Отпуск в Таиланде. Массаж aka Эротический массаж в сауне

Меня зовут Денис, жену — Карина. Мы в браке шесть лет. Не скажу, что в наших отношениях была рутина, скорее наоборот: мы всегда подпитывали друг друга небольшими экспериментами. У меня есть особенность, о которой Карина узнала года через три после свадьбы. Меня дико заводит, когда кто-то посторонний видит её обнажённой или касается её так, как по идее могу только я. Не ревность, а какой-то животный разряд, от которого темнеет в глазах. Карина долго привыкала к этой мысли, но со временем вошла во вкус, иногда даже подыгрывая мне в барах, позволяя случайным парням положить руку на талию или коснуться бедра в танце. Дальше этого не заходило, но мне и того хватало.

Этой весной мы впервые выбрались в Таиланд. Отель на первой линии, пальмы, запах кокосового масла и бесконечная жара, от которой одежда становится лишней формальностью. Карина в свои двадцать восемь выглядит сногсшибательно. Подтянутая фигура, упругая грудь второго размера, длинные тёмные волосы, которые она отрастила специально к отпуску. На пляже на неё оборачивались. Всегда. Мне это льстило.

На третий день, разомлев от жары у бассейна, мы обсуждали спа-меню отеля. Карина загорелась идеей парного массажа. «Тайский массаж, Денюсь. Говорят, он божественный», — сказала она, водя пальцем по глянцевой карте. Я согласился, представляя себе двух миниатюрных таек в отдельных кабинках. Но на ресепшене выяснилась деталь, которая заставила сердце пропустить удар: на парный массаж свободен только один мастер, мужчина. «Ничего страшного, — улыбнулась Карина, заправляя волосы за ухо. — Зато массаж будет по очереди, а я пока поплаваю».

Администратор, сухонькая тайка с идеальным английским, поправила её: «Нет, мэм, парный массаж — это когда мастер работает с двумя гостями одновременно в одном кабинете». Я посмотрел на Карину. Она чуть сжала губы, на мгновение задумалась, а потом кивнула. Я знал этот кивок. Он означал, что моя жена принимает правила игры и внутри неё уже включился тот самый азарт, который я так любил.

Кабинет находился в отдельном бунгало на сваях, метрах в ста от основного корпуса. Внутри полумрак, бамбуковые жалюзи рассеивают солнечный свет в золотую пыль, пахнет имбирём и каким-то маслом. Два массажных стола рядом. Нас встретил массажист — таец лет тридцати пяти, жилистый, с очень спокойным, даже отстранённым лицом. Звали его Сурачай, но он предложил называть его Су. Говорил мало, только жестом показал на сложенные халаты и вышел на минуту.

Мы разделись. Карина скинула сарафан и на секунду замерла в одном купальнике, глядя на меня. «Ты уверен? » — спросила она без слов, одними глазами. Я улыбнулся и сам снял с неё верх бикини. Она вздохнула, но уже через мгновение усмехнулась и легла на стол лицом вниз, не прикрывшись полотенцем. Второй стол стоял в метре от неё, слева. Я лёг на него, повернув голову так, чтобы видеть жену.

Су вошёл без стука, на нём были свободные шаровары и полотенце на плече. Он бросил короткий взгляд на обнажённую спину Карины, и в его глазах не отразилось ничего. Вообще. Это и зацепило. Ни смущения, ни вожделения, только профессиональная оценка «материала». Он начал со стоп, поочерёдно прорабатывая то меня, то жену. Его пальцы были твёрдыми, как деревянные палочки. Он мял икры, поднимался выше, каждый раз накрывая обработанный участок полотенцем. Когда он перешёл к бёдрам, я увидел, как пальцы массажиста почти по-хозяйски разминают ягодицы моей жены сквозь тонкую простыню, которую он быстро сбросил, оставив её полностью открытой. Она чуть пошевелилась, но не подала виду.

Настоящий перелом случился, когда Су перевернул Карину на спину. Простыня сбилась, и он просто отложил её в сторону. Моя жена лежала абсолютно голая перед посторонним мужиком в чужой стране, и я видел, как она задышала чаще, хотя старалась сохранять лицо расслабленным. Су начал с шеи, плавными движениями спускаясь к ключицам. Я забыл, что у меня самого есть тело. Я не чувствовал его прикосновений, только смотрел. Его ладони замерли в миллиметре от её груди. Он что-то тихо сказал по-тайски, скорее для себя, и начал аккуратно массировать грудь Карины круговыми движениями. Это было в технике массажа, я читал об этом, но видеть, как чужие смуглые пальцы обводят ареолы, заставляя соски твердеть, — это совсем другое.

