14. Роман. Толтек. Аэромир. Умозрительная Мелочнос. Слушать читать эротические секс рассказы романы измены бесплатно без регистрации

ТОЛТЕК. АЭРОМИР.

ОДА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

УМОЗРИТЕЛЬНАЯ МЕЛОЧНОСТЬ?

14-1.

Он был какой-то странный, липовый, смазливый, липкий.

Хотя, и сухопарый, и подтянутый, и крепкий.

В нём было нечто, вязкое, до отторжения, когда чуть сбоку смотришь по периферии.

— Василий загрузился. —  Хм-м,… —  Он, не стесняясь разглядывал потенциального клиента.

И, помятуя, Водный Мир, он сдерживал потоки мысленных оценок, как будто рядом кто-то мог прочесть их коды ненароком.

— Вы проектируете? Мне партнёры подсказали, что вам доверить можно дело сложное. Что именно особого из вашего сейчас вы посмотреть предложите? Есть в доступе ваш сайт? Чем вы гордитесь?...

Василий, понимая всю нелепость ситуации, однако, поддержал игру, кивнул определённо и чуть заметно. — Ссылку скину.

— Я здесь, сейчас хочу увидеть сразу.

— Да! На какой номер?... — Их, ведь, только что представили друг другу.

— Все восьмёрки.

— Элитно! Вот, ловите, — здесь визитка…

— Дааа! Я осознаю, — мне с вами будет дорого! Невооружённым глазом видно!...

— Таковы реалии…

14-2.

…И каждый раз Василию претила та редко обходимая умозрительная мелочность земных заказчиков.

Задумывая тратить миллиарды, иные продолжали тешить скаредность, — упрямо торговаться за стоимость проекта!

Оправдание — бизнес!

Его тянуло тотчас выйти. Он терпел! Подспудное в нём что-то говорило о ином.

…Что можно ожидать от человека, однажды убедившего себя, что стройка состоит из множеств экономий, и начинать работу непременно надлежит с методик удушения «проектанта»….!

Не в человеке дело! Одинаковый процесс! Я больше вам скажу — расхожий ритуал! Но, вот в чём наблюдение: в удушье породить творенье истины великолепной невозможно — лишь экзистенциализм в таких условиях возможен в момент прохода через обречённость!

Катарсис сотворения должен быть! То — правда. Но оный порождается из дрожи в миг пересечения граней невозможных, из воссоединения запределья мысленного с явью, из восхищения при взлёте над обычным!

А деньги, коли должно им пролиться, из раны кошелька, пусть движутся рекой свободной! Негоже нам сбивать поток на выходе припоном экономным… Турбины, да вратятся лопастями неотвратимо под лавиной торжества! Пусть созидания пылает сила безраздельно!

А иначе, — Творец теряет веру в возможность Мира воплощать безумства!

А не воздвигнутая в явь идея, подобно хаосу страдание порождает. Боль Архитектора немедля обратиться в боль материала на строительной площадке!

И нет ничего хуже для творца, чем формы порождать больные!

Пусть будет им построено чуть меньше, но,… как должно!

14-3.

Так, размышляя про себя, Василий недавний путь прокручивал пред взором мысленным… Сначала, он шагал, следя за отражением своим в блестящей влаге площади мощёной, сосредоточен надвижением стеклогромады небоскрёба там же — в отражении…

У выезда из паркинга он замер.   Под стилобатом в недрах — темнота исподней!

Сойдя по пандусу в пролом квадратный, обернулся… Позади, пластиной над проёмом въезда, свинцовое накрыло небо, орошая, летучим конденсатом всё вокруг...  

Для входа неприемлемо движение через парковочных подземий пустоту — в них замысел гибнет, преамбулу концепции нарушая. Так, словно, у простого сочинения, пропали бы вступления аккорды. Обрывок — без подхода и отхода!

Такой ли зрителю предложен должен путь к творению?...

Аналогично, и невоплощённая ещё Архитектура на вдохе потеряет ценность на торгах, устроенных за стоимость проекта. И, без сомнения, работа завершится таким же «выдохом» не подкреплённым  вдохом: как здесь, лишённый и выхода и входа стеклфаллос!…

Бежа-аать!..

Бежать!

И, точно, — без оглядки.

14-4.

…Василий созерцал в ногах безликой серой сетки плит рутину…. Здесь в том же стиле пол, что стилобат, где выхолощен бетон куда ни глянь, стандартна клетка швов...

— Не то-ооо, не то!

