Страница 5

- Ну хорошо, это случилось в санатории в Перми, я поехала по путёвке в позапрошлом году весной. В комнате со мною была женщина, а её знакомая в одноместном номере, и они попросили меня поменяться, и я согласилась. Потом я познакомилась с Ильёй, он был намного младше, было ему 32 года, работал где-то на севере, в общем, у нас была компания, в основном женщины и двое мужчин: Илья и ещё один постарше, Геннадий. Они с нами танцевали, этот Илья такой смешной был, за всеми бегал, но женщины были все от 45 до 50-ти, и Геннадию было где-то под 50.

В общем, я танцевала и с одним, и с другим, Илья рассказывал смешные истории и один раз опустил руку на мою задницу. Потом как-то днём он постучал в дверь, я открыла, и он попросил посмотреть что-то в его глазу, он прошёл и сел на кровать, я начала смотреть, тут он схватил меня и начал мять, я от неожиданности не сразу сообразила и пыталась просто оттолкнуть его, но он силой навалился и начал меня целовать. Я сопротивлялась и отталкивала его, но он просунул руку под свитер, я возбудилась. Потом он снял с меня джинсы и сам начал раздеваться, я ему говорила, чтобы он отстал от меня, я всё ещё думала, что он остановится, но он уже стянул трусы и лёг на меня, я не могла с ним справиться, он трахнул меня. Я попросила его уйти, но он не уходил, продолжал ласкать мою грудь, и мы ещё раз трахнулись. Он говорил, что влюбился в меня. Потом он всё-таки ушёл. Вечером опять были танцы. Когда я была уже в комнате, кто-то постучал, я думала, это Илья, и открыла, но за дверью был Геннадий. Я спросила, что ему нужно, он сказал, что хочет поговорить со мной. Я впустила, и он прошёл в комнату. Скоро он меня схватил и повалил на кровать. Я пыталась вырваться, но он, как Илья, начал раздевать меня. Он меня трахнул, и когда мы лежали в постели, пришёл Илья, Геннадий впустил его. Илья принёс бутылку виски, и они заставили меня выпить, я опьянела. Геннадий начал трахать меня, а Илья заставил сосать. Когда они ушли, я долго плакала, мне было обидно. Я была готова трахаться с Ильёй, но Геннадий мне совсем не нравился, он был хамоватым и грубым.

Утром я с ними не стала разговаривать и дала понять, чтобы больше ко мне не приходили.

А в самом конце, за день до отъезда, был прощальный ужин, все выпили, потом, как обычно, танцы. После Илья подкараулил меня и затащил к себе в комнату, они с Геннадием заставили меня ещё выпить, я опьянела, и они опять меня трахали вдвоем. Они долго не выпускали меня, в тот раз они оба кончили мне в рот.

Всё, больше у меня мужчин не было до тебя.

Когда она замолчала, я отвернулся и молчал, потом огляделся, в вагоне были пустые места, через проход сидели два парня, один слушал музыку с закрытыми глазами, другой, кажется, играл в игру. Я поменялся с Ириной местами и сел к окну, затем расстегнул молнию и вытащил член, Ирина удивленно посмотрела на меня, и я кивнул, чтобы она начинала, она помялась и склонилась, я старался не стонать, она сосала усердно. Парень посмотрел на нас и отвернулся, я чуть помог тазом и наконец кончил.

Ирина облизала губы.

- Ну что, легче стало?

- Не знаю, мне нужно это пережить.

- Аа... Зачем ты заставил меня рассказать, я уже всё забыла.

- А как ты поняла, что я хотел это услышать?

- Не знаю, почувствовала.

- Признайся, что тебе понравился секс с двумя мужиками.

- Не знаю, мне было обидно.

- Ну ты ведь могла закричать, и если бы не хотела, они бы тебя не трахнули.

- Ну ты же сейчас заставил меня сосать, так и они.

- Неужели нет разницы между мной и теми мужиками?

- Я же сказала, меня силой заставили.

- Но ты ведь не малолетняя, могла бы отказаться.

- Значит, не смогла.

- А сейчас мне сосать разве не хотела?

- Нет, я знала, что тебя возбудит мой рассказ, и ты просто заставил меня, а если бы ты попросил, я бы и сама отсосала.

- Прости меня, но скажи... Тебе было приятно трахаться с ними?

