Уветливое воспитание раскрепощённости

Она молча стояла перед ним, зажатая, зашуганная, но сделавшая первый шаг на пути своего становления.

Лина, всегда на его памяти молчавшая, боявшаяся произнести хоть слово.

Лина, так за месяц учёбы в вузе ни с кем и не подружившаяся.

Лина, девочка, чье существование было едва заметно.

До сегодняшнего дня.

Кир пристально смотрел на неё.

— Так значит, — растягивал он слова, — ты хочешь стать нонконформисткой?

Лина кивнула.

— Скажи вслух.

Девочка, до того еле заметно покачивающаяся, замерла, но, волево преодолев нахлынувшую тревогу, тихо произнесла:

— Да, я хочу быть нонконформисткой.

Кир одобрительно покачал головой. И очень быстро, куда быстрее, чем она ожидала, ответил:

— Хорошо, я помогу тебе...

Лина подняла на него удивлённые глаза, полные благодарности:

— Я... Спасибо! Я...

— Но не просто так.

Энтузиазм Лины мгновенно пропал.

— А... У меня... — она снова вяло мямлила, — у меня ничего нет... для тебя.

Парень усмехнулся.

— Пока это действительно так. Но не волнуйся, я уже вижу, какую услугу ты можешь мне оказать... в будущем.

Девочка, и без того неровная, забеспокоилась ещё сильнее. Кир без труда заметил это:

— Да чё ты, нормально всё будет, не кипишуй.

Он дружески похлопал её по плечу.

— Ну что, ты согласна на такие условия?

Лине не хотелось соглашаться без понимания, что от неё за это потребуют, но отказываться от помощи было ещё невыносимее, поэтому она сказала:

— Да.

Кир улыбнулся ей.

— Замечательно. Предлагаю не откладывать дело и начать прямо завтра, ок?

Лина кивнула. Кир нахмурился:

— Так, давай возьмём за правило: никаких кивков. Если я задаю вопрос, ты отвечаешь на него своим мягким приятным голосом, понятно?

Лина хотела было кивнуть, но вовремя остановилась:

— Да... я поняла, — тихо прошептала она.

— Славно. Славно.

На том беседа их закончилась.

за несколько часов до этого разговора

в квартире бабушки Лины

— Я забыла взять спортивную форму! А ведь сегодня важный зачёт! Что мне делать? Я получу плохую отметку!

Баба Капа подошла к взволнованной внучке.

— Да не беспокойся ты так, — медленно, спокойно, чисто по старушечьи сказала она. — Сейчас я подыщу тебе что-нибудь. У меня что, одежды не найдётся?

Она направилась к шкафу и принялась в нём рыться.

— Вон, смотри какие штаны. Новые, никто не носил.

На вид «новым» штанам было лет двадцать.

Лине ну очень не хотелось брать их.

Но деваться было некуда.

на физкультуре

— Так, десять кругов по залу! — крикнул физрук.

Весь курс, 30 человек, побежал. Побежала и Лина.

«Ой, ну и штаны! — подумала она. — Все трещат, того и гляди развалятся. Так ещё и натирают в... »

Так, испытывая дискомфорт, она пробежала со всеми.

И началась разминка. Долгая, тяжёлая. Но вроде всё было хорошо, пока...

— Приседания! Девочкам 15, мальчикам 20 раз!

Что могло пойти не так?

Лина встала, вытянула руки вперёд, и резко присела.

Неудачно...

Хрясь!

...

Ей штаны резко разорвались надвое прямо посреди задницы.

...

Явив миру её милые белые трусики с котятами.

...

И понеслась...

— Ха, смотри-ка, у Лины штаны лопнули! Видно не выдержали такую жопу!

— Эй, Лина, классные трусики! Мама выбирала?

— Хахаха!

Большая часть мужской половины группы, как и меньшая часть женской разразилась хохотом.

Лина, наконец отошедшая от шока, выпрямилась и пугливо руками прикрыла попу, чем вызвала ещё одну волну гогота.

Затем, кое-как оправившись от ступора, побежала в сторону раздевалки.

Ей вслед летели колкие фразы и хохот.

На глазах сами собой наворачивались слёзы. Обидно, когда над тобой смеются. Обидно выставлять себя и своё неуместное нижнее бельё на посмешище.

Обидно, хоть и менее, что теперь она не сможет сдать зачёт и точно, как и опасалась, получит плохую оценку.

