15. Роман. Толтек. Аэромир. Свобода. Слушать читать эротические секс рассказы романы измены бесплатно без регистрации

ТОЛТЕК. АЭРОМИР.

ОДА ПЯТНАДЦАТАЯ.

СВОБОДА.

15-1.

Васили Порфирьевич Силин наш герой!

Он — Архитектор, Путешественник в мирах.

Однажды, окунувшись в мир иной, вошёл во вкус в стремлениях и делах. Он, всплыв из океана, взмыл в эфир…

В чём суть его мечты?

Вы копья не ломайте, обозначу.

Цель всего —

Свобода!

Но можно ли освобождение превратить мишень? Ведь, это средство, скажете резонно. Да будет так.

Свобода творчества. Свобода восхищения! Свобода чувств. Душевная свобода —

Вибрация с Вселенной в унисон.

Как камертон верительный обресть, достигнуть синергии?

Ветра текут. Катятся облаков буруны в горизонт. Василий Силин водружён на сцену.

Его бессменный инструмент — звучание форм!

Один из способов.

Пусть реют облаков объёмных стяги, Миры кружат над головой, мерцают и твердеют в яви. А в сердце творческом мелодия рождает форм разнообразия восторг.

Что есть эмоция?

То — дрожь, порыв! —

Реакция на чувство, на созвучие.

Реально ли всё вокруг?

Когда линеен ты и следуешь из пункта в пункт буквально, тогда из внутренних покоев ясно видишь создание потоков событийных. Ты кажешься незыблемым себе сегодня и всегда, хоть миф сие.

Ты — от и до понятен и прочтён.

Но вот — меняется простая данность на пути и очевидное тотчас становится не верно.

Вот линия карандаша, — на плость бумаги брошена, — реальна или призрачна?

А тот кирпич? А влага водной глади? А ствол ветвистый древа, в листах? А отражений, бликов, теней сонмы?!

Ты — тяготенья раб, ты — тверди созерцатель, иль — облако частиц ты, нитей эфемерный клубень иллюзорный, струящийся в себе, на линии плод мысли виснущий горизонтальной?

За что ухватишься досужим размышлением, взглядом, жаждой, то без зазрения сомнению подвергаешь?!...

Реально только чувство.

Наитие откровенно, явно и компилятивно.

Так, что ты чуешь? Объяви всему! Через дела для яви воплощения гармонию сотвори — предметов равновесие.

15-2.

Василий, стиснув голову, поник недвижим.

Как муторно не понимать основ…

Суть рухнула, оставила остов и превратилась в зыбь.

Вчера ещё он рисовал фигуры — формь земную.   Сегодня — нет. Былое невозможно.

Не в силах даже из своей тарели, где сад висячий на главе Наяды — небоскрёба, упасть на землю он!

Всё здесь — эфир, и даже плоть жены, вдруг, видится подобна свету лампы, горящей изнутри своим свечением...

Ещё вчера голубил незнакомку. И вечер, закатясь, казалось, выигран был!... Уж, выбран ресторан. Она луной взошла на трон его небесный, и к танцу согласилась! Что ж ещё?!...

По небу развернулось действо — посолони звёзд, вращались оживив холсты Ван Гога! Гало сияний множились!...

А силуэт в саду его террасы и тонок и реален был… Василий, лишь тронул обнажённое плечо, по пальцам прянул ток живой, извивы потекли горящих нитей меж колб телесных и реторт. А Он завороженно безмолвно созерцал свои ладони…

И неба занавес всплеснул под ветром планетарным, раскрылся,… и лимоны жёлтых звёзд слезились соком тысяч глаз смотрящих!

Её он развернул к себе, взошёл меж ног.

Откуда, вдруг, опал алькова полог?

И в непроглядьи руки на мгновение взмахнули в пустоте космической и, потеряв опоры, меж звёзд недосягаемых в галовращениях рыщут.

Он, — что слепец — на ощупь формы маял.

Гусиной пупыри дрожь бёдер мякоть мял, пил соки живота рот-в-рот, и грудей, и ягодиц сберал плоды …

Пусть, вся Она! Вся — осязаема! Живот дрожит… Прикосновений жадных алчет. И губный жар, лелеет шёпотом, припав к питью ручья в долине меж вершин коленных…

Язык из уст игр ищет с языком иным… и это ли не плоти ликование?!

Вновь сонм сомнений одолел!... Оставь! Приди!

Да! Плоть вновь вожделения ищет дрожи — трепещет в  пятернях, в звездах парит.

А сердце бУхает, и в пустоте грудной, как в колоколе пест, вот-вот вспугнёт чрез горловину душу…

Сжать мякоть куполов! Вершины — бусины сердца ладоней жгут!

Дрожания,… дыханий перехваты,… стоны,… рыки… размеренному ритму неподвластны.

Чем дышишь ты? — Ей!?

А она чем?... — Тобой?! Или всё ещё собою? Не изведать?

Опять сердца трепещут! Всплески грудей ввысь вспархивают в такт проникновеньям!

А глоткой ты хватаешь комьев спазмы. То в глуби маята, то — снаружи прохлада… Чуешь ритм?!

Гортань проталкивает жар в живот глотками!

Заполонить, заполнить как бутыль всю! Закупорить сосуд собой, не расплескав! В ней эликсир, коктейль, хаому взбить пестом и пунш взогнать!

Добраться до тенет. Накрыть всю в полноте, до самой маковки — и пропитать огран болвана свой всей сочностью её …

Вот — губы, рот! Возьми его своим! И перелей бутыль в бутыль сто крат дыхание!

Возогнанный тобою грог, воспененный заполнит оба тела пусть  до кончиков волос! И общий резонанса всплеск вскурится к небу!

Дыханье в темноте… Прерывистое… Призрачный струится пот в изгибах нежной плоти — за каплей капля хрусталя катится…

15-3.

Василий открыл глаза.

Опять — один!

В нём — мОрок словно сок пьянящий?!

Иль наяву Она?...

Чу! — шум воды.

Обнажена под струями и в брызгах душевых — реальна и…!

…Прозрачна! Словно отблеск зеркальных крыл небесных —трепет тьмы колибри…

Исчезла?! Нет!

По коридору мокрые следы ведут до спальни…

Её не видно здесь!

Но есть она!

Означена лишь лёгких крыл порханием зазеркалья!…

15-4.

Он спал, наверное. Во сне оставил кожу.

Расправил крылья за спиной и обернулся.

За окнами мерцает белый свет.

Вот, только ночь была…

И снова — ночи нет.

Она — вся в белом, форму обрела под кровом тоги тонкой. Вся — светиться из-под...

Высоких крыльев взброс по-над плечами — о главном говорит!

Да, кто же она?!

Василий вздрогнул…

Сон!!!!

***