Не то… — он повторял себе.

Хотелось шика, космоса, и сказки!...

Как там — в небесном мире аэритов…

И, вдруг, он провалился в сновидение. Так было часто.

Грёзы возникали и снова, миражам подобны, испарялись....

Как сумасшедший, он не находил терпения фиксировать миры!

Внимание блуждало средь видений: клочки туманные рвались и растворялись, не дав упругой восприятия яви утвердится.

Нет сил. Мне нужен проводник, — Раздумывал он, снова возвращаясь к воспоминаниям о мире рыб-луанов.

— Ты где, Аскелия?!…..

Но Небо, знать, — не Море!...

…Внезапно, потолок бетонный растворился, рассеялся над ним, в стальную мглу. В субстанцию живую морось обратилась. Там — в сердцевине зарождался сгусток. Шар яркий мельтешил, вращался в лоне мглы, блеснул, и круговерть зеркальная осколков, пробилась сквозь серятину…

Мерцания вброс зеркальный на плоскостях рассыпался по небу, кружась, взрастая куполом, пронзённым небоскрёбом в самом пике!

Василий врос в мощение в эпицентре.

Неизъяснимая мгновенно сила его приподняла, и весь Василий канул в растворе искр хрустальных зазеркалья.

Через мгновение перед ним открылся замок, на облака помпезно взгромождённый весь в остриях из хаотичных башен, словно, в небе шерстится аметиста друза.

Над Замком аэриты, крылья бросив в ширь, парили, кольцевые ткя фигуры…

…Но, показавшись в блеске грозовом,…. видение вспыхнуло, как будто дважды, и силуэт кристаллообразный померк… Исчезли птицы…

Он — Василий  в паркинге.

Вот, пред лифтом холл, согретый тёплым светом… и быстрые контроллеров щелчки считают этажи, раздались двери шумно…

Путь свободен!

14-5.

— Давайте же начнём. — Согласием ответил собеседник.

—  Неужто клюнул? — Вынырнул Василий из размышлений собственных, куда уплыл, не удержав в реальности внимание.

Что дальше? Каково задание? — Подумал он и произнёс:

— О чём же наш проект?

— Мне видится театр!

— Есть участок?

— Оформлен. — Собеседник заглянул в него из-под блестящих круглых линз очковых в золотой оправе… Василий с удивлением не узнал в нём человека, с которым только что он начал разговор. — Пред ним, преображённый был иной субъект. Василий даже и не сразу понял, где он. Да — элегантный, да — сухой, да — крепкий… Но ясный и определённый, словно факт.

Иная ипостась? В нём склизкости, как небывало, но появилась резкость, кубоватость. Василий с интересом наблюдал за магией наставших перемен. Пред ним, как пейзаж Дерена громоздился характерный, скупой, абстрактный индивидуум.

— Хотите изучить участок?...

—Нет! Преждевременно! Нам стоит разрешить формальности задания для начала. Смотреть участок раньше договора — плохой расклад. — Василий улыбнулся чуть. Ему стал нравится сей переменчивый игрок. — Как, говорите, Ваше имя, сударь?

— Я, Аарон Коберт.  

Немецкий, может быть, еврей — Какое сочетание! Как эхо отозвалось в унисон и — собралось под сводом головы Василия само собой. — Дважды педант. Педант и прожектёр, хитрец, боец и скряга… — Он выдал мысленно характер наугад. — …И, звучное прозвание, однако!…

«А» — буква в имени стоит одновременно, как в сильном, так и в слабом положениях. — Продолжил он свой умозрительный отчёт. —  Мерцание самости, наверное, отсюда: он — то — скукожится, то — сильно выступает… — Василий осёкся.

— Аарон всё так же смотрел в него из-под очков. Казалось, Заказчик наблюдал за ходом мыслей. Он, словно, слышал непроизносимое,… свою осознавал способность, и… наслаждался удивлением гостя, блуждающего меж волшебством и фактом.

— Вы о деньгах договориться желаете? Ну, что ж, — извольте!

Василий вздрогнул внутренне, но, вида не подал. Почувствовал, что, словно, самого его сейчас поймали на стяжательстве, а ведь он только что…

Вот так у нас в миру вращаются зеркальных плоскостей колёса восприятия. Везде они, — не только у аэритов, есть, — повсюду! Как ты, так и тебя…

Однако, ритуалу совершённым надлежит путём идти. Не может быть чудес без алгоритмов. — Он так думал. Мы соблюдать должны последовательность чисел без пробелов. Работа совершится шаг за шагом и перепрыгнуть, значит сбить поток.