Я взглянул на лицо жены. Глаза закрыты, губы чуть приоткрыты. Она не спала. Её выдавало дыхание, которое сбивалось при каждом касании. Су работал методично. Он спустился к животу, не обходя стороной низ, его ладони скользили по лобку, касаясь кожи там, где начинались волосы, но не проникая глубже. Карина едва заметно раздвинула ноги. Она сделала это неосознанно, на уровне рефлекса, я знаю её тело и знаю, когда ей хорошо. Су принял этот жест как разрешение. Его пальцы опустились ниже, массируя внутреннюю поверхность бедра, поднимаясь от колена к паху и обратно. С каждым движением траектория становилась короче, а остановка — всё ближе к центру.

В какой-то момент он положил ладонь ей на лобок, и большим пальцем начал делать медленные, очень медленные круги по клитору. Раз, другой, третий. Карина выдохнула с тихим стоном, не открывая глаз. Я видел, как её пальцы на ногах поджались. Она хотела этого. Возможно, не планировала, не ожидала, но в ту секунду хотела. Мой член стоял колом, упираясь в массажный стол, но я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть момент.

Су работал молча и сосредоточенно, как часовщик. Он усилил давление, и вот уже два пальца массировали клитор, пока указательный палец второй руки очень осторожно, не спеша, проникал в неё. Движения были точными, без суеты. Он знал женскую анатомию лучше любого гинеколога. Карина больше не сдерживалась. Она тихо, почти беззвучно задышала ртом, её таз начал двигаться в такт пальцам массажиста. Я видел, как по её телу проходит волна дрожи. Она кончила под руками чужого мужчины, а я, её муж, лежал в полуметре и задыхался от возбуждения, смешанного с оглушительной благодарностью.

Она открыла глаза и посмотрела на меня. Взгляд был пьяный, счастливый и немного виноватый. Я одними губами прошептал: «Продолжай». Су, словно получив подтверждение от главного, убрал руку, и я увидел, как блестят его пальцы в тусклом свете.

А потом он жестом показал мне, чтобы я перевернулся. И тут до меня дошло, что всё это время он разминал мои плечи и спину, не прекращая работу. Я повиновался. Краем глаза я видел, как Су наливает на sexrasskaz. com свои ладони новую порцию масла, как его руки ложатся на бёдра моей жены, разворачивая её к себе. Я слышал шорох сбрасываемых шаровар, и по тому, как резко Карина втянула воздух, понял: процесс перешёл в следующую стадию.

Сквозь шум крови в ушах я услышал ритмичный, влажный звук и тихие, сдавленные вскрики жены. Она лежала на животе, а Су, стоя у края стола, входил в неё сзади. Я не мог видеть деталей, но я мог видеть лицо Карины, повёрнутое ко мне, её сжатые кулачки, сминающие простыню, и то, как она закусывает губу, точь-в-точь как дома, когда мы любим друг друга. Это длилось минуты три. Потом Су перестал. Тишина. Шаги.

Он подошёл ко мне, и его пальцы очень грамотно, на грани боли, прошлись по моим поясничным мышцам. Я понял замысел: он снимал напряжение, которое накопилось за эти безумные минуты, оставляя вместо него приятную, расплавленную истому.

Процедура завершилась. Су поклонился, сложил ладони перед грудью и бесшумно вышел. Мы остались одни. В комнате пахло маслом, потом и сексом. Карина медленно села, обернувшись в простыню. Она посмотрела на меня долгим взглядом и сказала: «Кажется, я пересмотрела свои границы». Я подошёл к ней, сел рядом и просто обнял, чувствуя, как гулко колотится её сердце. Никаких упрёков, никакой неловкости. Только чувство, что мы перешли на новый, неизведанный уровень близости.

Остаток отпуска мы провели, почти не выходя из номера. А на ресепшене при выезде администратор спросила, не желаем ли мы записаться на массаж к Сурачаю на следующее утро перед вылетом. Мы переглянулись. «Нет, — ответила Карина, и, чуть помедлив, добавила: — Нам хватит впечатлений».

Но по дороге в аэропорт она положила руку мне на колено и тихо сказала: «В следующем году надо будет вернуться. И забронировать его на полный курс». Я крепче сжал руль, чувствуя, как по телу разливается уже знакомый, щекочущий предвкушением жар. Мы вернёмся. Обязательно.