- Мне всегда приятно трахаться, я люблю заниматься сексом. Но они меня обидели, и я бы сама с ними никогда не стала. Тем более с двумя.

- Но тебе понравилось?

- Не знаю, было очень обидно, я не хотела сосать, но они держали меня, и ещё я испугалась, что меня могли избить. Мне было страшно, особенно я боялась Геннадия, и я делала, что они мне говорили.

- А в зад они тебя не трахнули?

- Хотели, но я сказала, что никогда так не трахалась и не хотела.

- А до них, ещё раньше ты с кем-нибудь спала?

- Да, у меня был любовник, мы встречались примерно год, он тоже был моложе меня на семь лет.

- Как вы трахались?

- Обычно, как все, и я сосала, ему нравилось.

- Он кончал тебе в рот?

- Да, раза два, но в основном я сосала, чтобы возбудить его.

- А ещё были мужики?

- Ещё один был, когда я в Турцию ездила, мы трахались один раз всю ночь.

- Это с ним было четыре раза?

- Да, он был тоже моложе, бегал за мной, и я отдалась ему в последнюю ночь.

- Больше не было?

- Больше не было.

..

Мы приехали в замок к вечеру, Адель с нетерпением нас ждала. Я не разговаривал с Ириной, и она дулась на меня. Я ещё не переварил её откровения, и пока во мне бушевала злость.

Я сам перебрал немало баб, особенно в последнее время, но... Я не готов был так сразу простить, особенно последних двух, тут я усмотрел с её стороны обыкновенное ****ство.

Я рассказал о нашей поездке, Адель внимательно слушала.

В молодости она была красавица. Однажды в юности я увидел на обложке «Ровесника» портрет, возможно, и вы его видели, картина довольно известная, так вот, Адель в молодости была очень похожа на Ассоль с обложки журнала. Светло-голубые глазищи, соломенного цвета волосы, я думаю, не один мужчина потерял голову от её красоты. Адель заметила, с каким вниманием я разглядывал её фотографии, и, извинившись, выпроводила нас.

Ирина молча шла за мной. В комнате она разделась и молча легла, я стоял у окна и смотрел на море.

Прошёл месяц, как мы приехали в Европу, мне казалось, что мы прожили жизнь.

Я лёг и повернулся к жене. Просунув руку, обнял её за живот. Она не шевелилась, я опустил руку ниже. Поцеловал её в шею и начал гладить трусы, засовывая руку под резинку. Она чуть повернула голову, и я поцеловал её в губы, она приоткрыла ротик, и мы встретились языками.

Я перевернул её на спину, она обняла меня за шею и прошептала:

- Я люблю только тебя.

Я очень нежно трахал её сверху, потом она села на меня, и в этой позе я кончил.

Она, немного отдохнув, принялась сосать, пока я в исступлении не развернул её задом.

Перед тем, как уснуть, я сказал:

- И я люблю тебя.

..

Адель мы увидели только через день после обеда. Она была рада, что мы снова улыбались друг другу.

Я поближе сел к её креслу и мысленно приказал рассказать про себя всё.

- Я родилась в  Гомеле, моё имя было Адэля Родзуля, мой папа был железнодорожным рабочим, а мама — телеграфисткой. У меня было два брата. Когда началась война, мне было тринадцать, а моим братьям — девять и шесть. Папу забрали на ремонт железнодорожных путей, и больше мы о нём не слышали, маму с братьями я потеряла, когда мы уходили из города и на нас налетели самолёты. Я вернулась в город, и меня забрала наша соседка. Потом мы переехали в Минск, а через день его захватили немцы. Начались аресты евреев, их искали повсюду, когда находили, их убивали или уводили. Потом меня и ещё многих забрали и отправили в Германию. Меня взяла семья Штайгеров, они жили в маленьком городке Радебойль, у них было два сына, которые воевали на фронте, и дочь-инвалид, в детстве она попала под мельничный круг, и ей раздробило ногу и ещё парализовало. Я должна была ухаживать за ней. Аннет была хорошей девочкой, старше меня на два года. Она рисовала, и я возила каждый день её на каталке и носила мольберты. Через год я выучила немецкий, а Аннет — русский, но плохо. Мы подружились, и она мне дарила подарки. Мне разрешили спать в её спальне и скоро начали относиться ко мне как к своей. Я знала, что Германия скоро победит, и мы с Аннет поедем в Гомель искать моих родных.

