Дефицит. Глава II переработано

IIa.

Лукерья Мадден только пять месяцев тому, как перешла из Детского Общежития  во взрослый спальный сегмент. В школе ей оставалось ещё полтора года. К учебе она относилась очень серьезно и особенно увлекалась поэзией и, как следствие, филологией,

в совершенстве зная восходящий к земному эсперанто язык, на котором говорили

обитатели Корабля.

Это была прекрасно сложенная девушка среднего роста с густыми серыми волосами на голове и в промежности. От мамы ее отличала ширина бедер, немного бо'льший рост и заметная ширококостность.

Она никогда первой не заигрывала с парнями, общаясь с ними чисто по дружески и уступая им (таковы правила Корабля), только если парням было уж совсем невтерпеж.

Сегодня после уроков она в одиночестве направилась в сегмент папирусных прудов, на ходу

сочиняя всякую всячину в стихах. Ей пришлось пройти, петляя, немало коридоров, при этом открыв и закрыв за собой несколько люков.

По пути она пересекла быстрым шагом один из спортивных сегментов, где шли соревнования

девушек по стрельбе из лука. Девушки сосредоточенно, с серьезными лицами прицеливались, натянутые луки в их руках подрагивали, по команде арбитра они пускали в цели длинные стрелы, со свистом рассекавшие воздух.

Стрелы немного смещались на лету из-за вращения Корабля, но спортсменки были прекрасно

натренированы и направляли их так, что большинство стрел попадало хотя бы на периметр небольшого деревянного круга, укреплённого на столбе. ...

В одном месте какого-то коридора она споткнулась: покрывавший везде пол слой резины лопнул и образовался шов, в который угодили пальчики ее левой ноги. Лукерья немедленно вызвала смотрителя - на этот раз не для корректировки маршрута, а чтобы сказать о шве. Металлический голос в динамике на стене поблагодарил за информацию и обещал устранение помехи в ближайший час ...

Наконец, девушка открыла последний люк и ступила босыми ногами на траву. В огромном сегменте прудов было ещё теплее, чем в жилых, а лампы с очень высокого потолка светили заметно ярче.

Лукерья закрыла за собой круглый люк в стене, широко вдохнула полной грудью влажный воздух и улыбнулась.

Если бы в обитателям Корабля в младенчестве не отключали обоняние, девушка могла бы также оценить и более приятный по сравнению со спальным сегментом запах. Но это ощущение было ей недоступно. ...

Перед ней расстилался поросший высокими стеблями папируса берег пруда с искусственно созданным слабым течением воды. Трава подходила к самому берегу, вода шевелила колышащиеся в ней растения, с тихим журчанием обтекала выходящие на поверхность камни. Хотелось лечь в эту траву, смотреть на побеги папируса и воображать, что ты не в космосе, где весь корабль с людьми может быть за минуту уничтожен разгерметизацией главного люка, а на какой-нибудь планете, укрытой от всех космических напастей мощной атмосферой и магнитным полем ...

Но в этот момент девочка заметила стоящего под одним из высоченных кустов парня. Рядом возвышался пюпитр, на котором лежал лист папируса. На листе был изображен пейзаж с берегом пруда. Там же лежал и калам с черной пастой, орудие юного художника, длинноволосого, хрупкого телом красавца с полностью снятыми волосами промежности.

Член парня болтался вниз, его головка полностью скрылась под кожей, свисавшей складками - молодой человек был полностью поглощён процессом рисования.

"Привет!" - Лукерья подошла ближе.

"Д-добрый день" - слегка запнувшись ответил юноша, уставившись на неё, его пенис

при этом начал надуваться и пополз вверх.

Девушка с трудом сдержала довольную улыбку, но сделала вид, что не смотрит вниз.

"Рисуешь?"

"Пытаюсь, -

вздохнул юноша, - это называется этюды на пленэре."

"Ты в художественном классе?"

"Ну да. Но рисование - это для себя. Экзамен в Союз Художников я держать не собираюсь."

"Смотри! -

она вдруг отвлеклась и показала пальцем на воду.

По воде пруда быстро бежал жук-водомерка, -

Вот здорово! Первый раз вижу не на рисунке."

"Да их тут много! Тебя как зовут?"

"Лукерья Мадден."

"А я Франсуа Кан. Учусь в выпускном."

"Значит, на год старше меня. Ты рисуй - и будем говорить. Я сяду рядом."

"Подожди! Я закончил - и у меня есть еще один лист. Давай,

я тебя нарисую на фоне берега."

Лукерья расплылась в улыбке, даже язычок чуть высунула:

"Давай!"

"Садись вон туда-а, - юный художник каламом указал ей место на берегу пруда

спиной к воде. Лукерья послушно присела.

"Слишком напряженно согнулась. Не пойдет!"

Он быстро передвинул к берегу довольно большой и плоский камень,

кинул на него, сорвав, несколько листов папируса и жестом пригласил ее сесть.

Девушка послушна села, обняла руками коленки и положила на них голову,

смотря вперёд на Юное Дарование.

"Да! Вот оно!" -

и парень быстрыми движениями, время от времени посматривая на "модель",

начал набрасывать новый рисунок.

