В парке: Анал при первой встрече. Серия: Первый анал больно

Стояла та особенная сентябрьская пора, когда лето еще греет плечи, но в воздухе уже разлита пряная осенняя прохлада. Я сидела на скамейке в старом парке, закинув ногу на ногу, и листала ленту в телефоне. Юбка чуть задралась, открывая загорелые коленки, но мне было всё равно — вокруг ни души. Или почти ни души.

Он появился как-то незаметно. Высокий, в светлой рубашке с закатанными рукавами, с книгой в руке. Сел на соседнюю скамейку. Я сперва не обращала внимания, пока не поймала на себе его взгляд — не наглый, не раздевающий, а такой… изучающий. С интересом художника, увидевшего нечто любопытное. Я усмехнулась про себя: «Ну-ну, давай, подходи».

И он подошел. Спросил что-то про парк, про то, не помешает ли. Слово за слово — и вот мы уже гуляем по тенистой аллее, а его рука то и дело касается моего локтя. Вокруг шуршала листва, пахло прелой травой и почему-то мёдом. Мы нашли укромную скамейку в глубине парка, спрятанную за старыми кустами сирени, и сели почти вплотную.

— Замерзла? — спросил он, заметив мурашки на моих руках.

— Есть немного, — соврала я. Вовсе не от холода были те мурашки.

Он снял свою легкую куртку и накинул мне на плечи. От ткани пахло им — терпко, по-мужски. И тут я решилась.

— Давай действуй, как подсказывает сердце, — шепнула я, чуть наклонившись к его лицу.

Он не заставил просить дважды. Его ладонь легла на мою шею сзади, под волосы, и медленно, очень медленно притянула меня ближе. Первый поцелуй был осторожным, пробующим, но уже через мгновение стал глубже, жарче. Языки встретились, и по телу пробежал тот самый электрический разряд, от которого подкашиваются колени.

— Какая ты отзывчивая, — прошептал он, оторвавшись на секунду.

— Это только начало, — ответила я и сама взяла его руку, положив себе на бедро, чуть выше края юбки. — Не бойся.

Его пальцы двинулись вверх, под тонкую ткань. Я чуть развела ноги, и он понял этот безмолвный сигнал. Сквозь кружево трусиков он почувствовал жар, который уже невозможно было скрыть. Я была мокрой — настолько, что влага пропитала тонкую полоску белья.

— Ох, — выдохнул он, когда пальцы скользнули под резинку и погрузились в горячую, истекающую соками мякоть.

— Нравится? — прошептала я, глядя ему прямо в глаза.

— Ты просто огонь, — его голос сорвался на хрип.

Пальцы двигались уверенно: он нашел бугорок почти сразу и принялся выписывать по нему круги — медленно, с нажимом, потом быстрее, легче. Я закусила губу, сдерживая стон. Парк был пустым, но всё же — мы не одни в целом мире. От этой мысли возбуждение становилось только острее, почти невыносимым.

— Сильнее, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его плечо. — Не останавливайся.

Он опустил два пальца ниже и погрузил их в мою скользкую глубину. Толчки были медленными, тягучими, а большой палец продолжал терзать ноющий клитор. Меня начало потряхивать. Волна подступала изнутри — горячая, плотная, неотвратимая.

— Сейчас… — только и успела я выдохнуть, как тело выгнулось дугой. Спазмы накрыли одна за другой, мышцы внутри сжали его пальцы в пульсирующем ритме, а из горла вырвался приглушенный стон, похожий на всхлип. Оргазм был ярким, резким, почти болезненным — из тех, что заставляют забыть собственное имя.

Когда дрожь утихла, я откинулась на спинку скамейки. В висках стучало, а между ног всё еще пульсировало эхом недавнего наслаждения.

— Ты колдун, — проговорила я, переводя дыхание. — Честное слово. То, что ты сделал руками… не каждый мужчина так умеет.

Он смотрел на меня с тихим торжеством и нежностью одновременно.

— Я рад, что угодил.

— Угодил — не то слово, — я рассмеялась и медленно поднялась. Поправила юбку, одернула блузку. — Но я не привыкла оставаться в долгу. У меня есть правило: три желания за одно удовольствие. Загадывай.

