Дом в глухой деревне aka Порно рассказы в деревне

Это желание выросло из её фантазии о полной смене контекста. Мы сняли дом в глухой деревне на границе трёх областей — настоящая глушь, где мобильная связь ловила только на крыльце и то в ясную погоду. Дом был добротный, с огромной русской печью и отдельно стоящей баней на берегу заросшего пруда. Именно баня и стала отправной точкой. Карина представляла, как трёх крепких деревенских мужиков, которых мы наняли подлатать покосившийся забор и поправить кровлю, она будет ублажать прямо на мокрых досках предбанника.

Меня эта затея пугала своей неконтролируемостью, но возбуждала с той же силой, с какой пугала. Я согласился при условии, что всё останется в этой бане и в этой глуши.

Кандидатов нашёл через местного завхоза, представившись парой свингеров. Завхоз, мужик тертый, подобрал троих. Сергей — сорокалетний тракторист, косая сажень в плечах, женатый вторым браком. Денис — молодой егерь, поджарый, молчаливый, с руками в вечных мозолях. Игорь — оператор местной котельной, слегка лысоватый, но с мощным торсом. Все трое сдали свежие справки, о чём договорились заранее — Карина была непреклонна насчёт безопасности.

Пятничным вечером, когда жара спала, мы затопили баню. Карина нервничала, перебирала бельё, но не то пошлое кружевное из города, а простое — белый хлопковый лиф и такие же трусики, почти деревенские. Я смотрел на неё и понимал: она уже в образе. Соски проступали сквозь тонкую ткань, дыхание стало поверхностным.

Мужики подошли в сумерках, трезвые, деловитые. Постояли у калитки, переглянулись. Сергей сплюнул в траву и первым шагнул во двор. Я провёл их сразу в предбанник — мыться. Карина осталась в доме.

Минут через двадцать они вышли из парилки — пропаренные, в одних полотенцах на бёдрах. От них пахло берёзовым веником и дешёвым мылом. Тела были грубые, функциональные, без капли столичной холёности. Именно это Карину и заводило.

Я привёл жену. Она вошла босиком, в своём белом комплекте, и замерла у притолоки. Сергей оглядел её, как оглядывают кобылу на ярмарке — пристально, оценивающе. Денис молча отпил квасу из глиняной кружки. Игорь нервно потёр колени.

— Ну, хозяюшка, — прогудел Сергей, — показывай, зачем звала.

Карина опустилась на колени прямо на шершавый дощатый пол. Это было её движение, без команды. Сергей кивнул, стянул с бёдер полотенце, и его инструмент, ещё не полностью отвердевший, мотнулся перед её лицом. Пахло мужиком — паром и потом. Карина взяла головку в рот, осторожно пробуя. Плоть наливалась быстро, и скоро она уже не могла сомкнуть губы полностью. Это был толстый, кряжистый корень, под цвет жирного чернозёма.

Денис подошёл сбоку. Его член встал быстрее и торчал почти вертикально — длинный, светлый, с аккуратной розовой головкой. Карина перевела дыхание и переключилась на него. Денис не двигался — стоял столбом, позволяя ей работать ртом в своём темпе. Только пальцы его правой руки зарылись в её волосы на затылке.

Игорь же медлил. Он подошёл последним, и Карине пришлось помогать ему рукой, пока она обрабатывала ртом Дениса. Плоть Игоря набирала силу постепенно, но когда набрала — удивила толщиной у основания. Член походил на бутылку: тонкое горлышко головки и массивный ствол.

Первым кончил Денис — молча, коротко выдохнув. Семя было почти прозрачным, водянистым от бани. Карина проглотила и аккуратно облизала его до чистоты.

Сергей поднял жену с колен, как пушинку, и положил животом на деревянный стол в центре предбанника. На столе ещё стояли кружки. Игорь смахнул их на лавку, не глядя. С Карины стянули трусики — хлопок набух и потемнел. Сергей двумя пальцами раздвинул её половые губы, и по бёдрам немедленно заструилась прозрачная слизь.

— Готовая, — констатировал он.

Первым в неё вошёл Игорь. Толстое основание растянуло вагину так, что Карина выгнула спину и зашипела сквозь зубы. Он наращивал темп медленно, упираясь руками в её ягодицы. Карина задышала часто, отрывисто, и вскоре её тело сотрясла первая кульминация — резкая, почти мгновенная. Игорь же, не снижая напора, продолжал работать тазом.

Денис, восстановившись, взял её за подбородок и снова направил член в рот. Теперь она была занята с обоих концов.

Сергей отошёл к печи и вернулся с берёзовым веником. Он провёл листьями по спине Карины, потом по ягодицам, а затем неожиданно хлестнул. Не сильно, но чувствительно. На белой коже проступил розовый след. Карина дёрнулась, но не отстранилась. Сергей повторил — теперь по внутренней стороне бёдер. Она застонала Игорю в живот, не выпуская член Дениса изо рта.