"Ну и как ты в этот сектор попала?" - спросил он через полминуты,

не прерывая рисование.

"Строгие учителя надоели! Хочу в какой нибудь класс к другим, -

Лукерья надула губки -

Представляешь, нам и химик, и астроном запрещают садиться "бутербродиком""

"Садиться "бутербродиком"??? Это как?" -

Франсуа остановил руку с каламом и удивлённо воззрился на сидящую собеседницу.

"Ну - за одну парту садятся трое, а не двое. Девочка в середину, два парня - по бокам."

"И что - это так приятно?"

"Ага! Особенно ей.

Знаешь как девочкам интересно гладить двух парней сразу и сравнивать ..."

"Догадываюсь!" -

художник прыснул со спеху, за ним засмеялась и Лукерья.

"Да, учителя бывают разные. У нас была ботаничка полгода: разрешала парням

прямо на уроке мастурбировать на нее."

"Молодая?"

"Год после педучилища. До сих пор не беременна почему-то, хотя все вроде на месте."

"А Интеллект на ее уроке?"

"Молчал. Она же с контейнером приходила на урок и ставила прямо на первую парту.

Кто хотел довести себя до оргазма, тем его передавали и они кончали в контейнер."

"А ей нравилось, что на нее так реагируют?"

"Ага! Раскраснелась и улыбалась все время."

"Ну а наши вот так. Оба - и химик и астроном - заладили: "Хотите учиться у нас - выполняйте то, что говорим. Не хотите - идите в школы других сегментов."

Вот я после уроков и ушла. Завтра в этом сегменте хочу посмотреть, как уроки - тут."

"А после уроков эти ваши строгие учителя как?"

"По всякому" -

Оба засмеялись, глядя друг на друга, в глазах обоих зажглось желание,

но Лукерья сдержалась.

В этот момент с высокого 30-метрового потолка, заквакал динамик смотрителей:

"Лукерья Мадден, А68114, с вами хочет говорить мать."

"Да, Мам!"

"Ну ты где?"

"На папирусных прудах."

"Так ты сколько туда добиралась? Это же почти у плоскости симметрии!"

"Ну добралась же! -

Лукерья начала немного раздражаться - Тут есть один спальный сегмент недалеко.

Школа тоже есть. Завтра утром туда на уроки и пойду."

"Ну, не порежься там о камни! Осторожно ходи!

А с мальчиком до штрафа не доводи - без прогулки в оранжерею, как я, останешься."

"Мам! У меня и в мыслях ЭТОГО не было! Я могу просто пообщаться со сверстником?"

"Ну конечно, дочь, общайся."

Девочка дослушала монолог мамы, вздохнула и задумалась о том,

куда они с Франсуа пойдут ужинать - в этом сегменте она была в первый раз.

Ученик Кан за это время закончил рисунок и, повернув, показал его девушке.

Рисунок был выразителен: действуя одним цветом, монохромно, автору удалось

схватить натуру модели - чувственную, но осторожную, лукавую - но скромную.

"Здо'рово! Мне нравится. А где разместишь?"

"Ну - это учителю решать."

Художник, засунув калам за ухо, начал аккуратно сворачивать оба листа.

"Посидим еще тут, - попросила Лукерья - тут так хорошо."

Они сели у самого берега, девушка вытянула ноги, так что вода касалась

пальчиков ног, парень расположился сбоку, опершись на левый локоть и подогнув колени.

"Франсуа, а ты видел картины землян?" -

Лукерья повернула к нему голову.

"Да. Мне учитель много копий показывал и объяснял, что там к чему. Замечательный учитель!

Деймонд Герев зовут. Видела его картину "Живой космический парус и пираты с Альдебарана"?

"Нет. А где она висит?"

"В 17-м библиотечном зале."

"Ой! Я там ещё не была. ... Слушай, а земляне выглядели как мы?"

"Ну да! А ты в школе этого разве не проходила" -

от удивления таким вопросом, Франсуа повернулся и посмотрел на девочку.

"Проходила, конечно. Но один мужчина, математик, с которым я разок была

месяц назад, сказал, что учителя сами не знают, а нам говорят гипотезы."

"Не-ет! Это не гипотезы. Земляне почти не передали в корабль книг о себе, но картин

живописи от них остались сотни. Это именно земные картины - их же никто никогда на

Корабле не мог повторить - некоторых материалов для красок просто нет."

"И что на их картинах? Нам в обычном классе не показывали."

"Пейзажи. С реками и деревьями. Корабли качаются на волнах. Вулканы дымят.

И такие же, как мы, люди. Дети играют. Женщины просто позируют или

сношаются с мужчинами или какими-то черными существами."

"А существа женщин не обижают?"

"Нет, но морды свирепые и взгляд злой. Чудища, в общем!"

"Слушай - а может, между людьми и чудищами началась вражда, чудища победили

и люди спаслись на этом Корабле?"

"Нет, Лукерья! У чудищ ужасно глупый вид. А земляне были умными и этих черных

совсем не боялись! Все было гораздо хуже и страшнее. У нас недавно была в

классе встреча с космонавтом - он отвечал на наши вопросы и рассказал, как

все было."

