Печалька и прокурор

Помощник прокурора Решетников взбежал по ступенькам на третий этаж, туда, где они с Машей нанимали большую квартиру из трех комнат с кухней и приходящей кухаркой. Ключ был зажат у него в кулаке, и он хотел войти тихо, чтобы удивить и обрадовать свою молодую жену. Но дверь квартиры, к большому удивлению Решетникова, была приотворена. Он вошел и остановился на пороге, мигом увидев чужие черные ботинки на коврике, под вешалкой для шляп. У Василия Петровича все похолодело внутри. Полный нехороших предчувствий, он заглянул в приемную… и увидел их там. Они целовались. Маша сидела на широком подоконнике, а студент права Раздолбаев стоял подле Маши, держал ее в своих объятиях и целовал так нежно, как будто он сам был Василием Петровичем Решетниковым, Машиным супругом. У помощника прокурора захолонуло сердце.

-Вооон!!! Мерзавец!!! Убью!! Вооон!!

Раздолбаев моментально отскочил от Маши, ринулся в коридор, там схватил свои ботинки и, не надевая их, кинулся спасаться к себе, на пятый этаж, где он с другими двумя студентами нанимал квартиру.

Виноватая сторона, то есть Маша, осталась сидеть на подоконнике, растерянно хлопая глазами, вытирая губы. Потерпевшая сторона, то есть сам господин Решетников, резво подошел к Маше и закатил ей пощечину. Виноватая сторона разревелась. Потерпевшая сторона протянула виноватой стороне свой платок. Потом Решетников принялся ходить из угла в угол, проводя допрос подозреваемой в адюльтере Маши.

-И давно это у вас, Марья Пална? Сколько времени продолжается ваш роман со студентом права Раздолбаевым? Как часто вы виделись с ним за спиной у вашего законного супруга?

Виноватая сторона хлюпала носом, потирала ушибленную щеку и ни в чем не сознавалась. Сидела на подоконнике, болтала ногами, упорно молчала.

-Сейчас затребует себе адвоката! - понял Решетников.

Тогда он решил применить другую тактику, и устроил провинившейся Маше перекрестный допрос.

-Глафира!! Глафира! Глашка! - позвал Решетников, и из кухни явилась кухарка, пожилая толстая дама с красными руками, с закатанными рукавами клетчатого платья. В руке у нее был большой нож, весь в рыбной чешуе.

-На ужин будут жареные караси… - сообразил Решетников, но потом вспомнил, что является прокурором на этом маленьком домашнем процессе.

-Глафира, положи нож! - сказал прокурор Решетников свидетелю обвинения. Свидетель обвинения Глафира положила нож на стол, воззрилась на барина.

-Глафира, ты зачем впустила Раздолбаева?! - строго сказал Решетников.

-Не пускала я его, барин, его барыня Марья Пална самолично впустили… - сказала Глафира, с головой выдавая Машу.

Чтобы разговорить обвиняемую жену, Решетников принялся задавать ей наводящие вопросы.

-А зачем вы флиртовали с другими адвокатами на рождественской ярмарке, Марья Пална? По этикету, вы должны были говорить только на общие темы, о природе, о погоде… Так нет же! Вы флиртовали, и не отпирайтесь!!

-А какая у нас в Петербурге погода? Снег да дождь… А чего говорить о природе, когда Нева подо льдом уже третий месяц? - мрачно спросила Маша, явно пытаясь запутать следствие. Но запутать Решетникова было не так-то просто:

-Глафира, принеси-ка мне с кухни веник… - сурово сказал прокурор Решетников, вынося приговор:

-Дюжина прутьев тебе, Мария, оголяй себе задницу…

Кухарка ушла за веником, а Маша все сидела на подоконнике и говорила своему мужу:

-Так значит вот ты как…

-В то время как беглые крестьяне подвергаются у нас наказанию розгами, вы, сударыня, будете наказаны таким же образом, за то, что бежали от своего супружеского долга, взяв к себе в сообщники студента права Раздолбаева, проживающего по известному вам адресу, в пятом этаже доходного дома на Васильевском острове, - объяснил Решетников решение суда Маше.

