Вебкамщица Тишина. Глава 1

Посвящается

Adelis Shaman

и Vita-min-4ik

Научись видеть, где всё темно, и слышать,

где всё тихо. Во тьме увидишь свет,

в тишине услышишь гармонию.

Чжуан-цзы

Глава 1.

«Здравствуйте, меня зовут Алина» - подумала она, - пусть это будет первой строкой в моём профиле».

Да пришло время обновить скучный профиль на сайте. Но руки неуверенно коснулись клавиатуры и указательные пальцы как будто вопросительно сами собой поднялись вверх.

А что собственно писать?! В голове пронеслись шаблоны из резюме: «английский в совершенстве», «обучаемость», «стратегическое мышление» …

Ночь всегда короче, чем требуется. А тут еще коварный гость – сон, ее длинные ресницы так и норовят опуститься.

Надо писать, Алин! Кофе, когда он действительно нужен не особо эффективен, но он был горьким как ее жизнь. Алина никогда не любила сахар. Господи, тяжесть в ушах и шум в висках. Но надо писать! Надо!

Это все не то.

Алина в раздумье посмотрела на окно. Уличный фонарь отбрасывал свет на штору, и складки превратились в высокий силуэт с плечами, словно закованного в доспехи рыцаря. «Вот! то что нужно! » сказала она себе и начала набирать текст:

«Здравствуй, одинокий рыцарь.

Меня зовут Алина. Располагайся поудобнее — я люблю, когда мужчина уверен в себе и не спешит.

Я умею слушать. Начни разговор.

Я умею говорить.

Сначала шепотом, едва касаясь твоих ушей…

Потом вполголоса назову твоё имя, словно открываю дверь внутрь твоих мыслей.

А может, ты хочешь, чтобы я кричала? Я могу кричать.

Мои губы скажут больше, чем голос,

а глаза — то, что я пока не могу проговорить.

Располагайся.

Я ждала тебя долго…

Нам нужно поговорить о многом. »

Ну вот. Профиль заполнен. Алина выбрала фото, где она сидит около фонтана и немного смущенно улыбается.

Осталось проверить аппаратуру и все готово.

Вебка была ее подружкой и звалась Веткой. Микрофон звали Сан Санычем, как и положено уже не новому устройству иногда он похрипывал и пукал, только кольцевой свет так и звали Светом. Это были ее коллеги и друзья.

Ах да прическа! Алина распустила свои светлые с золотистым отливом волосы.

Внутренний голос обращался к ней Блондинка.

«Блондинка, ты проверила Ветку и Сан Саныча? Настроила Свет? »

On

Алина вошла в чат и поздоровалась. Молчание было в ответ.

«Как ваше настроение? Чем мы будем сегодня заниматься? » - снова молчание.

Между тем, мемберы все прибывали.

Алина взяла крупный план на пуговице блузки. Обычная белая пуговица была не застёгнута. Затем резко переместила камеру, показав стройную коленку. Будто дразнясь камеру Алина прикрыла рукой, продемонстрировав свой свежий френч. Камера вновь крупным планом взяла ее зеленые глаза.

Алина не любила музыку на стриме, но сегодня на старте она включила…, не зная почему Pink Floyd альбом «The dark side of the Moon». Творчество группы ей Алине совершенно не нравилось, но она понимала величие этих музыкантов. Тем более, что такие композиции как «Money» и One of These Days так и намекали токены.

Как обычно мемберы, в большинстве своем, не отличались большим интеллектом.

Алина не знала, как продают породистых щенков, но точно понимала одно — сейчас продают её. Не тело даже — терпение, остатки достоинства, способность улыбаться, когда хочется исчезнуть.

Она — товар. Дешевая роскошь для чужой фантазии.

Мембер заказал приват. Значит, надо идти. Незаметно сделать вдох, взять себя за шиворот — и шагнуть туда, где девушка, изображающая желание, стоит дороже, чем женщина со сломанным сердцем.

Алина закрыла глаза.

Быстро закончится. Быстро. Всегда быстро.

Так она спасалась — не временем, а самообманом.

Думать о дочери — единственная ниточка к свету.

Дочка будет жить иначе. Свободно. Выбирать, а не продаваться. Чужие руки, чужие голоса, чужая жадность — ничего из этого не коснётся её. Никогда.

Никогда.

Да, ради этого — всё. Да.

Музыка — ее броня. Она слушала ритм, а не голос на экране.

Команды мембера сыпались, но были пустыми: он сам не понимал, чего хочет.

Знал только одно — перед ним Красавица. Та, что не упадёт к его ногам в реальности, не улыбнётся за просто так.

Он писал о своих эмоциях, захлёбывался восторгом, и всё равно просил ещё.

