Горячее прощение

Он сидел в кресле, уставившись в полумрак гостиной. Ссора всё ещё жгла внутри — резкие фразы, которые они бросили друг другу. Он думал, что она ушла, и уже смирился с тяжёлым вечером в одиночестве. Но вдруг щёлкнул замок.

Она вошла в комнату в тонкой красной комбинации, волосы растрёпаны, глаза горят. Без единого слова она пересекла комнату и забралась к нему на колени, сразу оседлав его бёдра. Её руки жадно обхватили его за шею, пальцы запутались в волосах, и она впилась в его губы поцелуем — горячим, глубоким, почти отчаянным.

— Я не могу так… — выдохнула она между поцелуями. — Не могу без тебя.

Его ладони мгновенно легли ей на бёдра, сильно сжимая мягкую кожу, и потянули её ближе. Он отвечал поцелуем так же жадно, словно хотел проглотить её всю. Его рука скользнула под красную ткань, сначала медленно поглаживая внутреннюю сторону бедра, но уже через несколько секунд пальцы уверенно забрались под край трусиков.

Она была уже очень мокрой. Он застонал ей в губы, почувствовав это тепло и влагу, и начал ласкать её сильнее, настойчивее. Пальцы скользили по набухшим складкам, кружили вокруг самого чувствительного места, то легко дразня, то сильно прижимаясь. Она выгнулась, прижимаясь к его руке, и начала двигать бёдрами, ища большего.

— Ещё… — прошептала она дрожащим голосом, кусая его нижнюю губу.

Он добавил второй палец, двигаясь внутри неё глубокими, ритмичными движениями. Другой рукой он крепко держал её за талию, не давая отстраниться. Её стоны становились громче, тело дрожало, она тёрлась о его ладонь всё быстрее, уже почти потеряв контроль.

Но этого было мало им обоим.

Он резко отодвинул трусики в сторону, одной рукой расстегнул брюки и освободил себя. Она приподнялась, глядя ему в глаза с горящим желанием, и медленно опустилась на него. Он вошёл в неё глубоко, одним долгим толчком, заполняя полностью. Она громко ахнула и замерла на секунду, привыкая к нему, а потом начала двигаться — жадно, страстно, опускаясь всё ниже и сильнее.

Его руки сжимали её бёдра, помогая ей, направляя движения. Комната наполнилась звуками их тяжёлого дыхания, тихими стонами и влажным ритмом их тел. Она прижималась к нему грудью, целуя его шею, кусая кожу, пока он входил в неё снова и снова — глубоко, сильно, не сдерживаясь.

Их движения становились всё быстрее, отчаяннее. Она дрожала всем телом, сжимаясь вокруг него, и наконец, с долгим прерывистым стоном, достигла пика. Он последовал за ней почти сразу — крепко прижав её к себе, глубоко войдя в неё и оставаясь там, пока волна удовольствия не накрыла их обоих.

Они замерли, тяжело дыша, всё ещё соединённые. Её голова лежала у него на плече, а его руки нежно гладили её спину.

Ссора была забыта. Осталось только тепло их тел и тихое, довольное дыхание.