Младшего сына Клауса скоро убили, и мы все очень горевали. Старший, Дитрих, приехал домой после госпиталя, я его увидела впервые. Ему было 26 лет, он служил в СС, и его ранили в руку. После ранения рука плохо сгибалась, и его перевели в лагерь Цайтхайн. Он с первого дня обратил на меня внимание и однажды увёз в машине и изнасиловал. Родители ничего не знали, а я никому не говорила. Дитрих приезжал раз в неделю, и мы каждый раз занимались с ним сексом. В 1944-м он увёз меня с собой в Майсен. Мне было 16, и я чудом не забеременела. Многие друзья Дитриха хотели переспать со мной, но он берег меня и в опасные минуты отправлял назад в Радебойль, к этому времени уже все знали, что я и Дитрих были вместе. В начале 1945-го стало понятно, что Германия проиграла войну, и мы с Дитрихом уехали в Швейцарию, потом через Италию попали во Францию. Мы приехали в Марсель, откуда собирались уехать в Америку. Но это было непросто, англичане и французы тщательно проверяли всех пассажиров, особенно немцев, Дитриху с пулевым ранением было опасно попадать в поле их зрения, и мы остались во Франции. Каким-то чудом он смог устроиться на работу механиком в замок к маркизу де Лотреку, Дитрих плохо, но знал французский, а маркиз неплохо говорил на немецком. Меня взяли горничной. В те годы в замке было много слуг. Маркиз оказался яростным антикоммунистом и сочувствовал Германии в борьбе с коммунизмом и жидо-масонами. Маркиз был седовласым шестидесятилетним стариком. У него было двое детей, дочь Патрисия и сын Габриэль, примерно одного возраста с Дитрихом. Дочь была замужем и жила в Бельгии, а сын уехал в Париж, как только закончилась оккупация. Кстати, во время оккупации в замке располагалось отделение Айнзацгруппы, куда свозили евреев и тут же многих пытали, а затем расстреливали.

Через год приехал Габриэль, он сразу влюбился в меня, он собирался погостить несколько дней, но вдруг передумал и решил остаться. Дитрих заподозрил неладное и отхлестал меня, я зареванная убежала и хотела броситься в море, но Габриэль удержал меня. Я ещё плохо говорила по-французски и попросила отвести меня к маркизу.

Когда я рассказала всё о себе, они вознамерились прогнать Дитриха. Когда утром Габриэль сказал Дитриху, чтобы он убирался прочь, они сцепились, и хоть Дитрих плохо владел одной рукой, он всё же был сильнее, и когда он начал одерживать верх, маркиз выстрелил ему в голову из ружья. Приехала полиция, и когда несколько человек подтвердили слова маркиза, дело прекратили. Про меня не упомянули ни слова.

Мне исполнилось 18, и вскоре Габриэль сделал мне предложение.

Я вышла за него замуж и стала Адель Лотрек. Через 13 лет старый Лотрек умер, и титул перешёл к его сыну, а ещё через пару лет его сестра Патрисия скончалась при родах, так и не разродившись. Я родила Габриэлю двух сыновей, но о их печальной судьбе вы уже знаете.

Вот уже тридцать лет я живу одна, единственная оставшаяся в живых из Лотреков.

В семидесятых через Красный крест я пыталась найти своих родителей и братьев, но всё было бесполезно. В 90-е я снова предприняла попытку узнать их судьбу, и на этот раз ничего не удалось выяснить. Я скоро умру, так и не узнав ничего о судьбе своих родных.

..

Когда мы легли, жена попросила поскорее вернуться домой.

- Ну пожалуйста, давай вернёмся в Италию, мне уже пора врачу показаться.

- Хорошо, завтра уедем.

Перед обедом мы известили Адель, что Ирине нужно показаться врачу и нам нужно ехать, старая женщина с сожалением, но согласилась.

К вечеру мы вернулись, ещё по дороге я записал жену на приём на завтра.

- Buonasera, signor Baggio.

- Bentornata, signora Baggio.

Мы поздоровались с сеньором Мерелли и передали пакет от племянника, он и нам дал в дорогу такой же с двумя бутылками Лангедокского.

Следующим днём мы посетили врача, у Ирины было всё в порядке, беременность протекала нормально. Мы вернулись домой.

Наступил ноябрь.