Лина и не заметила, как на её плечо опустилась рука.

— Эй, постой.

Она повернулась. Это был Кир.

— Не плачь. Ничего ведь страшного не случилось, верно? Подумаешь, сверкнула трусиками перед всей группой. Да они все забудут об этом через полчаса.

Лина не знала, что ответить. И почему-то вырвалось совсем не то, о чём она думала:

— Но... но как же я теперь продолжу занятие?

Кир искренне удивился.

— Так тебя это волнует? — Он задумался. — Ну хорошо.

С этими словами он одним движением снял с себя шорты.

— На, возьми. Тебе они сейчас нужнее.

Сказать, что Лина охуела, значит ничего не сказать. Ещё бы, не каждый день перед тобой раздеваются мальчики... Ну ладно, если быть уж совсем честным, то для Лины это и вовсе было впервой.

Она украдкой взглянула на Кира. Его вид был... на удивление приличным. Черные большие боксёры, через которые хоть и угадывался, но совсем не «яростно» выделялся член. Если не знать, то вообще можно было бы подумать, что мальчик просто в очень коротких шортах.

Лина не знала, как ей отреагировать, поэтому снова ляпнула невпопад:

— А... а... а как ты теперь будешь заниматься?

— О, обо мне не беспокойся! С этой проблемой я сам как-нибудь разберусь...

В раздевалке Лина быстро сбросила свои порванные штаны и надела шорты Кира. Ей было слегка некомфортно от мысли, что она сейчас в мужской одежде, так ещё и в «грязной», снятой только что при ней, но что оставалось делать?

Шорты были ей слегка велики, но, потуже затянув лямки, она смогла сделать так, чтобы они не спадали.

Однако мысли её были о другом.

«Как он это сделал! Прямо посреди коридора раздеться до белья... Я вот случайно слегка сверкнула попой, так сразу всё настроение испортилось, разревелась, а он это сделал нарочно! Почему я не могу быть как он? Почему и я не могу реагировать на такие происшествия спокойно? Почему я такая нюня? »

От таких мыслей её настрой еще больше испортился.

Тем временем Кир вернулся в зал и подошёл к физруку.

Физруку было лет 25, он был ровный малый (буквально малый, ибо ростом не удался) и у Кира с ним всегда были хорошие отношения.

— Метр [так в шутку называли его студенты; на самом деле он был Пётр] Иванович! — обратился к нему парень. — Тут такое дело... Могу я сёдня так позаниматься? Пришлось свои шорты отдать Лине, ну, той девочке, у которой только что штаны порвались.

Физрук оценочно посмотрел на Кира.

— Наверняка где-нибудь в умной бумажке написано, что заниматься в таком виде не положено. Да и всех девчонок ты мне засмущаешь. Но... коли ты уже здесь... и все тебя и так и так уже заприметили... да и вид у тебя почти пристойный... хрен с тобой, занимайся так.

— Спасибо, Метр Иванович.

Лина осторожно вернулась в зал в кириных шортах. Она опасалась, что снова станет центром внимания. Однако этого не произошло...

Почему же?

Потому что все уже забыли о ней. Появился новый объект исследования.

Всё внимание сконцентрировал на себя Кир, занимавшийся в одних трусах и футболке.

«Он что, прямо так и стал заниматься? » — сильно удивилась Лина. У неё это в голове не укладывалось. Да, его вид не был излишне провокационным, но всё-таки это нижнее бельё, а значит его надо прятать от чужих глаз. А он не прячет... Невероятный разрыв шаблона. Так же просто нельзя поступать!

Да, поступать так вроде бы нельзя. Но зато у решения Кира был для Лины один неоспоримый плюс: никто больше не смотрел на неё. Никто над ней не смеялся. О её промахе все забыли.

Теперь именно над Киром тихо хихикали девчонки, в то время как парни смотрели на него скептически. Им не нравилось, что он привлёк на себя столько взглядов.

Да, Кир был новым объектом исследования. Но, что удивило Лину, не новым объектом насмешек.

Почему? Почему над ней они во весь голос смеялись, а над ним нет, лишь чуть девчонки загадочно улыбаются? Почему для неё это был позор, а для Кира как будто бы триумф? Что же изменилось?

На эти вопросы девушка не знала ответа.

Знала она только одно: сама она никогда так как Кир сделать не сможет.

Эта мысль очень её расстроила.