Не сновидение — явь важна для воплощения яви.   С Василием — огромный коллектив. Он — дирижёр, и антрепренёр в одном лице — в ответе за оркестр.

—… Да! Я желаю! Для начала договор. И, только на эскиз. Я склонен меркантильные вопросы разрешать этапно…

Однако, прежде, с интересом выслушаю вас. Надеюсь, представляете глубинно, Аарон, концепцию функции здания… Какова она?

Расскажете… мне о театре вашем?

— Театр риторики. Театр слова. Театр выступлений. Форум мыслей! — Аарон Коберт заметно оживился, и манера, для изложения выбранная им, была сильна.

Он говорил размеренно и тихо, хлёстко. В нём чувствовалась убеждённость, и захват, размах, и несмотря на то, что тема показалась, Василию неосновательной коммерчески, он упивался высоким настроением собеседника, и откровенно Аароном любовался.

— Да! Я хочу создать,… как объяснить вам сразу,… представьте, многоликое пространство, где многих спикеров объединил бы свод, и каждый там произносил бы речи, пассажи мыслей, презентации идей, проекты представляя публике широкой.

А слушатель бы наслаждался возможностью бродить средь голосов свободно… и потому, не стоит разграничивать пространства.

Важна акустика. Пусть лектор, тот, что перед вами, громче всех звучит, а прочие пусть фоном раздаются, подобно эху ото всех сторон. Вы понимаете: мы часто наблюдаем в себе звучания нескольких идей и какофония мыслей непрестанно озвучивает всё, что видим в окружении.

Мы выбираем в сонме диалогов наиближайший для души сиюминутно. Но прочие слова не утихают, а, приглушённые, на задний план отходят…

У нас их множество — звучаний разноликих. Одни маним, другие отдаляем, не отказавшись полностью…— живём в блужданиях. Но рады мы возможности такой, чтоб выбирать…

Так в здании моём: пространства пусть перетекут, подобно мыслям, чтоб ищущих,… инвесторов, дельцов, исследователей тОлпы меж собой мешались, знакомились, могли переходить от выступления одного к другому…

Василий мысленно изобразил себе весь сложный зал пластический, ступенчатый среди амфитеатров переменных и… засмотрелся. Но, Аарон его не отпускал к задумчивости, дёргал в явь обратно, продолжал —

— …Важна акустика, вы — понимаете… Любая речь должна быть явно различима в локальном ареале только...

— Нет! А он занятный, точно! Аарон Коберт!... — Василий произнёс в слух и осёкся.

— А собеседник приостановился, чуть дольше посмотрел в глаза, кивнул с улыбкой…

— Вы так считаете?

— О-оо,… Да!… Простите, вдруг,… непроизвольно… Продолжайте! Правда! Я заинтригован. — Как будем окупать проект? Какие перспективы? Вы провели маркетинговый тест?

— Вы человек эмоциональнейший, Василий Порфирьевич. И потому, не ожидал от вас я в эту сторону вопросов, — Услышал в интонациях Аарона снисходительные ноты. — Мне импонирует ваш взгляд, и я хочу, чтоб в здании эмоций парадиз нам удалось смешать в коктейль единый!

А прибыль…

Я из опыта скажу: не всё возможно счесть единой строчкой. Мой бизнес, понимаете, — в другом. Но, от скопления масс я выиграю точно. И дело не в билетах, и в арендной плате.

Мне важен привлекающий маневр. Поверьте, от эмоционального накала сильнее, дольше и надёжнее эффект, и впечатления память крепче держит. Энергий лёгких всплеск запомнится верней и будет заставлять людей стремиться к возвращению!

А прочее предоставьте сервисам. Ведь, вслед меня сочтут в других — тех прагматичных ипостасях, о коих вы и не догадывались ранее. Через них я, без сомнения, свои в тройне затраты наверстаю…

Не думайте о прибыльности здания! Сосредоточьтесь в том, где бесподобны вы конкретно!

Я обратился к вам из-за эмоций. Вы мастер заставлять дрожать сердца!

— О-о! Да!… Маэстро Аарон, вы правы… Есть такое… — Задумчиво проговорил Василий. Слова его звучали протяжённо,… с согласием и благодарностью. Он, словно, углублялся в смыслы множась:

— И сколько таких зон? Один ли мультизал? Или нам сделать друзу?