"И как?" -

девушка повернулась к парню, положила руки ему на ногу и посмотрела в глаза.

Франсуа провел пальцем по ее щеке, вздохнул и медленно, отчетливо сказал:

"Просто Землю начали бомбить астероиды. Были огромные жертвы. Надо было

спасать хоть часть людей. Они вылетели с Земли перпендикулярно ее орбите и

оказались над продолжавшими падать астероидами. А потом они прямо в Космосе

соединились в один большой корабль. Можно было так и летать - на расстоянии

от Солнца, как раньше Земля, только в другой плоскости - но там больше не

было материи. А без поступления материи выжить надолго нельзя. Космонавт

так нам сказал: "Любая полностью замкнутая система с живыми организмами

медленно, но верно деградирует".

И Корабль с людьми развернулся и взял курс на окраину Солнечной Системы.

Здесь можно все время собирать глыбы из всяких веществ, перерабатывать их

и употреблять для самых разных нужд. А глупых черных пришлось всех оставить.

Космонавт сказал - их называли собаками и они людям помогали, хоть и были

злыми. Вот как было дело."

Картина, которую обрисовал мальчик, была так впечатляюща, что полностью

захватила Лукерью. Она вскочила рывком и сказав:

"Новые стихи!", начала декламировать -

Мы летим по бескрайним просторам,

Собираем ковшом водород.

Здесь не место пустым разговорам,

Здесь любой у нас дело найдет!

Пусть зажжется порой крематорий,

Пусть пронзит космонавта протон -

Синтезируем мы даже торий,

Чтобы был нам срок жизни продлен!

Обнаженная девушка - лобок, поросший темными волосами, выпячен вперед,

грудки приподняты, правая рука вытянута - была в этот момент так прекрасна,

что мальчик не выдержал, вскочил, припав на колено, обнял ее за ягодицы

и впился поцелуем в промежность, туда, где сходились две нижние губки.

"Ох!" - только и могла вскрикнуть Лукерья, но всё же поэтический порыв был

так силён, что она нашла в себе силы остановить нового друга:

"Франсуа! Франсуа, ну подожди."

Она мягко потянула обеими руками его плечи назад. Франсуа отлип от чудесного

места и, не отрывая рук, посмотрел на неё снизу вверх. Лукерья запрокинула

голову и что есть силы крикнула вверх: "Интеллект!"

Скрипучий голос из динамика, свешивающегося с высоты потолка,

прохрипел: "Интеллект слушает А68114".

"Соедини меня с кем нибудь из рапсодов! Пусть запомнят моё стихотворение."

"Стихотворение не может быть передано рапсодам. У него всего третий балл

по шкале Чесноковской, что вы можете проверить на любом библиотечном

компьютере. Ограничтесь самостоятельной декламацией."

"Ну почему-у-у!" -

и голос юной поэтессы перешел в громкий рев.

Мальчик снова поднялся, прижал ее к себе и покрыл поцелуями теперь уже

верхние губы. Лукерья не сопротивлялась! Она продолжала плакать и хлюпать носом,

стуча ладошкой по его плечу. Не сопротивлялась она и когда Франсуа мягко положил

её на траву ... но тут мерзкий голос заорал сверху:

"В52395, немедленно остановиться! В сегменте нет контейнеров!"

Оба вздрогнули, Франсуа застыл, открыв рот и приподнявшись над раскинувшей ноги

Лукерьей.

"Ну что ты с ним будешь делать!!"

Юноша повернулся на левой руке и лег на траве плечом к плечу с девушкой,

от досады стукнув кулаком по земле. Он тяжело вздохнул и вытер пот со лба.

"Ну да, - Лукерья повернулась к нему и положила руку другу на живот, -

сперма такой дефицит ... Маму уже два раза штрафовали - она глотала во время

минета."

"Так нравится делать минет до конца?"

"Ну да. Говорит, почти ни с кем не могу кончить без этого. Ей для оргазма лучше

всего, чтобы, пока она мастурбирует, сперма брызнула в рот. А потом она не может

ее не проглотить. Я тоже хочу так попробовать."

"И я! Только от него - Франсуа показал пальцем наверх - куда деться?"

"Да - она вздохнула - это проблема!"

...

IIb.

"Значит, не даешь ходу юному таланту."

Наблюдатель Дезире Орсан оторвалась от монитора и со смехом повернулась в крупно-сеточном кресле к напарнице.

"Таких талантов на Корабле три сегмента набьется" -

Маша Окелло перевела объектив на спортивный сегмент, пока парочка внизу обнималась.

"Рапсодов надо загружать тем, что имеет непреходящую ценность. Они вполне

обойдутся без знакомства с этой ..."

"Лукерьей. Ее зовут Лукерья. Да - таких стихов я слышала много. Земляне тоже

такое бы отсеяли. Сколько читала переданной ими на корабль поэзии - все

гораздо сильнее.

Маш! Ты продолжай все-таки смотреть за ними, а я слышу зуммер

беспокойства из 671-го сегмента. У кого-то там что-то не получается.

Надо найти и взять на контроль."

--