать таз назад, насаживаясь на член глубже. Стон стал протяжным, низким, гортанным. Я почувствовал, как ее внутренние мышцы начали ритмично сокращаться, массируя ствол.

— Еще, — прохрипела она, двигаясь со мной в такт. — Жестче. Сделай мне больно. Я заслужила. За то, что я такая дура. Трахай меня так, чтобы я забыла собственное имя.

Эта неожиданная вспышка похоти стала последней каплей. Я вогнал член до упора и начал вколачиваться с такой силой, что кровать заходила ходуном, ударяясь изголовьем о стену. О том, что подумают соседи, не было и мысли. Реальность сузилась до одной точки — раскаленного, скользкого, тугого туннеля, принимающего мой член целиком. Оргазм нахлынул внезапно, прокатился по позвоночнику раскаленной волной и взорвался где-то внизу живота, заполняя ее горячим семенем. Я рухнул на Леру, придавливая ее к мокрым от пота простыням.

Мы лежали молча несколько минут, тяжело дыша. Первой заговорила она. Голос был тихим и каким-то чужим.

— Я ведь просила остановиться, — произнесла она, глядя в потолок.

Я уже приготовился к истерике, проклятиям, угрозам все рассказать Антону. Внутри заскребло отвратительное чувство стыда пополам со страхом.

— Да, — ответил я сухо. — Просила.

Лера повернулась на бок, положила голову мне на плечо и вдруг рассмеялась — нервно, но искренне.

— Я никогда не думала, что это может быть так... так обалденно. Я кончила, кажется, раза три. Спасибо, что не остановился.

Она потянулась к своему телефону и, глядя мне прямо в глаза, нажала кнопку блокировки номера Антона.

— Не за что, — выдохнул я, закрывая глаза и чувствуя, как последние капли напряжения покидают тело.