Через минуту Игорь замер, навалился всем весом и стал опорожняться внутрь. Сперма вытекала густыми белыми комками, когда он вышел. Сергей тут же занял его место, вогнав своё орудие в уже наполненное лоно. Хлюпающие звуки заполнили предбанник, смешиваясь с треском дров в печи.

Денис кончил ей в горло, глубоко, и на этот раз Карина закашлялась, но всё удержала. Капля семени скатилась по подбородку и упала на стол.

Сергей между тем замедлился и, выйдя, скомандовал:

— На лавку, раком. Дырочку вторую покажи.

Карина перебралась на широкую лавку, встала на четвереньки и развела колени. Сергей сплюнул на ладонь, смазал анальное отверстие слюной, пополам с вытекшей спермой, и приставил головку. В отличие от меня, он не стал ждать или уговаривать — надавил плавно, но с неумолимой силой трактора. Анус поддался не сразу. Карина закричала один раз, коротко, и затихла, только подрагивали лопатки. Сергей вошёл до конца и остановился.

— Привыкай, хозяюшка.

Минуту он не двигался, давая ей освоиться, а потом заработал с той же методичной основательностью, с какой, вероятно, пахал землю. Карина начала издавать горловые звуки, напоминавшие рычание. Когда Сергей излился в неё, она была мокрой от пота и собственной смазки, а доски лавки под ней блестели.

Игорь тем временем вытащил откуда-то стеклянную бутылку из-под местного самогона с длинным горлышком. Я напрягся. Бутылка была пустая, чисто вымытая. Он нагнулся, проверил диаметр горлышка пальцем и посмотрел на Карину.

— Сдюжит, — скорее утвердительно, чем вопросительно, бросил он Денису.

Денис пожал плечами. Карину развернули на спину и широко раздвинули ей ноги. Игорь примерил горлышко к вагине — скользкое от смазки и семени лоно приняло стекло без сопротивления. Он проворачивал бутылку, постепенно заглубляя. Карина тяжело дышала, глядя в потолок. Дно бутылки мерно покачивалось. Вынул он её медленно, любуясь зияющим отверстием.

— Теперь обратно, — сказал он и перевернул бутылку. Теперь гладкое дно пошло внутрь. Карина вскрикнула, но тут же Денис зажал ей рот ладонью. Растяжение было экстремальным — вход натянулся, побледнел, но не порвался. Игорь снова вытащил стекло и удовлетворённо крякнул.

Мне хотелось остановить это, но я ловил взгляд Карины — в нём не было мольбы о помощи. Там плескалось возбуждение, дикое, почти безумное.

Около двух часов ночи в предбанник постучали. Денис вышел, и через минуту вернулся с соседом — Степаном, пасечником пятидесяти лет. Мы с ним виделись накануне, когда bukvoeb. run покупали мёд. Оказывается, мужики позвали его заранее. Степан оказался сутуловат, с седыми усами и неожиданно огромным, узловатым членом, напоминавшим корень старого дуба. Встав, он упирался головкой в живот.

Степан молча осушил кружку кваса и подошёл к Карине. Она сидела на лавке, обессиленная, с разведёнными ногами, из неё сочилась белая жидкость на доски. Пасечник взял её за бёдра, подтянул к себе и вошёл стоя. Карина зажмурилась и всхлипнула. Этот член, казалось, доставал ей до лёгких. Степан не суетился — его фрикции были долгими и полновесными, как работа колодезного журавля. Прошло минут двадцать, прежде чем он, так и не вынув, начал извергать семя глубоко в матку. Карина вцепилась ногтями в его плечи, оставляя борозды, и закричала без голоса, одним выдохом.

Под утро, около пяти, мужики засобирались. Последним с Кариной простился Денис. Он поставил её на колени прямо на траве у бани, под чириканье проснувшихся птиц, и кончил ей на лицо и грудь. Сергей выдал мне карту памяти от телефона — единственное фото, что они сделали, было там: Карина, лежащая на лавке, освещённая огнём печи, с бутылкой в вагине и распухшим анусом. Я спрятал карту в нагрудный карман.

Карину я отнёс в дом на руках, завернув в банный халат. Она была без сознания от усталости. Внутри неё, судя по всему, помещалось не менее полулитра чужого семени.

В полдень она проснулась, попросила квасу и тихо сказала:

— Ты знаешь, а забор они так и не починили.

Я усмехнулся. Через неделю мы вернулись в Москву. Карта памяти лежит в сейфе. Степан, кстати, предлагал повторить на его пасеке, на медовых сотах. Карина пока думает. Но то, как она закусила губу, услышав это предложение, говорит мне, что продолжение не за горами.