«Нет, нет, нет! — кричала её естество. — Я не хочу быть такой, какая я есть! Не хочу быть стеснительной! Не хочу быть неспособной! И больше не буду! »

Лицо Лины посуровело, но никто этого не заметил.

Эта застенчивая девушка приняла решение. Решение, которое перевернёт её жизнь.

Однако...

«Но... что мне делать? Как воспитать в себе храбрость? Я не знаю... »

Она уже хотела было отчаяться, кануть в пропасть отчаяния, как вдруг её в голову пришла мысль...

«Но... — она посмотрела на полуголого парня, стоящего в окружении сокурсников. Кир. — Он знает. Он уже храбрый, он поможет и мне! »

Она почувствовала душевный подъём.

Да, она справится. Она станет храброй. Станет сильной. Перестанет быть маленькой жалкой девчонкой. Она, она... ух, какой она будет!

Вдруг её настроение резко поникло.

«А что, если Кирилл откажет мне? Что, если он просто рассмеётся мне в лицо?.. »

Линины губы дрогнули, а в горле снова запершило, когда она представила себе эту картину.

«Да нет. Кир не такой! Он помог мне сегодня. Может, конечно, он и откажется помогать мне становиться храбрее, но точно не будет смеяться до мной. Верно? »

Она вздохнула.

«В любом случае, стоит попробовать. Бездействовать бесполезно. Откажет — значит откажет. А мне надо сделать этот шаг, набраться смелости попросить о помощи! Сегодня, когда буду отдавать ему шорты, обязательно это сделаю! »

на следующий день

Занятие едва не сорвалось.

Кир весь учебный день терпеливо ждал, когда Лина подойдёт к нему сама, ибо обучение было нужно в первую очередь ей. К тому же, это маленькое действие уже способствовало развитию у неё хоть какой-то минимальной уверенности.

Но Лина не подходила.

Она даже не смотрела в его сторону.

«Что ж, видно передумала», — подумал Кир. — «Не так уж и удивительно».

Однако когда занятия кончились, и Кир уже собирался отчаливать, Лина наконец-то к нему неуверенно подошла.

Подошла и молча встала рядом.

Кир проигнорировал её. Он собрал вещи и отчалил.

Лина пошла следом. Не проронив ни слова.

«Ладно, она не виновата, что такая стеснительная. Глупо ожидать, что она сразу будет брать на себя инициативу», — подумал Кир.

Поэтому, когда они вышли на улицу, он всё-таки к ней обратился:

— Послушай, Лина. Твоё обучение, оно кому надо, мне или тебе?

Девочка поникла:

— Мне.

— Тогда почему ты ждёшь, что я сам к тебе подойду и приглашу?

Лине молчала.

Кир вздохнул.

— Пока, но только пока, занятия буду назначать я. Но в будущем я хочу, чтобы ты брала ответственность за наши занятия на себя.

Лина тоже вздохнула:

— Хорошо.

Киру эта реакция не очень понравилась, но куда деваться.

— Ладно, пошли, сегодняшнее занятие проведём у меня дома.

— Вот это, значится, моя комната, — сказала Кир, пропуская даму вперёд.

Лине, конечно, было интересно взглянуть на комнату парня, но, войдя, она испытала лёгкое разочарование — комната была абсолютно обычна и практически пуста, если не считать базового набора: стол, игровое кресло, тумбочка, шкаф, кровать. Ничего интересного.

Кир подошёл к шкафу, открыл его и вытащил на свет домашнюю одежду.

После чего спокойнейше снял футболку, оголяя худощавый торс.

Лина зарделась.

Что происходит? Этот парень второй день подряд оказывается перед ней полуголым. Так быть не должно!

— Это тоже часть твоего обучения, — даже не смотря на девочку сказал Кир, ибо мог предугадать её стеснительную реакцию.

Он одел футболку и снял штаны, оставшись в облегающих боксёрах.

Даже несмотря на то, что Лина уже видела его таким, её всё равно снова как током ударило.

Кир меж тем продолжал:

— Твоя основная проблема — стыд. И хоть чаще он проявляется в форме «что обо мне подумают другие», это не значит, что мы не должны бороться с другими его проявлениями.

Лина пропустила его слова мимо ушек. Ей было не до этого.

Тем временем Кир переоделся.

— Что стоишь, присаживайся, — кивнул он на кровать.

Девочка, очнувшись, аккуратно села на краешек.

