Светкины приключения. История 2. Тематика: Эро истории

Светкины приключения. Хроники одной королевы случайностей

История вторая. Примерочная

У меня был секс в примерочной.

Мы столкнулись в торговом центре — он помог мне собрать рассыпавшиеся джинсы. Я посмотрела на него. Он посмотрел на меня. «Пойдём», — сказала я. И мы пошли.

Он был студентом — лет двадцати, не больше. Кажется, подрабатывал в магазине электроники через этаж. Я не спросила. Он не сказал. Его звали... нет, не помню. Кажется, Максим. Или Миша. Или вообще никак. Важно не имя. Важно, как он смотрел на меня — с тем самым голодом, который я научилась распознавать мгновенно. И как его пальцы чуть дрожали, когда я взяла его за руку и потянула за собой в отдел одежды.

Груда вещей в магазинной корзинке. Джинсы, которые я не собиралась покупать. Футболка, которая была мне мала. Блузка, которую я надела просто так, чтобы посмотреть в зеркало. И — да, та самая блузка, белая, с кружевом на воротнике, которая потом будет висеть у меня в шкафу и напоминать не о деньгах, а о моменте.

А я стою на коленях в примерочной кабинке.

Продавщица за стенкой раскладывает вещи, вешает на плечики, мурлычет что-то себе под нос. Она не знает, что в соседней кабинке парень спустил джинсы, а я смотрю на него снизу вверх. В кабинке пахнет тканью, чьими-то духами и лёгким потом — его потом, моим потом, нашим общим возбуждением. Его член пахнет гелем для душа и чем-то едва уловимым — может, просто кожей, разгорячённой и живой. Я беру его в рот, и он издаёт сдавленный стон, зажимая рот ладонью. Его пальцы касаются моего затылка — не давят, просто лежат, слегка подрагивая. Языком я чувствую каждую вену, каждую пульсацию — он уже на грани, и я замедляюсь, чтобы растянуть этот момент. За стеной шуршат вешалки. Кто-то спрашивает: «А сорок второй размер есть? ». А мы не издаём ни звука — только этот тихий, влажный ритм, который слышим только мы. Моё сердце колотится так, что, кажется, его слышно во всём магазине. Я смотрю на его пальцы, вцепившиеся в край зеркала, на его живот, который то напрягается, то расслабляется. Каждое движение моей головы — риск, каждое учащённое дыхание — возможное разоблачение.

Он кончает быстро. Я проглатываю, вытираю губы тыльной стороной ладони, поднимаюсь с колен, поправляю юбку. Смотрю на себя в зеркало: щёки горят, глаза блестят, волосы чуть растрёпаны, на коленях красные следы от кафельного пола. Отличный вид. Лучше, чем от любой примерки.

Выхожу из кабинки, беру корзинку с вещами — теми, которые не померила, — и иду к кассе. Колени чуть дрожат — от напряжения, от возбуждения, которое ещё не улеглось.

Продавщица улыбается: «Как вам примерка? »

— Отлично, — отвечаю я, широко улыбаясь. — Очень удобно.

И ведь не соврала. Мне действительно было удобно. Мне всегда удобно там, где я делаю то, что хочу. Неудобно — это в гостях, где нужно быть вежливой и говорить о погоде. Неудобно — на семейных обедах, где мама смотрит с укоризной. А на коленях в примерочной, с незнакомым парнем, который даже не спросил моего имени, — там мне удобно. Потому что там я настоящая. Там я не играю роль. Там я — не «дочка», не «подруга», не «сотрудница». Там я — просто Света.

Я выхожу из магазина, и прохладный воздух обжигает разгорячённые щёки. Пакет с покупками оттягивает руку. Я купила ту самую блузку. Совершенно не мой стиль. Но теперь она будет висеть в шкафу и напоминать мне не о потраченных деньгах, а о том моменте, когда я опустилась на колени в кабинке — и мир вокруг исчез.

Почему это было так хорошо? Не потому что он был умелым — он не был. Не потому что я была возбуждена сильнее обычного — я не была. А потому что это было не по правилам. Потому что в десяти шагах от нас люди перебирали вешалки, смотрели на ценники, обсуждали скидки — а мы были в параллельной вселенной, где нет скидок, ценников и правил. Где есть только рот, член, тишина и сердце, колотящееся где-то в горле.

Я люблю эту параллельную вселенную. Не потому что я прячусь в ней от реальности. А потому что только в ней я могу быть настоящей. Не «дочкой», не «подругой», не «сотрудницей». Не «доступной девкой». Просто телом. Просто желанием. Просто Светой.

В обычной жизни мы всё время играем роли. Мы носим маски. Мы говорим правильные слова, даже когда внутри всё кричит. А там, в примерочной, нет масок. Нет правильных слов. Есть только ты — и твоё желание. Чистое. Незамутнённое. Без примеси «правильно» и «неправильно». Без оглядки на «что люди скажут».

Это и есть подлинность. Не свобода — свобода у меня и так есть. А именно подлинность. Возможность быть собой — полностью, без остатка, без страха.

И ради этого ощущения — ради одного этого ощущения — я готова снова и снова опускаться на колени в примерочных. Не потому что я ищу секс. А потому что я ищу себя.