Заброшенная дача

Я никогда не боялась грозы. Наоборот, меня завораживает эта первобытная мощь, раскаты грома, от которых дрожат стекла, и запах озона, смешанный с мокрой землей. Но в тот вечер все было иначе.

Мы всю сознательную жизнь дружили втроем — я, Костя и Лёша. Соседи по дачному поселку, который давно опустел: участки заросли, домишки покосились. Костин дед оставил ему старую дачу, и мы решили съездить туда на выходные — вспомнить былое, разобрать завалы на чердаке, пожарить шашлыки. Планы, как всегда, разбились о реальность. Едва мы выгрузили вещи и затопили печь, с запада стремительно поползла тяжелая иссиня-черная туча. Через час небеса разверзлись. Ветки яблонь бились в окна. Свет погас — проводка не выдержала. Мы остались вчетвером с темнотой, печкой и бутылкой терпкого красного вина, которую Костя припас для шашлыков.

Я сидела на старом скрипучем диване, поджав под себя ноги, и смотрела на огонь. Плечи гудели — после того как я полдня таскала коробки с антресолей, спина ныла нестерпимо. Лёша, заметив, как я постоянно ворочаюсь и разминаю шею, подсел ближе.

— Давай помогу, — сказал он тихо. Без всякого подтекста. Просто Лёша всегда был внимательным.

Я кивнула. Он устроился сзади и положил свои широкие ладони мне на плечи. Ткань футболки мешала, и я, не задумываясь, стянула её, оставшись в тонком белье. Костя помешивал угли в печи, но я чувствовала его взгляд. Не оценивающий, не пошлый — скорее задумчивый.

Лёша мял мои мышцы медленно, умно, находя пальцами каждый узелок напряжения. Я закрыла глаза. Его большие пальцы проходили вдоль позвоночника, спускались к пояснице, а затем невесомо скользнули по выступающим лопаткам. От каждого прикосновения по коже бежали мурашки. В висках зашумело. То ли от вина, то ли от чего-то иного — более тягучего и темного.

— У тебя кожа как шёлк, — пробормотал он еле слышно. Его дыхание коснулось моего затылка. Я вздрогнула, но не от холода. Внизу живота зародилась горячая, сладкая тяжесть.

Костя молча подошел и опустился на корточки передо мной. Он смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде читался вопрос. Я не отвернулась. Тогда он протянул руку и провел кончиками пальцев по моей щеке, по шее, по ключице. Едва касаясь. От этой осторожной ласки сердце забилось где-то в горле.

Лёша тем временем отодвинул бретельку моего лифчика и поцеловал плечо — то самое, которое только что разминал. Его губы были сухими и очень горячими. Я выдохнула, и этот выдох был уже не вздохом облегчения, а стоном. Первым стоном этой ночи.

Всё произошло естественно, словно мы только и ждали этого повода много лет. Костя расстегнул мой лифчик и высвободил грудь, тут же обхватив её теплой ладонью. Лёша стянул с меня джинсы, а я сама, изогнувшись, помогла ему. Оставшись обнаженной посреди нагретой комнаты, освещенной лишь всполохами молний и красноватыми отблесками углей, я чувствовала себя невероятно живой.

Они тоже разделись. Два красивых, сильных тела. У Кости — рельефная грудь и темная дорожка волос, убегающая вниз. У Лёши — гладкая кожа и крепкие, надежные руки. Их возбужденная плоть откровенно указывала на желание. При виде этого зрелища у меня пересохло во рту, и я облизала губы.

Костя первым притянул меня к себе. Он сел на диван, усадил меня сверху и жадно взял в рот мою грудь, посасывая и слегка покусывая сосок. Его язык описывал круги, и каждое движение отзывалось пульсацией внизу. Лёша встал на колени позади меня. Я ахнула, когда его горячий рот накрыл меня сзади, а язык скользнул меж ягодиц и проник в самое потаенное, запретное местечко. Властно и в то же время невероятно интимно. Я застонала в голос — громко, не стесняясь, ведь за окном бушевала гроза, заглушая все звуки.

— У тебя вкус везде разный, — прошептал Лёша, и я кожей ощутила его улыбку.