— Н-да. Сядь по нормальному, чтобы вся задница плотно прилегала к кровати.

Лина почувствовала себя некомфортно, но просьбу выполнила.

— Удобнее же?

— Удобнее, — согласилась Лина.

— Чудно.

Кир развернул кресло, сел, оказавшись лицом к лицу с девушкой.

— Итак, твоё обучение... Сегодня предлагаю начать с малого — мы просто побеседуем. Вернее, я буду говорить, а ты послушаешь. Хорошо?

— Д-да.

— Угу. Ты хочешь стать нонконформисткой. Что это значит? Это значит, в первую очередь, что ты хочешь избавиться от страха совершать поступки, которые хочется совершать, но которые не совершаются, потому что тебя потенциально осудят. Иными словами, стать менее зависимой от чужого мнения. Возьмём хоть вчерашний пример. Вряд ли ты собиралась при всех разреветься? Нет, ты бы хотела отреагировать на порванные штаны спокойно, «уверенно». Правильно я говорю?

— Да.

— Вот. Но что-то тебе мешает так отреагировать. Что же это? Это, как я уже говорил, страх. Хорошо, корень проблемы мы определили, страх, а делать-то что? Очевидно, бороться с ним. Делать то, что считаешь должным, несмотря на боязнь.

Кир перевёл дыхание.

— Как именно ты будешь учиться... Достаточно просто. Я буду сталкивать тебя с твоими страхами...

Лина, и без того сидящая неподвижно, сделалась и вовсе похожей на мраморную холодную статую.

Столкнуться со своими страхами неприятно. Делать же это специально? Выдержит ли она?

—. .. бояться которых, после преодоления их, ты перестанешь.

Кир усмехнулся.

— Звучит разумно, да? Честно сказать, никогда не проверял этот метод на практике, но как гипотеза выглядит складно.

Он потёр руки.

— В любом случае следует попробовать, без проверки мы не узнаем, хорош подход или плох.

Кир посмотрел на сидящую перед ним молчащую девушку. Затем встал со стула, подошёл к своему богатому книжному шкафу и наобум вытащил одну из книг.

— На, — протянул он её Лине. — Хочу послушать, как звучит твой голос. Задача: просто читать, громко и чётко.

Лина аккуратно взяла книгу.

Она совершила несколько попыток начать читать, но каждый раз сбивалась на первом же абзаце.

Кир, не пытаясь как-то вмешаться, ждал. И дождался.

С какого-то там раза (но явно больше пятого) у неё получилось собраться с силами и начать читать.

Кир подождал, пока она справится с одной страницей в таком состоянии, и потом сказал:

— А теперь читай чуть-чуть громче.

Лина запнулась, но после лёгкой заминки продолжила уже звучнее.

Так прошло минут пять. Затем Кир остановил девушку.

— Ну вот видишь! У тебя вполне хорошо получалось. Голос поставлен, нежен и мягок, приятно послушать, никаких нареканий нет. И чего ты так боишься его использовать?

Лина молчала.

— Ну вот опять, блять! Кстати... — он загадочно воззрился на Лину, — а ты матом ругаешься?

Девушка отрицательно покачала головой:

— Нет.

Кир откинулся на спинку кресла.

— Угу. Что ж... Повторяй за мной: «Хуй! »

Лину аж всю передёрнуло. Она то открывала рот, то снова закрывала его, не производя при этом ни звука.

Кир рассмеялся.

— Тяжело пока, да? Ладно, оставим это для следующего занятия... Но ты об этом помни, готовься там, собирайся с силами. Мат — это просто ещё один инструмент языка, его не надо бояться.

Парень пронзительно посмотрел на Лину.

— И запомни, просто на всякий случай: я не собираюсь делать из тебя суку. Не хочу, чтобы ты использовала мат через слово. Я хочу, чтобы ты могла это сделать, не испытывая трудностей. Хочу дать тебе больше возможностей для действий, а не ограничивать чем-то другим.

Он вздохнул.

— Надеюсь, ты понимаешь это.

— Да, я понимаю... — несколько неуверенно сказала Лина. Хотя неуверенность в голосе вообще была ей свойственна.

— Это очень славно, если ты действительно понимаешь.

Кир посмотрел на часы на стене.

— Что ж, предлагаю на сегодня закончить. Начало положено, и довольно хорошо положено, дальше, как говорится, больше.

Лине ничего не оставалось, кроме как согласиться.