Светкины приключения. История 1 и не только. Из сборника Сексуальные истории

Светкины приключения. Хроники одной королевы случайностей. Пять минут. История 1 и не только.

У меня был секс в авто. И даже несколько раз. И с разными партнёрами.

Это не бравада. Это не попытка шокировать. Это просто факт — такой же, как цвет моих волос или привычка пить кофе без сахара. Я не веду счёт. Я не коллекционирую. Я просто живу. И если жизнь подбрасывает мне случай — я не отворачиваюсь. Я беру.

Меня зовут Света. Мне двадцать четыре. У меня светлые волосы — обесцвеченные, с розовыми прядями у висков, которые я подкрашиваю сама в ванной, потому что в салоне это стоит как три ужина в приличном ресторане. У меня короткая стрижка — не мальчишеская, а дерзкая, открывающая шею и ключицы. Мои глаза — выразительные, чуть раскосые, цвета тёмного янтаря. Так говорила мама. Парни обычно не говорят ничего — они просто смотрят. И я знаю этот взгляд. Взгляд, который хочет. Который ещё не уверен, но уже на грани.

Я миниатюрная. Это слово мне нравится больше, чем «маленькая» или «хрупкая». Во мне метр пятьдесят восемь, и я вешу чуть больше сорока килограммов. Меня легко поднять, легко развернуть, легко прижать к стене — и мужчины это чувствуют. Иногда мне кажется, что именно это их и заводит: контраст между моей внешней хрупкостью и тем, что внутри. А внутри — сталь. Или адреналин. Или просто пустота, которую я заполняю моментами.

У меня есть татуировка — маленькая звезда на запястье. Я сделала её в восемнадцать, назло маме. Она сказала: «Это на всю жизнь». Я ответила: «Вот именно». Звезда до сих пор со мной. Как и склонность делать назло.

---

1.

— Я совсем не знаю, как тебя зовут, — сказал он, поправляя ремень.

— И не надо, — ответила я.

«Я совсем не знаю, как тебя зовут, / Случай свёл нас на пять минут» — как в старой эстрадной песне. У нас был секс в его машине, припаркованной за гипермаркетом. Он был никем — курьер, менеджер, кто-то, кто едет по делам. Всё это неважно. Я тоже была никем — девушка в короткой юбке и с выразительными глазами, которая не любит долгих разговоров.

Он не умел целоваться. Он вообще толком ничего не умел. Просто делал — быстро, немного неуклюже, но именно так, как было нужно. Его пальцы были горячими и чуть шершавыми, а дыхание пахло мятной жвачкой и кофе. Я чувствовала, как нагревается кожа сиденья под моей спиной, как запотевают стёкла. Когда он вошёл в меня — резко, без предупреждения, — я вскрикнула, и он на секунду замер, испугавшись. «Нормально? » — спросил шёпотом. У меня было сухо, но терпимо. «Нормально, — ответила я, обхватывая его бёдра ногами. — Продолжай». И он продолжил — сильно, глубоко, с той первобытной сосредоточенностью, которая бывает только у мужчин, забывших про всё, кроме ритма. Мои пальцы скользили по запотевшему стеклу, оставляя дорожки. Где-то далеко хлопнула дверца чужой машины — и от этого звука внутри всё сжалось ещё сильнее.

Потом он уехал. Я поправила трусики и юбку и пошла дальше. Мы не обменялись номерами. Не пообещали «позвонить». Не солгали друг другу про «было очень приятно познакомиться». Было приятно — и без знакомства.

Это было только начало. В тот год я словно коллекционировала машины — и мужчин внутри них. Не потому что вела счёт. А потому что каждый раз, когда захлопывалась дверца, я чувствовала: вот он, момент. Чистый. Честный. Мой.

---

2.

Потом была старая «копейка» — синяя, облупленная, с потрескавшимся рулём и запахом бензина в салоне. Он был старше меня лет на десять — бородатый, в клетчатой рубашке навыпуск. Мы встретились на заправке. Я стояла с бутылкой воды, он — с канистрой. Слово за слово. «Подвезти? » — «Подвези». Через двадцать минут мы уже целовались на заднем сиденье, хотя спереди было бы удобнее. Но он хотел именно так — тесно, неудобно, чтобы мои колени упирались в переднее кресло, а голова почти касалась потолка. Я чувствовала себя запертой в коробке. И от этого было ещё жарче.