Ещё взгляда. Ещё отзывчивости. Ещё бессилия, которое он принимал за власть.

И Алина давала — ровно столько, чтобы выжить.

И ни капли больше.

На 49 минуте стрима пришло сообщение от мембера, который еще не был у нее.

-Здравствуй, Лина.

Лина?! А ведь так ее называли лишь самые близкие…

Но больше всего полная тишина в которой прозвучал этот незнакомый голос… да это был именно голос, а не сообщение текстом…

От неожиданности Алина ничего не отвечала.

- Лина!, - вновь услышала она настойчивый голос.

Вот что значит бессонная ночь! Уже галлюцинации!

-Лина, - уже в третий раз обратился неизвестный голос.

Только тогда Алина увидела что пришло личное сообщение от неизвестного мембера. Отправитель и был с ником Member.

«Здравствуй.

Я не твой зритель. Я тот, кто смотрит, когда ты думаешь, что одна. ».

Алина: «Тогда кто же ты? Бог? ».

Member: «Нет. Я – свет, точнее его отражение».

Алина: «Зачем ты здесь? ».

Member: «Потому что ты здесь».

Дальше Алина почувствовала как у нее внезапно закружилась голова.

Таинственный голос опять что-то говорил, но голос уже был не в наушниках, а шел, казалось откуда-то из водопроводных труб и был с чудовищными искажениями, как на очень старых записях, даже похоже на фонограф.

Но самое страшное Алина увидела на экране. Она увидела себя, а точнее очень похожую девушку. В том же белье с той же прической и в той же комнате….

Девушка улыбалась так беззаботно, что казалось – она не в себе.

А самое главное глаза… Почему у нее такие глаза?!

А зачем мертвецам закрывают глаза?! Вот именно поэтому!...

***

Ночь. Студия. Фотограф Коля Энтуш подаёт Наташе вазелин.

— Нанеси это на тело, и будешь выглядеть лучше в кадре — гладкой, блестящей!

«Нанести» — значит на обнажённое тело. Наташа помялась, не зная, что сказать. Да, это её работа — позировать на камеру, и если нужно, то и без одежды. Но ведь так всегда: когда доходит до дела, становится жутко.

Она неуверенно берёт вазелин и кладёт его на столик.

Повернувшись к фотографу спиной, берётся за молнию на куртке, но та не поддаётся… Может, сломалась?

— Ну! Ну! — не то одобрительно, не то разочарованно говорит фотограф. — Ты же манкая, в тебе индивидуальность! Удиви! Для начала — меня! Дай мне бой! Покажись во всей красе!

И вдруг молния на куртке расстёгивается. Наташа скидывает одежду, но скрещивает руки на груди и так и остаётся стоять спиной к Фотографу.

Фотограф пощёлкал пультом освещения.

Наташа поднимает руки очень медленно, как бы нехотя, будто лень охватила её.

Но она уже готова и согласна.

Когда не хочется делать — тогда не стыдишься. Когда всё быстро закончится — уже почти всё равно. Работа есть работа. Обнажёнка так обнажёнка.

Руки не давали увидеть прекрасную грудь.

И вот руки Наташи открывают чудесный вид на её тело. Пока Фотограф видит её только со спины. Светлые волосы беспорядочно обрамляют спину. Хочется непременно прикоснуться к её плечам — не для того чтобы повернуть лицом к себе, а чтобы ещё одним чувством ощутить её великолепие. Но всё же Фотограф решает повернуть прекрасный цветок к себе.

Прежде нужно настроить свет.

Фотограф поворачивает диммер и резко увеличивает яркость освещения.

— Я хочу слышать музыку! — неожиданно говорит Наташа.

— Музыку? Какую?

— Бетховена, — хочет показаться оригинальной Наташа.

Коля приказывает умной колонке включить Бетховена. Заиграла «Ода к радости». Не удержавшись, фотограф немедленно начинает дирижировать воображаемому оркестру. Наташа улыбается, посмотрев из-за плеча. Дирижёру этого кажется мало, и он решает вскочить на большой куб, на который обычно усаживал моделей.

Но в прыжке он задевает ногой кабель — свет мигнул, а потом начал стробировать.

Наташа так и стоит обнажённая, спиной к фотографу, ожидая команд. Громко играет «Ода», и непонятно, что происходит за её спиной.

Когда наконец Наташа решается обернуться… она видит: Коля лежит на полу.

«Наверно, продолжает дурачиться», — думает она. Но, подойдя ближе, замечает: Коля дёргается в конвульсиях, изо рта идёт розовая пена.

А в это время хор поёт:

„Seid umschlungen, Millionen! Diesen Ku; der ganzen Welt!“.