И снова фетиш. Из сборника Анал фетиш

И снова моё ассоциативное мышление сыграло злую шутку : оформляя предыдущую сказочку Тошио Саеки, узрел рядом с джапом арт писающей женщины, память тут же услужливо подсказала Аню Золотаренко, начинавшую ещё малолеткой в фотосессиях L - S models, но приемлемого качества видео с ней повзрослевшей в сети не обнаруживалось. Это - п... ец. Вот все эти видосы кто - то выставляет, какой - то пользователь, так ? Так спросить его, падлу : ты по кой хер, мразь, выкладываешь априори низкокачественное видео ? Таким образом благодетельствуешь, что ли, гад ? Ты же, пёс смердящий, только разочаровываешь требовательного зрителя, сволочь ! Это нехай всеядная мразь хавает впроглот говнище, а я лично не буду. Психанув, подумал удалить прицепленные в поисках Присциллы куки, но передумал. Насрать, всё равно по своей врождённой привычке к чистоплотности, распространяющейся и на вирт, очень скоро я так и так зачищу браузер, как вот не могу я не умываться по пять раз на день, так и куки явно излишние терпеть не намерен, хотя ломает, конечно, всякий раз заново заходить на нужные, избранные сайты, но явственно физиологицкое отвращение ( даже омерзение ), схожее с чувством наступившего кроссовкой в кучу говна человека уже в реальности, рано или поздно осилит мою лень. Как говорит восхищающий меня неунывающим национальным характером русский народ : на мою лень будет ещё день.

- Что ? - гаркнул пан Копычинский, сшибая щелчком пальцев поднесённую половым чепурашку малую зелена вина. - Пробирки прасолам подавай ! Тащи кучность.

Половой, юркий ярославец, не успевший сбежать из взятой лихим налётом хлопцев Лисовского Масквы, убежал, струясь и прискакивая, но не вернулся. Подождав обычную минуту, поляк, грозно разглаживая кулаком разлетайские усы, прошёл на кухню. Там никого не было.

- Вот бисовы дети, терем - те - те ! - выругался ротмистр, возвращаясь в чистый зал трактира. - Убёгли, быдло.

За столом оккупанта сидел какой - то сухонький старичок в венгерском камзоле. По виду точно русский, но причёсанный по - европейски, даже башмаки его сверкали пряжками Нижних земель, только во Фландрии умели так обработать обыкновенную латунь, что любой видящий пряжки тут же и принимал их за золотые.

- Князь Хвостов, - представился старичок, чуть привставая. - Пришёл поговорить.

Пан Копычинский нахмурился, осматривая Хвостова с ног до головы, увидев пряжки - улыбнулся.

- О чём, мизерабль ? - поляк решил подпустить французского, дабы сразу поставить зарвавшегося московита на место.

- Непонятно, а гожа, - оценил князь Хвостов, свистнув. На свист влетели толпой челядь с холопами московита, махом уставившие трактирный стол жбанчиками, поставцами, шкаликами и разнообразной закуской, самой простой из которой были свежевыдавленные дикими монголами бараны под икрой паюсной.

- Другое дело ! - обрадовался оголодавший на Маскве поляк, потирая ладони. - Сейчас мы с тобой, князь пресветлый, оскоромимся маленько, а потом и поговорим.

Хвостов, разливая водку алую по кубкам, мигнул челяди, тут же затянувшей масковскую продольную :

- Ну, наливай, пагаварим, да зануды да зари.

- Сволочь полоротая, - снова выругался пан Копычинский, тоже свистом подзывая регимент, чистивший лошадей во дворе трактира. - Хватай !

Поляки похватали всё выставленное Хвостовым угощение, засовывая его в тороки и перемётные сумы. Через миг трактир опустел. А князь Хвостов печально произнёс, ни к кому не обращаясь :

- Вот ушли поляки с Масквы, так и поговорить стало не с кем.

Эта фраза, между прочим, вошла в средневековые хроники, сохранив потомкам имя и титул сказавшего такие простые, но святые слова.