Давайте соберём пучок из поли-залов и создадим квартал, объединённый концепцией одной... — Василий перешёл к конкретике — Он встрепенулся, снова дело вспомнив:

— …Финансовая часть должна быть сочтена. В ней вся устойчивость системы эксплуатации. Без денег здание обузой станет скоро, и к реконструкции само собой придёт…

А мне бы не хотелось, — блеск идея!

Давайте размышлять, достигнем равновесия. Пусть будет парк из множеств поли-залов. Пускай меж зданий люди обретут возможности для самоотрешения, замедлятся пред тем, как информаций следующий импульс на них обрушится! Мы создадим пространство Биеннале Ораторий! Среди воды расставим купола! Пусть будет обнажённая частями возвышаться дева по-над гладью! И в каждой выдающейся из форм заложено послание для влечения — песнь для глаз, перезагрузка для ума — перфоманс эротомана!…

Впрочем, хаотизм, что властвует во мне сегодня, позже нам предстоит собрать в единый смысл…

— Да, вы правы! Нам надлежит определиться с образом,… и, думаю, маркетинг эксплуатационный… счесть придётся….

…Меня цепляет ваша мысль о друзе…— Он отклонился в размышлениях и, невзначай, опять к концепции Василия вернулся,… смолк, блуждая в подсознания глубинах. — Ещё хотел бы я, чтобы вы, свой ряд вопросов наводящих, системно задали моим партнёрам. Нам будет интересно рассмотреть проблему с вашей точки зрения…

— Ну, что же. Хорошо. Приступим. Мы будем поджигать со всех концов: и договор, и написание задания: там, и тут нам надо начинать с формального подхода, чтобы перейти к изюминкам задачи постепенно. Здесь важным фактором, конечно, станет время, отпущенное вами на этапы… Его ведь нет? Или есть?... —

Василий всё сильней идеей увлекался. Ему мерещились абстракты белых форм… —

Но, только белый почему, вы спросите, а где фактура, цвет?

Здесь, в новом здании, главным станет слово, что пишется на белый лист бумаги. Извлечено из белизны небесной пространственного света озарения…

Ораторов не дОлжно отвлекать!… Чем чище фон, тем явственней идея.

14-6.

…И сколько сбудется ещё задач таких?! — Несметно? Или только несколько? Делами жизнь считать? Какая радость каждый новый ребус разгадывать! — Мечтательно Василий Силин, отрешившись, вдруг представил, себя под куполами поли-зала.  

Он — на сцене — импровизатор он — Адам Мицкевич *, но не в поэзии, а — в измышлении форм…

Василий мысленно всё более погружался в глубоких аналогий дебри и пред взором, появились, вдруг, творения итальянца Портогези*…

…Вот деятельный мэтр деловито в главе Василия собрал свои пространства из тысяч концентрических ступеней…

Здесь словно брошены горстями словеса , как горстья кАмней в белой формы шлейф, и разошлись кругов воронки.

Да! Да! Да!... Конечно, очень кстати будет приём от мэтра Паоло примерить — ступенчатых кругов пространственный разброс — по сложной белой форме построение… И над ареной каждой — перевёрнут купол из стольких же ступенчатых подъёмов…

Иль,… к месту лучше купола — кристаллы?!...

Нет! Следует подумать крепко! Чуть подождать и подманить идею… Потормозить, осмыслить с удовольствием… Нельзя поддаться очевидному. Должно осуществиться нечто больше.

Позвольте, мэтр Паоло, я сам!... Спускайтесь из-под сводов черепной коробки моей, вы славно потрудились…

— …. Мэтр Василий! Вы слышите меня? Чем вы отвлечены? Возьмётесь за задачу? Дайте мне надежду.

— Да! Без сомнения берусь! Я весь уж там… — среди пространств концептуальных ваших …

Вы покорили, Аарон, меня…

— Так значит, — в офисе на следующей неделе...

Не в этом здании — в другом! — Аарон Коберт признался, протягивая щепь сухой ладони: — Здесь я бываю редко, лишь набегом. Мне не по нраву место!   Только статус…

— …Надуманный…— Василий подхватил. — Здесь путанно и тесно!... Хоть, не дОлжно, ругать коллег,… я с вами соглашусь.

— Надеюсь, общий смысл мы найдём во всех аспектах дела, как и в этом. Я буду рад продолжить снова наше, так хорошо початое содейство!...

— До встречи в лучшем месте!

А он занятный, — Аарон Коберт — Василий подтвердил себе своё и в слух…

С улыбкой разошлись.

***