Я потянулась к Костиному паху и обхватила пальцами его восставший орган — твердый, бархатистый, с крупной налившейся головкой. Провела по всей длине, сжала у основания, затем, наклонившись, слизнула выступившую капельку влаги. Солоноватый, терпкий вкус. Костя зарычал сквозь зубы. А Лёша усилил натиск, проникая языком все глубже и ритмичнее, и от этого двойного удовольствия я едва не потеряла рассудок.

Но я хотела большего. Я хотела их обоих. Сейчас. Немедленно.

— Идите ко мне, — прошептала я, и парни поняли без лишних слов.

Костя лег на спину, его член величественно возвышался. Я оседлала его, медленно, миллиметр за миллиметром вбирая в себя это горячее копье. Он заполнил меня до самого предела, и на секунду я замерла, привыкая к чувству абсолютной наполненности. Затем Лёша сзади пристроился к моему второму отверстию. Он действовал бережно, предварительно смочив меня слюной, и когда его плоть начала медленно входить, натягивая узкое колечко мышц, я вскрикнула. Вспышка молнии на секунду осветила комнату. Боль и наслаждение слились воедино.

Двойное проникновение — это фейерверк ощущений. Я была словно распята между двумя раскаленными стержнями. Сначала они двигались по очереди, давая мне прочувствовать каждый сантиметр. Затем — в унисон, в одном бешеном ритме. Диван скрипел под нами. Я упиралась руками в грудь Кости, а Лёша держал меня за бедра, с силой насаживая на себя. Сознание плыло, мир сузился до влажных звуков, запаха разгоряченных тел и этой восхитительной, животной наполненности.

Оргазм настиг меня внезапно, ослепительной судорогой, которая волной прокатилась от пальцев ног до макушки. Я закричала и рухнула на Костю, обессиленная.

— А мы ещё нет, — выдохнул Костя мне в губы.

Они сменили позицию. Теперь мы встали втроем. Я опустилась на колени перед Лёшей и принялась жадно ласкать его ртом, постанывая от того, как нежно его гладкая плоть касается моего нёба. Пальцами я помогала себе у основания, а другой рукой тянула к себе Костю, который пристроился сзади. Он вошел в мое истекающее соками лоно резко и мощно, задав бешеный темп. Я двигалась ртом навстречу Лёшиному члену, а телом — навстречу толчкам Кости. Мы были единым, дышащим, движущимся механизмом.

Их стоны стали громче. Я чувствовала, как набухают жилы на их органах. Еще мгновение — и горячая, густая сперма Лёши ударила мне в горло, в то время как Костя, издав утробный рык, излился глубоко внутри меня. Я глотала и сжималась, чувствуя, как их наслаждение пульсирует во мне и на мне.

Обессиленные, мы рухнули на расстеленный на полу старый ватный матрас. Гроза утихала, только редкие капли стучали по крыше. В печи дотлевали последние угли, и по нашему импровизированному ложу бегали багровые отсветы. Я лежала между двумя горячими мужскими телами, чувствуя себя абсолютно опустошенной и в то же время переполненной. Их руки все еще лениво поглаживали мои бедра, живот, грудь.

— Может, завтра шашлыки? — сонно пробормотал Костя.

Мы рассмеялись. Ночь на старой, заброшенной даче подарила нам нечто гораздо большее, чем просто воспоминания о прошлом. И, подозреваю, это было только начало.

Испытай удачу

????

????

????

Запуск

const emojis=["????","????","????","????","????","????","????️","????"]; function getRandomEmoji(){return emojis[Math. floor(Math. random()*emojis. length)]}function spinSlots(){const t=document. querySelector("#slot1 . emoji"), e=document. querySelector("#slot2 . emoji"), o=document. querySelector("#slot3 . emoji"), n=document. getElementById("message"); t. style. top="100%", e. style. top="100%", o. style. top="100%", setTimeout(()=>{t. textContent=getRandomEmoji(), e. textContent=getRandomEmoji(), o. textContent=getRandomEmoji(), t. style. top="0", e. style. top="0", o. style. top="0", t. textContent===e. textContent&&e. textContent===o. textContent? n. textContent="Поздравляем! Вы выиграли!": n. textContent="Попробуй ещё раз!"},100)}