Он держал меня за бёдра так крепко, что на следующий день я обнаружила синяки — тёмные, с жёлтым ободком. Я трогала их пальцами и улыбалась. Не потому что больно. А потому что они были доказательством: я была. Я чувствовала. Я жила.

---

3.

Потом был джип с кожаными сиденьями — чёрными, скользкими, пахнущими дорогим освежителем. Его владелец был из тех, кто привык получать всё и сразу. Красивое лицо. Дорогие часы. Пальцы с маникюром — такими пальцами не работают, такими пальцами подписывают контракты. Он не спрашивал разрешения. Он просто взял — властно, жёстко, как берут то, что считают своим. Я могла бы возмутиться, но не стала. Потому что в тот вечер мне хотелось именно этого: чтобы взяли. Чтобы не спрашивали.

В джипе было просторно, почти как в постели. Но именно поэтому мне чего-то не хватало. Той тесноты, того чувства, что пространство сжимается до размеров двух тел. Того ощущения, что мир за окном исчезает, оставляя только наше дыхание на стёклах. Здесь мир не исчезал. Он был слишком большим. Слишком комфортным. Слишком правильным.

Я кончила — кажется. Или сделала вид. Не помню.

---

4.

И была ещё одна машина — не помню марки, не помню лица. Помню только, что он был смешной. Мы целовались, и он всё время шутил, а я смеялась, и от смеха презерватив сполз, и пришлось начинать заново. Он кончил мне на живот — быстро, неожиданно, извиняясь и смеясь одновременно. А потом мы искали салфетки в бардачке. Салфеток не было. Была только старая тряпка для стёкол.

— Ну извини, — сказал он, протягивая мне тряпку. — Сервис не предусмотрен.

— Ничего, — ответила я. — Зато весело.

И это было правдой. Может быть, самый честный секс в моей жизни — не самый страстный, не самый умелый, но самый весёлый. Мы сидели в машине, голые по пояс, вытирали животы старой тряпкой и ржали как ненормальные. Он проводил меня до остановки и сказал: «Ты клёвая». Я улыбнулась. «Ты тоже». Мы не обменялись номерами. Но я запомнила его лучше, чем многих. Не потому что секс был потрясающим. А потому что впервые за долгое время мне было смешно. Не после. Во время.

---

5.

А потом я шла домой, по темнеющим улицам, и думала.

Почему я это делаю? Не ради удовольствия — удовольствие можно получить и в одиночестве. Не ради мужчин — они забывают меня быстрее, чем я их. Ради момента. Ради того, чтобы раз за разом убеждаться: я свободна. Я не принадлежу никому. Ни маме, которая плачет в трубку. Ни подругам, которые перешёптываются за спиной. Ни мужчинам, которые думают, что владеют мной, потому что заплатили за кофе или подвезли до дома.

Я — Света. И я сама решаю, что делать со своим телом.

Иногда я думаю: может, дело не в сексе? Может, мне просто нравится начинать с нуля? Каждый раз — новая колода карт. Никто не знает моей истории. Никто не ждёт, что я буду какой-то «вчерашней». Я — только здесь и сейчас.

Это ли не свобода?

Иногда скорость — это не недостаток, а достоинство. Иногда «здравствуйте» и «до свидания» в одном флаконе — лучший разговор. Иногда пять минут дают больше, чем пять лет брака. Не потому что брак плох. А потому что пять минут — они честные. В них нет «надо», нет «принято», нет «а что люди скажут». В них — только два тела и момент.

И ради этого момента — ради одного этого момента — я готова снова и снова садиться в чужие машины. Не потому что я ищу любовь. Не потому что я пытаюсь заполнить пустоту. А потому что я хочу чувствовать. Хочу быть живой. Хочу, чтобы сердце колотилось где-то в горле, а пальцы скользили по запотевшему стеклу, оставляя дорожки.

Это мой выбор. Моё тело. Мои правила.

И если кому-то это не нравится — что ж. Я не держу. Дверь открыта. Выходите.

А я пока останусь здесь. В машине. С незнакомцем, чьё имя я не спрошу.

Потому что мне не нужно имя. Мне нужен момент.