— Даже не знаю, — он смущенно почесал затылок. — Твое удовольствие — уже награда. Серьезно.

— Тогда давай так: я все равно хочу продолжить. Только уже в другом месте, — я огляделась: сумерки сгущались, фонари еще не зажглись. Мы были укрыты полумраком почти как в спальне. — Здесь и сейчас.

Я медленно потянула блузку вверх, оголяя живот, потом грудь. Чашечки лифчика отправились следом. Мои груди забелели в сгущающихся сумерках — полные, с темными крупными ореолами и сосками, затвердевшими до каменной упругости. Я взяла его за руку и прижала ладонь к левому полушарию.

— Чувствуешь, как бьется? — спросила я. — Оно все для тебя сейчас.

Он мял мою грудь бережно, почти благоговейно, перекатывая сосок между пальцами. Я откинула голову назад, подставляя шею под поцелуи. Его губы прошлись по ключицам, спустились ниже и сомкнулись на соске. Язык работал мягко, настойчиво, рисуя узоры по затвердевшей вершинке.

— Боже, да… — шептала я, гладя его по волосам.

Потом я опустилась ниже, расстегнула его джинсы. Член вырвался на свободу — крупный, горячий, с влажной от выступившей смазки головкой. Я провела языком от основания до самого кончика. Кожа была нежной, бархатистой, и я чувствовала, как под ней пульсирует нетерпение.

Я взяла его в рот глубоко, насколько позволяло дыхание. Минет всегда был моей страстью: мне нравилось чувствовать эту мужскую беззащитность, слышать его прерывистое дыхание и ощущать легкие толчки в горло. Я работала губами и языком, чередуя быстрый темп с мучительно медленными ласками головки.

— Я сейчас… если не остановишься… — простонал он.

Я выпустила его изо рта с влажным звуком.

— Нет-нет, так быстро ты у меня не кончишь. Я еще хочу тебя внутри.

Он кивнул, тяжело дыша.

— Презерватив…

— У меня идея получше, — я улыбнулась и развернулась к нему спиной. Юбка задралась, обнажая ягодицы. — Там, куда я предлагаю, не нужны резинки.

Я оперлась руками о спинку скамейки и прогнулась в пояснице. Пальцем я сама bukvoeb. run раздвинула ягодицы, показывая ему второе, тугое колечко.

— Ты уверена? — спросил он с плохо скрываемым восторгом.

— Абсолютно.

Смазки было в избытке. Он зачерпнул пальцами мою влагу, обильно текущую по внутренней стороне бедер, и перенес на упругий бутон. Первый палец вошел осторожно, с сопротивлением. Ещё немного слюны. Я зашипела, но тут же расслабилась, пропуская его глубже.

— Давай, — скомандовала я. — Входи.

Головка уперлась в растянутое колечко. Давление было сильным, почти на грани боли, но я перетерпела — и в следующее мгновение он проскользнул внутрь. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в деревянную спинку. Он начал двигаться — сперва медленно, привыкая к тесноте, потом всё быстрее, увереннее. Каждый толчок отдавался во всем теле глухой, сладкой волной.

— Давай, трахай, — прохрипела я, забыв о том, что мы в парке. — Жестче!

Он вбивался в меня резко, сильно, придерживая за бедра. Наши тела хлюпали от пота и смазки. Деревья вокруг раскачивались в такт, или это у меня темнело в глазах от нарастающего оргазма. И когда он с глухим стоном излился внутрь моей попки — горячо, пульсирующими толчками — меня накрыло второй раз. Я закричала, уже не сдерживаясь, и обмякла.

С минуту мы просто дышали, приходя в себя. Где-то вдалеке проехала машина.

— Вот это прогулка, — проговорил он наконец.

— Вот это знакомство, — поправила я, поправляя одежду. — Надеюсь, мы еще встретимся. Парк большой, но сегодня он стал для меня особенным местом.

Мы уходили с аллеи порознь, но оба знали: эта скамейка еще вспомнит нас.

Если кому понравилась моя откровенность, дайте знать — может, расскажу, чем всё продолжилось через неделю.