Он подошел к супруге, снял ее с подоконника, развернул спиной к себе. Потом Решетников нагнул провинившуюся над подоконником, поднял юбку ее платья, и тут он увидел Машины покатые бедра, обтянутые кружевными панталонами…

Что-то поднялось в душе прокурора Решетникова, какие-то нежные чувства проснулись в нем, и он потянул вниз Машины кружевные панталоны, заголяя провинившейся стороне ягодицы…

И тут Глафира принесла с кухни веник. Решетников вытянул из веника прут, хлестнул прутом по воздуху, проверяя его.

Машина пышная, белая попа лежала на краешке подоконника, и Решетников понял, что сейчас он не выдержит, сейчас он бросится целовать и обнимать провинившуюся сторону. Медлить было нельзя. Решетников занес розгу и, исполняя наказание, как следует хлестнул голую попку провинившейся жены.

-Вася, я больше не буду! Прости меня, пожалуйста! - крикнула Маша, расплакалась.

Это был запрещенный прием и Решетников понял, что у него нет никаких аргументов против слез жены. Какое-то новое решение созрело в нем при виде красивых круглых ягодиц Маши. Он бросил розгу на пол, расстегнул пуговицу своих брюк, взял эти большие красивые ягодицы в свои руки, сжал их так, что Маша вскрикнула, и тут же врезался своим напряженным членом вглубь мягкого, податливого тела жены. Маша вскрикивала и стонала, и говорила аааххх и ооооххх, и вообще всем своим видом показывала, что готова идти на мировую. Так они и помирились, и на следующий день уже ехали на извозчике в гости к матушке Решетникова, вдове Наталье Васильевне Решетниковой.

-Нет, голубушка, оставлять тебя одну на квартире, без присмотра, я более не намерен… - говорил Решетников Маше, и Маша дулась, смотрела в окно, кусала губы, но ехала в ссылку к свекрови без жалоб и без слез.

Наталья Васильевна, увидев грустные глаза своего единственного сына, принялась выпытывать у него, что случилось. Решетников крепился и ничего матери не говорил, и лишь на следующее утро, когда Маша еще спала, он признался, что застал свою молодую жену с другим. Облегчив так душу, он уехал в свою адвокатскую контору. А Наталья Васильевна, нахмурив брови и сжав губы в одну строгую линию, пошла в кабинет своего покойного мужа и вытянула из недр шкапа широкий ремень с большой пряжкой. Сложив ремень вдвое, она подошла к Машиной кровати, потянула на себя одеяло…

И когда Маша продрала глаза, она увидела над собой свекровь с ремнем, уже сложенным вдвое.

-Поднимай рубашку, распутница! Задницу свою подставляй!! - скорбным голосом произнесла Наталья Васильевна. И Маша тут же поняла, что никакими слезами этому горю не поможешь. Она задрала себе рубаху, повернулась к свекрови задом.

-И чтоб больше моему Васеньке не изменяла, шалава! Ах ты, дрянь! Ах ты, зараза! Голу-босу ее взяли, бесприданницу в свой дом ввели, а она! Незнамо где шляется, незнамо с кем якшается!! - ругала свекровь Машу, стегая ее голые ягодицы ремнем.

Когда голая попка Маши покраснела от ремня, Наталья Васильевна подняла невестку с постели, поставила в угол на горох.

И когда Решетников вечером пришел из конторы, Маша бросилась к нему обниматься, шепнула ему тихонько, так, чтоб свекровь не услышала:

-Вася, ну отвези меня домой, ну, пожалуйста…

-Маша, мы с тобой не можем одни жить… я так подумал, чтоб нам с тобой больше не ссориться, надо нам пока у мамы остаться… - ответил жене Решетников.

В тот вечер Василий Петрович не смог успокоить свою безутешную жену. Она рыдала до утра, и помощник прокурора так и не смог добиться от Маши, в чем было дело.